Глава 32

У Лиды кожа тонкая, почти прозрачная. Розовеет при малейшей перемене в настроении, что раньше казалось мне умилительным.

Сейчас я и правда опаздываю, поэтому любые волнения выглядят неуместными. На них просто нет ни сил, ни времени.

– Паш, мы ведь поговорить хотели. – Лида беспомощно разводит руками. Заглядывает в глаза. – Мне столько тебе сказать надо. Ты ведь понимаешь, что комод – это лишь предлог.

Чувствую раздражение. Потому что не вовремя. Потому что… поздно. Обещал же вести себя достойно. Самому себе обещал, но снова готов скатиться в претензии, они жгут язык, требуют себя озвучить.

– Когда я просил о встрече и пытался поговорить, ты мне отказывала. А сейчас, когда у меня налаживаться начало, передумала?

– Ты мне мстишь?

Качаю головой. Делаю шаг к выходу, Лида бросается вперед и хватает меня за рукав.

– У тебя кто-то появился? Паш… Как давно? Еще до Нового года?

Раздражение прет по нарастающей. Вот как можно быть такой милой, приветливой, нежной и одновременно с этим удушающе ядовитой! Сколько тысяч раз я клялся, что нет у меня никого. Не трахаюсь на стороне и не планирую! В клинике с утра до ночи. Тут на свою девушку бы сил наскрести. Знает же Волкова, отца подружки своей: он не терпит тунеядства.

Бесполезно. Нескончаемые расследования, подозрения, допросы. Я уже от друзей отдалился. Начал ловить себя на том, что со знакомыми девчонками поздороваться лишний раз опасаюсь, ведь дома скандал сто процентов будет. И снова нервы тратить, убеждать в чем-то. Моя вина, нужно было обрубить вначале. Но в начале отношений и правда было иначе. Сам не понял, как мы с Лидой увязли в бесконечных подозрениях.

– Да, – говорю. – Еще до Нового года кто-то появился. Ты верно сделала, что ушла. – До сих пор эта ложь дается непросто. В подкорке словно зашито: «Не обижать». Но иначе, видимо, не получится.

Лида застывает, таращит глаза. Рука ее дергается, она хочет влепить мне пощечину, но я ловлю за запястье. Не выйдет, милая.

– Поэтому ты и телефон запаролил, да?

Твою мать!

– Да, – отвечаю. Лгу, но так лучше. Пусть возненавидит меня. Этот круг давно разорвать пора. – Именно поэтому.

Она впивается глазами в мое лицо и произносит:

– Не верю.

– Голову полечи тогда. В декабре из-за этого съехала от меня, а сейчас – «не верю»?

– Ты прекрасно знаешь, из-за чего я съехала! Скажи честно, ты Матвея с собой позвал, чтобы не сорваться? Чтобы не помириться со мной? Из-за этого ведь и вещи отправил с Игорем! Хочешь помириться, а гордость тупая не дает!

Вновь качаю головой.

– Да я ссор с тобой боюсь уже! При чем здесь помириться!

– Трус, раз боишься!

– Я просил у тебя мира десятки раз, я ни перед кем так не унижался и унижаться никогда больше не буду. Ты выбрала войну. Ты ушла. Было херово, но я это принял и смирился. Все. Конец.

– Войну начала не я!

– Поздно! – повышаю голос.

Лида испуганно замирает. Дышит часто.

Да, я редко кричу. Когда такое случается, близкие люди выглядят шокированными.

– Лида, – продолжаю спокойно. – Я больше не хочу. Ничего. Я не люблю себя такого, каким был с тобой.

Она издевательски усмехается.

– И это моя вина? Снова я во всем виновата?

– Нет. Вина моя. Но исправить уже ничего не получится.

– Я думаю иначе. Я семью хочу, детей. С тобой, Паша. – Она паникует. Кидается и обнимает меня за шею. – Ты у меня первый и единственный. Я никого другого не хочу. Помнишь, ты говорил, что это судьба наша? Что мы вовремя встретились, чтобы всегда быть вместе.

– Я думал, что у нас все по-особенному. Раньше. А сейчас мне пора идти.

– Из-за Матвея, да? Ты выбрал его сторону?

Окатывает ледяной волной. Лида не понимает и никогда не поймет, что у меня нет другой стороны, на которой бы не было младшего брата. Вопрос выбора не стоит даже.

– Дело не в Моте.

Не могу поклясться, что ничего к ней не чувствую. Пока еще что-то есть. Но это что-то невнятное, уже не светлое и не теплое. Отстраняюсь от Лиды.

– Я поехал. Береги себя.

Иду к выходу, быстро обуваюсь. Открываю входную дверь. Злюсь сильно. Вот каждый наш разговор до психа доводит. Сам скоро таким стану. Будто пропустили через жернова.

– И тебе плевать, что у меня мужчины другие будут? Тебе до этого дела нет?! Я прямо сегодня поеду в клуб, надену белье, что для тебя купила, и пересплю с первым попавшимся! С первым же!

Я ударяю ладонью по косяку, заставляя ее заткнуться.

– Береги себя, главное. Все, я поехал. И еще. – Зря продолжаю, но не могу остановить поток бурлящей досады. – В следующий раз попроси о помощи кого-нибудь другого. Не меня.

Выхожу на лестничную площадку, захлопываю дверь. Тоже зря, но поздно одумываюсь. Лида что-то еще вслед кричит, но я не слушаю. Лифт не жду, сбегаю по ступенькам вниз. Матвей меряет крыльцо шагами. Я чувствую стыд. Каждый раз после очередной ссоры этот самый стыд, что допустил.

– Наконец-то! Я уж думал, ты там до утра остался. Мужик, – хвалит от души Мот. Потом меняет тон и добавляет уныло: – Нормально все?

Я тру лицо.

– Да. Садись в машину.

Киваю на «Спортейдж», сам в кармане брелок нащупываю.

– У этой женщины есть уникальная способность портить любое хорошее настроение, – осторожно произносит Матвей, когда мы выезжаем из двора. Стреляет в меня глазами неуверенно. Прощупывает почву.

Усмехаюсь.

– Точно. Любое хорошее настроение спускается в унитаз.

Мы многозначительно переглядываемся.

– Я, наверное, тебя доброшу и домой поеду, – говорю хмуро. – Чет так паршиво стало.

– Вот блин! Знал, что именно так будет! И вечер к черту, и настроение, и все остальное! Ссаный комод! Ненавижу! А цветы кому ты купил тогда?

– Шучу, – добавляю я. – Диану без боя не отдадим.

Подмигиваю брату.

– О! Вот это правильно! – переобувается он на лету. – Это по-нашему. Слава богу!

– Хотя она и сказала мне в субботу, чтобы больше не приближался. Я себя немного неправильно повел.

– И что делать будем?

– Наверное, издалека посмотрю. А там по обстоятельствам.

Мы паркуемся у частной школы, которая, оказывается, принадлежит отцу Дианы. Тому самому Роману Иванову, которого ненавидел мой отец. Кто бы мог подумать, что все именно так завертится и жизнь нас с его дочкой столкнет.

Я ведь и правда не планировал новые отношения. Но, наверное, иногда нужно позволять себе делать то, что хочется. Пусть даже решение с виду кажется неправильным. Неуместным. Несвоевременным.

Иначе живым себя не почувствуешь. Иначе останутся одни сожаления.

Диана-вредина опять не отвечает мне на телефон, поэтому мы с Мотом заходим в здание. Сегодня тут людно. Оставляем верхнюю одежду в гардеробе, затем Матвей показывает вход в аудиторию. Помимо кабинетов в школе есть пара конференц-залов. В самом большом из них как раз и будет проходить лекция, на которой Диана Романовна обещала разобрать несколько олимпиадных задач.

С удовольствием послушаю.

Я занимаю место в самом последнем ряду, наблюдаю, как школьники рассаживаются, болтают, смеются. Улыбаюсь. Знакомая атмосфера. На каких только олимпиадах, дополнительных занятиях, курсах я не был! Учусь, сколько себя помню. Личная жизнь всегда оставалась на задворках.

Диана заходит в кабинет без пяти шесть. Окидывает толпу мимолетным взглядом, встает у кафедры и начинает настраивать оборудование.

Высокая, стройная, в брючном костюме. Сосредоточенная на деле. Проектором занимается, хмурится. Что-то там у нее не выходит. Подойти помочь, что ли? Но велела не приближаться же. Обиделась.

Смотрю на нее, и настроение как-то само собой поднимается. Такая хрупкая и одновременно сильная духом девушка. Она ведь и правда в тот период спасла меня. Не хотела быть спасательным кругом, а стала. Я в апатию впал: на работе рутина, денег мало, перспективы далекие. Матвей окончательно выпрягался, от бабушки постоянные жалобы, невеста бросила накануне свадьбы. Позорище – звонить и отменять брони и приглашения. К отцу с мамой на могилу съездил, думал, там ответ придет, как дальше жить. А не пришло ничего, только гаже на душе стало из-за того, что все так нелепо случилось. И нет их больше. Таких молодых, здоровых, таких нужных нам с Мотом. Особенно Моту. Я что ни делаю – не могу заменить, не получается. Не успеваю, не догоняю что-то. Постоянное чувство вины как петля на шее.

Работы так много было зимой, голова просто взрывалась! Казалось, что ничего не успеваю. Нигде. Дурацкие месяцы.

А потом ее увидел. И все как-то замедлилось. И приоритеты расставились сами собой. И с Матвеем попутно решилось.

Ничего серьезного мне не хочется. Были, плавали, хватит. Но иначе с Дианой невозможно, а упустить я и правда не могу. Вот не могу, и все. Хотя понимаю, что с моей кашей в башке, с проблемами и прошлым лучше оставить в покое. Но уж очень она мне нравится.

Звенит звонок, я усмехаюсь. Диана встает за кафедру, включает первый слайд. Там смеющаяся спираль ДНК. Диана вновь оглядывает аудиторию, на этот раз внимательно.

– Добрый день. Рада всех вас видеть. Раз пришли, значит, сдадите, – произносит настоятельно. Натыкается на меня глазами и меняется в лице.

Я улыбаюсь и машу рукой. Она хмурится. Кажется, шутка не заходит.

– Вы желаете попробовать свои силы в тестировании за девятый класс, Павел Андреевич? – спрашивает Диана строго. Исподлобья пялится совершенно негостеприимно. Защищается и от меня тоже.

Дети оборачиваются, я пожимаю плечами, развалившись на стуле.

– Этот раздел плохо усвоил в школе. Не выгоняйте, Диана Романовна. Я заплатил, – посмеиваюсь.

Поддерживающие хохотки мне вторят то тут, то там.

– За что вы заплатили?

– За знания.

Она грозно прищуривается, я не могу сдержать смех. За то, чтобы посмотреть на тебя, неуловимую, за это и заплатил. Я тебя хочу, а ты меня забанила. Ну как иначе-то действовать?

– Не выгоняйте, – прошу.

– Не выгоняйте его! – присоединяются сердобольные детки.

– Хорошо, оставайтесь, только не мешайте. Итак, начнем.

Лекция оказывается интересной. Диана почти сразу входит во вкус, объясняет в красках, с примерами. Показывает слайды, пишет на доске. И чем больше я смотрю на нее, тем сильнее понимаю, что скучал. Каждый день скучал по ней вот такой – самодостаточной, гордой и в то же время нежной, покладистой. Покладистость, увы, умудрился просрать. Но что уж теперь. Фигуру Дианкину рассматриваю, вспоминаю, как на ощупь, на вкус. Все помню. И еще хочется.

Диана задает вопрос на засыпку и с нетерпением оглядывает учеников.

– Что, никто не знает? – приподнимает брови, явно расстроившись.

В ответ тишина.

Я поднимаю руку. Она снова оглядывает зал, задерживается на лице каждого ученика. Меня же демонстративно игнорирует.

– Вообще никто, что ли? Да быть такого не может.

Я тяну ладонь выше. Диана капризно всплескивает руками:

– А кроме дипломированного врача есть желающие ответить?

Тишина. Матвей поворачивается ко мне и требует подсказку. Даю понять, чтобы даже не рассчитывал. Это моя минута славы.

– Юля? Матвей? Егор?

Дети опускают головы. Диана делано вздыхает.

– Хорошо, Павел Андреевич. Идите к доске.

Усмехнувшись, я поднимаюсь и подхожу. Пишу формулу. Диана отступает на шаг и скрещивает руки на груди. Следит за моими движениями. Злится. Но это неплохо. Злость ведь лучше равнодушия?

Я заканчиваю решать задачу, Диана одобрительно кивает:

– Спасибо, блестяще. Хоть кто-то меня сегодня слушал внимательно.

– Обращайтесь.

Поворачиваюсь к ней спиной и возвращаюсь на свое место, слыша вслед едва уловимое: «Не дождетесь».

И снова широко улыбаюсь. Ее сопротивление ничуть не обижает, наоборот, стимулирует. Нам было очень хорошо вместе. Прежде, чем отступиться, нужно хотя бы раз повторить.

После лекции я даю ценные указания Матвею и остаюсь ждать на улице у машины. На заднем сиденье лежит букет из мелких белых цветов с забавным названием «гипсофилы». В ларьке попросил такие, что стоять будут максимально долго. Полчаса тянутся мучительно. Машины Дианкиной на парковке не видно, поэтому начинаю волноваться. Может, через черный ход выскользнула?

А нет, вон она!

Копна темных волос. Расстегнутый светлый плащ. И все тот же строгий костюм, под которым прячется уязвленная когда-то одним идиотом девушка.

Надо как-то баланс найти. Делать вид, что не видел фото, неправильно. Но и напоминать – тоже лишнее.

Я тут же беру цветы. Приближаюсь. Если разозлится, подарю и уйду. Поздравлю с увлекательной лекцией. Попробую потом когда-нибудь еще. Но вдруг поболтаем? При прошлой встрече я перестарался и случайно сделал Диане больно, хотя прекрасно знаю, что она любит другие ласки. Терпение лопнуло, так сильно хотелось.

От этой мысли тянет курить.

Делаю еще несколько шагов – Диана меня замечает, пораженно качает головой. Но при этом улыбается, что выдает ее с потрохами. Рада мне.

Напротив нее прямо на проезжей части вдруг останавливается внедорожник. Передняя дверь открывается, оттуда вываливается тот самый дятел. Как там его? Гордей, который сможет ей все дать?

Дятел достает из тачки розы. Огромный, просто необъятный букет, который ни одними женскими руками не удержать. Н-да. Мой очень недешевый, но выглядит сейчас жалко на фоне конкурента. Если ей нужны бабки здесь и сейчас, то выбор очевиден.

Диана переводит взгляд с дятла на меня и обратно. Явно растерявшись.

Я же чувствую раздражение, подпитываемое едкой ревностью.