Глава 21

Понедельник и вторник проходят в обычном режиме. Я остаюсь верна принятому решению, чувствую себя сильной, мудрой и взрослой.

В среду мы болтаем с Матвеем о современной и непростой жизни. Я ненавязчиво мотивирую парня стараться усерднее, тот вяленько спорит, но по внутреннему ощущению – витает в облаках. Не до науки ему. Перечитывает задание снова и снова, упорно не вникая в суть и выдавая в ответ какие-то несусветные глупости! Время идет, я злюсь, потому что не успеваю сделать запланированное.

– Я вас сейчас просто тресну шваброй, – шиплю наконец сквозь зубы, переходя на «вы», как всегда делаю, когда хочу привести ученика в чувство и настроить на работу.

К каждому подростку нужен свой подход. Скажи я такое Юлечке – она бы расплакалась. А этому можно и пожестче.

– Не врубаюсь я, Диана Романовна! – бурчит Мот, откинувшись на спинку стула так, что чуть не падает. Руки на груди скрещивает. – Вам следует отказаться от работы со мной, толку не будет.

– Это еще почему? – изгибаю бровь.

И получаю прямой ответ:

– А я тупой.

– Вот оно что. – Я кладу ладони на стол и прищуриваюсь.

– Айкью как температура тела, – продолжает Матвей с вызовом. – Так сказала моя классная. И я с ней согласен.

– В Кельвинах? – спрашиваю флегматично, перекладывая перед ним листы с задачами.

Матвей замирает, шестеренки шевелятся, ага. Хмыкает. Нейтрально, но с оттенком одобрения. А потом широко улыбается и тычет в меня пальцем:

– Подловили, Диана Романовна.

Я же… застываю и слабо улыбаюсь в ответ. Хотела бы веселее, ярче, но не получается!

Чувствую боль в груди. Внезапную и острую. Совершенно непрошеную! Словно меня, бабочку, на спицу насадили еще в прошлую пятницу. И вот сейчас, в эту секунду, прокрутили, расцарапав зажившее.

Они с братом внешне мало похожи, но мимика!..

Слов нет. Просто. Нет. Слов!

Я и раньше улавливала какие-то жесты, знакомые интонации. То в одном брате, то в другом. Сейчас же… стопроцентное попадание в мое страдающее сердце.

У Матвея та же самая десятибалльная улыбка. Хитрый, но располагающий взгляд. Прицельный, гипнотизирующий.

Быстро опускаю глаза, смутившись.

– Так ей и отвечу в следующий раз, – говорит Мот, вернув привычное саркастическое выражение лица. – Спасибо.

– Это старая шутка, – отвечаю я, усилием воли заставляя себя собраться. – Мне обидно даже, что вы не нашлись что ответить.

– Ой, да я ни на что не способен.

– Вы поймите, для того и нужно учиться. Нейронные связи, которые у вас в голове сейчас формируются, в жизни потом пригодятся. Логика, анализ, память – вы все это впредь использовать будете и даже не осознавать, откуда взялось. Я уж не говорю о каких-то случайных выводах и рандомных фактах, которые помогут произвести впечатление самым неожиданным образом.

– Диана Романовна, вы сейчас пытаетесь сказать, что химия и физика мне в жизни помогут унижать людей?

– Ну-у, – тяну. Вообще-то, подразумевалось, что они помогут в быту. Но и так сойдет. Смотрю Матвею в глаза и произношу четко: – Именно. Благодаря знаниям можно без оскорблений ставить оппонента на место. Завуалированно унижать и издеваться.

– Я смотрю, вы педагог от Бога.

– А то! – Я продолжаю: – Интеллект – наша суперсила. Жизнь показала, что только он способен поднять животину на вершину пищевой цепи.

– Подняться мало, надо еще и не свалиться.

– Уж поверьте, нас отсюда не скинуть. Пока человечество не уничтожило само себя, мы не позволим ни одному виду хоть мало-мальски подтянуться.

– Это хорошо или плохо?

– Для нас хорошо, конечно. Для енотов – не факт. – Я подмигиваю, запуская новую цепочку предположений в его славной головушке. – Соберитесь, Матвей. Я не шучу: огрею шваброй, и ничего мне за это не будет. Вы просто не докажете, я ведь такая милашечка. С виду.

Хлопаю ресницами, Матвей наконец-то хохочет.

– Пашка точно не поверит, – говорит он. – Если я вас смущать буду, он мне голову открутит на раз-два. Так и сказал.

Я смотрю в глаза, но Мот ничего больше не добавляет.

Утыкается в тетрадь и перечитывает условия задачи. Теперь вдумчиво.

Отдохнули, и ладненько.

Пока мальчик соображает, я гляжу на свои ногти. Красные, короткие, идеальные.

Обычно мы делаем вид, что Мот не в курсе нашего с его братом взрывного романа. А может, и правда не в курсе. Не будешь же спрашивать.

После работы еду домой. Усаживаюсь в свою машину, все нормально вроде бы. Как всегда. Как каждый день моей жизни до и после вторжения Адомайтиса. Вот только на плечи падает одиночество, да такое оно вдруг тяжелое и колючее сегодня, что становится душно.

Вот как мне теперь два с половиной года с Матвеем заниматься, когда он так на порочного брата похож? Как?

Гашу порыв свернуть в сторону вокзала и отправиться домой. К родителям. Умом понимаю, что тем самым пытаюсь заменить одного человека другими. Адски устала от одиночества.

А еще… скучаю. По нему, блин, именно. По Паше. Стыдно, горько признаваться. Но каждый день скучаю! Эта улыбка Матвея – как контрольный в голову.

Кусаю губы, они откуда-то соленые. Держу боль в себе, а не получается. Ее слишком много.

Всем сердцем скучаю. Потому что, кажется, не такая я независимая, как привыкла о себе думать. Сказать парню: «Меня не устраивают наши отношения, пока!» – в теории намного проще, чем на практике.

У подъезда встречает Женя. Он якобы мимо шел, и тут я паркуюсь. Подходит, машет, помогая место занять. Приятный и симпатичный мужчина. Нет бы с ним замутить! А не с этим кобелем-хирургом.

Женя задает какой-то простой и ни к чему не обязывающий вопрос, но я лишь отмахиваюсь, потому что домой спешу.

Добрый и замечательный Женя! Когда через полчаса обнаруживаю на пороге Таню с Викой, сразу понимаю, чьих рук это дело. Он позвонил моей подруге и сообщил, что я странно выгляжу. Надо за него замуж выйти, родить детей и жить счастливо оставшуюся жизнь.

– Мы с вином, – предупреждает Вика.

– Мне на работу завтра, – парирую я. Потом добавляю: – Нужно начать быстрее, чтобы успеть выспаться.

Распитие бутылки происходит на кухне. Под обсуждения Адомайтиса, конечно, и наших с ним недолгих отношений. Мне, по сути, и придраться-то не к чему.

– Не могу пока забыть его, – признаюсь девочкам, потерев лицо. – Просто не могу, и все! Как наваждение. Когда оно пройдет уже? Короткий роман. Просто секс для него. А я как квашня! На брата его смотрю, и сердце как у шестиклассницы сжимается. Чем больше думаю о том, что мне запрещено даже просто трахаться с Пашей, что это плохо и неуважительно по отношению к моей семье, тем сильнее хочется. Ну что это?

– Может, клин клином выбить? – предлагает Таня. – Есть кто-то на примете? Необязательно даже переспать, просто пообщаться. В ресторан сходить.

Я думаю о Жене, потом качаю головой.

– Нет, не хочу. Будет жестоко. И так перегорит. Со временем. Не обращайте внимания, наверное, просто хочется выговориться.

– Мы тут кое-что нагуглили о твоем Адомайтисе, – говорит Вика осторожно. – Рассказывать? Или не надо?

– Это поможет выкинуть его из головы? – Я жалобно свожу брови.

Девочки переглядываются и неуверенно пожимают плечами.