Глава 2

Двадцать лет назад я была совсем юная и наивная, едва-едва вошедшая в брачный возраст девочка. Отец привез меня в столицу к осеннему балу. Не представляю даже, на что ему пришлось пойти, чтобы получить приглашение ко двору. Денег у нас не было, и уже тогда со здоровьем у отца было не очень, он боялся, что если будет медлить, то просто оставит меня сиротой с кучей долгов, и тогда уже точно замуж не выйти. Это был последний шанс. Он даже нашел мне жениха. И если рассуждать здраво, то партия была весьма приличной. Мелкий барон с юга, не особо богатый, но с крепким стабильным доходом от виноградников и сыроварен. Чуть за тридцать… Боже, мне тогда казалось, что он совсем старый, чуть ли не вдвое старше меня! Знала бы я… Дела сыроварни казались мне совсем не романтичными, а барон – невыносимо скучным. Мы снимали комнаты в столице, и вот, отец приглашал барона к себе. Тот вежливо улыбался мне, хотя, кажется, не очень понимал, что со мной делать и о чем говорить. Но он тоже приехал искать жену, поэтому не сопротивлялся. А я, хоть и без особого приданого, но из приличной семьи, молоденькая, здоровая, с даром пусть и слабым, но все же полезным, таким, какой по наследству можно передать. Вот с отцом барон быстро нашел общий язык. О хозяйстве, о строительстве – барон летом новые хлева строил, а отец тоже недавно чинил крышу и строил новый хозяйственный сарай. И вот на этой почве они и сошлись. Я скучала. Я даже осторожно просила отца не выдавать меня замуж за этого… Ведь скоро бал во дворце, и я наверняка смогу найти кого-то получше. Отец на такое тяжело вздыхал и качал головой. Говорил, что нам и так повезло, что лучше я не найду. Чего же мне еще надо? Но я была молоденькой дурочкой и хотела любви. По-хорошему, найдя барона, отцу стоило вообще меня на бал не пускать, чтобы избежать лишних соблазнов. Пусть договоренности уже были, и приглашения получены, но не пойти, придумать что-то, сказаться больной. Было бы спокойнее. Я знаю, отец даже думал об этом, но я так бала ждала, что он не смог мне отказать. А на балу я встретила Ульриха. Он был ослепителен. Сам совсем мальчишка еще, на пару лет всего старше меня. Но тогда, конечно, он казался мне взрослым мужчиной. Героем! Даже в настоящий военный поход успел сходить летом! Только вернулся. Высокий, загорелый, светлые кудри и синие глаза… Мне стоило только в эти глаза глянуть… Я встретила его на лестнице. Он мне ослепительно улыбнулся. Его и Патрика… У меня тогда голова кружилась от счастья быть при дворе, от блеска и столичной роскоши. У меня сердце колотилось. Я и думать ни о чем толком не могла. А для двух парней это была просто забава. Я узнала потом… Они только вернулись из похода и жаждали развлечений. Стояли там, на лестнице, выбирали девицу посмазливее и попроще, чтобы потом не отхватить проблем. Выбор пал на меня. И пари – кто первый уложит меня в постель. Все так банально и глупо. Ульрих преуспел. Обыграл почти всухую. Ему понадобилось чуть больше недели. Я и не сопротивлялась особо, я была им так восхищена. А вот Патрик мне сразу не понравился. Хотя Патрик подошел ко мне первый, и первый пригласил на танец. Но он казался… слишком навязчивым, слишком заинтересованным. Когда мы танцевали, он так откровенно пялился на мою грудь, что мне хотелось сквозь землю провалиться. Или огреть его чем-нибудь. Наши провинциальные нравы к вздохам и обморокам не очень располагали, скорее, наоборот. Впрочем, в груди ничего неприличного не было, вырез не такой уж и глубокий был… хотя, может, чуть больше, чем стоило, мне ведь так хотелось женихов завоевать. Патрик целовал мне ручку, говорил, как восхищен, как я прекрасна. Звал вечером прогуляться в саду. Я смотрела и пыталась понять – кого предпочесть, его или скучного барона. Второй танец я с бароном танцевала. Немного смущалась его, такого взрослого, серьезного и критически на меня поглядывающего. И даже обидно было, но поглядывающего не на грудь. Ему не нравится? Танцевал барон чуть неуклюже и скованно, скорее, отбывал повинность, чем развлекался. Но ради меня честно готов был стараться. И это наводило тоску. А потом Ульрих. Он подошел, улыбнулся, пригласил... Спокойно, сдержанно, чуть небрежно, без лишних комплиментов, без пустой болтовни, без суеты. Но он так смотрел, что все комплименты я готова была додумать и сама. Главное – он смотрел в глаза. Прямо. Спокойно и просто, но в его взгляде было обещание. И восхищение. По крайней мере, тогда мне это виделось именно так. - Вы хорошо танцуете, - мягко улыбаясь, сказал он. Его сильные руки уверенно вели меня. - Вы тоже, - я жутко краснела и даже потела от волнения, и от этого смущалась еще больше. Он только улыбался. И как-то незаметно, без особых усилий, увел меня на балкон, даже не дожидаясь конца танца. «Идемте на воздух, здесь жарко». Подхватил под руку. Это неприлично, но мне в мои годы не было дела до придворных условностей. В нашей деревне на условности смотрят сквозь пальцы. В зале действительно очень жарко, у меня щеки горят. А на балконе Ульрих вдруг споткнулся, охнул и схватился за меня. Вот прямо за талию обхватил. - Простите, ногу свело немного, - сказал виновато, и даже губу прикусил, хотя в глазах никакого раскаянья и в помине не было. – У меня бывает иногда, после ранения. Сейчас отпустит… Только меня отпускать он совсем не спешил, даже наоборот, как-то к себе притянул. У меня сердце колотилось. Слишком близко. Его дыхание у моего уха… почти интимно… И неожиданно приятно. Только чтобы вот так меня хватали – я не привыкла. В первое мгновение пришлось бороться с желанием дать ему в морду, потому что я была девушка хоть и наивная, но за себя постоять вполне в состоянии. Но он так жалобно сложил бровки домиком, что я бить не стала, пожалела. - И давно вас ранило? – поинтересовалась я. Вышло немного холодно, мне даже стыдно стало. Вдруг он, правда, страдает? - Да вот, летом, - сказал Ульрих. – Под Хортом. Протазаном пропороли бедро, я даже с лошади свалился, чудо, что не под копыта. Но меня отпустил, и за балюстраду схватился. И стоит на одной ноге, чуть ступней из стороны в сторону покручивая. Правда, у него нога? А я тут… Зря я не поверила. - А когда вы танцевали, - сказала я, - то даже и не видно, что хромаете. - Да я не хромаю, - улыбнулся он. – Но иногда сводит внезапно. Ничего, сейчас пройдет. Мы постоим немного? Смотрите, как тут хорошо. И, прикрыв глаза, вдохнул прохладный влажный воздух… Осенней листвой пахло и хризантемами… * * * - Даже не думай о нем! – отец строго смотрел на меня, нервно дергая пуговицу на камзоле. – Он не для тебя! - Почему это? – обиделась я. Мне как-то показалось, что парень весьма подходящий. Нормальный парень, с ним весело. - Он старший сын герцога, - мрачно сказал отец. – Такие женятся только на своих, на ровне, в крайнем случае, на девушке с сильным даром, чтобы могла детям передать. А у тебя что? - У меня тоже дар есть! – возмутилась я. Отец только скривился. - Там крохи одни. Неужели ты сама не видишь? Он позабавится с тобой и бросит! А пока будешь перед ним хвостом крутить, от тебя все приличные женихи отвернутся. - Я не хочу приличного! – буркнула я упрямо. Да, я понимала умом, что отец прав, но верить совсем не хотелось. Да и кто в мои годы стал бы верить? Тем более что любовь уже зацепила сердце. Отец что-то зло и беззвучно зашипел сквозь зубы, губы дернулись и, в принципе, по губам можно было понять все, что он сказать хотел. Да и так понять можно, что ж непонятного. Все сплошь неприличное. Но вслух он такое дочери говорить не стал. - Считай, что один раз тебе повезло, - сказал он. – А вот второй раз может уже и не повезти. Этот парень уже посмотрел, что ты не против, значит, все можно. Пойдешь с ним гулять снова, он прижмет тебя где-нибудь в парке, юбку задерет, и там хоть ори, хоть не ори – никто не услышит. - Это неправда! Правда. Именно так и будет. Почти так, только в моей же постели, без криков, по доброй воле. Но отец окажется прав. Чуть больше недели пройдет, и вот… А в первый раз мне, наверно, действительно повезло. Так чудесно погуляли. Прямо во время бала, прямо с того балкона… Мы стояли там, смотрели на раскинувшийся королевский парк. Я заметила слабое мерцание у фонтана, спросила, что это. - Лунные лилии, - сказал Ульрих. – Припозднившиеся, обычно к этому времени отцветают все. Но тут немного осталось. Хотите посмотреть? Я хотела, конечно. Я слышала, какая это редкость, и какая красота. Но тут, чтобы выйти в парк, нужно вернуться в зал, выйти, спуститься по лестнице. Отец увидит меня и не отпустит гулять. Ульрих задумчиво глянул с балкона вниз. - Да зачем через зал? – сказал он. – Тут невысоко. Давайте так. Я первый прыгну и поймаю вас. Широко улыбаясь, в глазах шальные огоньки… - Вы с ума сошли? – удивилась я. - Почему же? Это несложно. Я вас поймаю, не бойтесь. Я хороший маг, и силы хватит. Я головой качнула. Как-то вот так не готова была. И все же, что-то зацепило сразу. Почти детская шалость. - Да бросьте, - сказал он, чуть склонив голову набок, разглядывая меня. – Не поверю, что вы ни разу через балкон не лазили? В вас же тоже это есть – огонь и сила. Вы не из тех тихих барышень, что часами вышивают розочки у окна. Ох… Не из тех. Только в нашем доме балкона не было, у нас все по-простому. Но в окно я лазила, тут не могу не признать. И на речку бегала ночью, и просто гулять. Совсем не из тех. Ульрих улыбался так, словно видел меня насквозь. И сердце вдруг так заколотилось… Да! Вот именно такой парень мне нужен! А он, точно увидев все без слов, разом перемахнул через балюстраду, прыгнув в траву. Легко так. Но да, в нем самом этого огня и силы хоть отбавляй, ему несложно. И снизу мне помахал. - Прыгай, не бойся! Я поймаю! Твою ж мать! Только в ответ совершенно дурная детская радость разгорается. С ума сойти! Во что я лезу… Но подбираю юбки, осторожно перелезаю через балюстраду, встаю на край с той стороны. «А может не поймает?» - мелькает вдруг. Но ничего, даже если не поймает, я не разобьюсь. Он прав, у меня тоже есть сила, и чтобы вот так прыгнуть – вполне хватит. Самое большее – подверну ногу, но это пройдет. Туфли только надо бы снять, а то они на каблучке, прыгать в них неудобно. Если к нему на руки, то разницы нет, но если самой, то в туфлях подверну точно. И вот, упираясь пяткой в край, я сбрасываю одну, потом другую, они падают в кусты. Найдем потом. - Не бойся! – машет мне Ульрих. – Давай! И я прыгаю. Надо признать, он честно и весьма уверено ловит. Р-раз, и я в его руках. И держит так… Почти обнимает. Только я мгновенно ощущаю, как у него спину болью пронзает, аж до искр в глазах, как он сжимает зубы. И уже ни о каких объятьях думать не выходит. Хотя улыбается он по-прежнему. Руки чуть дрожат, но Ульрих старательно делает вид, что ничего не произошло. - Отпусти, - сказала я. – У тебя же спина! Он чуть смутился даже, меня ноги поставил. - Ты чувствуешь, да? Меня действительно ранили недавно и с лошади сбросили. Не только ногу, но и спину сломали. Я думал, уже все прошло… - Вот дурак! – фыркнула я. – Тебе врача надо? - Не, - он отмахнулся. – Сейчас само пройдет, ничего страшного. Если бы правда было плохо, я бы тебя не удержал. Я вздохнула только. Тяжело вздохнула. - Стой. Я сейчас туфли найду. Он послушно кивнул, чуть с трудом распрямился, за поясницу схватившись. А интересно, что, когда он как бы ногу подвернул – я совсем ничего не почувствовала. Тогда соврал? Похоже на то. Одну туфлю я нашла сразу, она прямо передо мной, на видном месте лежала. Вторая улетела в куст роз, и пришлось ее оттуда вытаскивать. Но я смогла. Когда вернулась к Ульриху, он легкие наклоны из стороны в сторону делал, вытянув руки вверх. Быстро бросил это, меня увидев. Смутился снова. Ох, тоже мне – герой войны! Мальчишка совсем, ему и двадцати-то не было тогда. - Уже все прошло! – обрадовал меня. – Ты легкая совсем, так что ничего. Как есть – дурак. Но мне вдруг даже понравилось. Куда больше скучных бесед и лобызаний моей руки. Обычный парень, дурной, но понятный, у нас в деревне полно таких. С ним скучно не будет. - Идти-то можешь? – спросила я. - Конечно, могу! Идем лилии смотреть? В подтверждение своих слов он даже пару раз немного подпрыгнул. Когда мы вернулись, спустя примерно час, отец искал меня. Еще бы! Я только что танцевала, и вроде бы на балкон вышла. И пропала совсем. И Ульрих пропал со мной. Думаю, воображение рисовало отцу совсем не радужные картины. Он успел обойти все комнаты и выйти на лестницу. Вот на этой лестнице мы его и встретили. Ульрих в тине по колено, я с лунной лилией в руках. Надо отдать должное – Ульрих передал меня отцу из рук в руки. Не побоялся. Хотя побоялся, конечно, но все же крепко держал меня за руку, и я чувствовала, как его слегка потряхивает. Едва увидев меня, отец дернулся было ко мне, но замер. И пока мы шли – его лицо все больше багровело. - Прошу прощения, лорд Винклер, - Ульрих даже шаг вперед сделал, чуть прикрывая меня собой. – Я пригласил вашу дочь прогуляться и предложил показать королевский парк, а она любезно согласилась. Он изо всех сил старался нагло улыбаться, но я стояла так близко и видела, что ему самому не по себе. Мой отец ему, конечно, ничего сделать не может, но может пожаловаться королю. И тогда у Ульриха будут неприятности. Лицо отца закаменело. Думаю, он сразу понял, чем эта история закончится. - Что вы себе позволяете? – тихо, но страшно сказал он. - Совершенно ничего не позволяю, - ухмыльнулся Ульрих. – Мы просто гуляли и разговаривали, не подумайте плохого. Отчего бы не погулять в такую чудесную ночь?