Глава 11

У каждого поступка есть свои последствия.

Дурацкие действия приводят к дурацкому результату.

Чем оправдать дурацкие действия?

Переутомлением? Наглым поведением некоторых вопиюще загадочных персонажей? Необходимостью быстро принимать решение? Стрессом, связанным с потерей памяти?

Да, ничем!

Не умеешь толково строить портал — не берись! Силы есть только на то, чтобы провернуть такую операцию всего раз — хорошо продумай, куда тебя этот портал приведет.

Фундаментальные правила?! Пфф, не слышала!

Я стиснула зубы, чтобы не заорать от отчаянья, и снова обвела взглядом окружающий меня пейзаж. Идеалистический, я бы сказала — река, лес и горные вершины.

И, куда, меня, черт возьми, вынесла та дыра, в которую я нырнула?

Ясно: туда, где никто не будет меня третировать. Туда, где тихо и безмятежно. Туда, где я сдохну от холода и голода.

Обхватив себя руками, я поежилась и сделала пару шагов вдоль берега. Но остановилась почти сразу. Куда идти? Направо или налево? Где есть хоть кто-то, кто мне поможет?

Где есть вообще хоть кто-то?

Хотя, чего тут думать… идти нужно. Все равно куда. Совершенно неважно, в какую сторону. На месте стоять точно хуже — ни холод, ни бездействие я не люблю.

Неожиданно взбодрившись от самых простых воспоминаний о собственной личности, я быстро двинулась вперед. Нужно найти хоть какие-то признаки жизни до того, как стемнеет. Не хватало еще на ночь остаться на улице. Погода — по-осеннему промозглая и ветряная — к этому однозначно не располагала. К тому же, я была одета в легкие брюки и рубашку — к вечеру похолодает и в таком наряде будет, мягко говоря, зябко.

Уловив мелькнувший в водной глади силуэт, я вздрогнула и склонилась над водой.

Ну и жизнь у меня… я ведь с самого пробуждения ни разочка в зеркало не взглянула. На возможные недостатки внешности, конечно, было плевать. Гораздо интересней вообще было ВИДЕТЬ себя. В смысле, после того, как память по какой-то причине стерлась.

Опустившись на корточки, я с любопытством вгляделась в лицо, отразившееся в водном зеркале. Хмм… ну такое, обычное эльфийское лицо — милое, тоненькое, в обрамлении светлых, чуть вьющихся волос. По бокам между прядей выглядывают заостренные уши.

Глаза в отражении моргнули и недоверчиво сощурились, пальцы потеребили золотистые волосы. Девушка в воде была симпатичная, но будто чужая. Совершенно незнакомая.

Отражение грустно вздохнуло и исчезло.

Я выпрямилась и пошла вперед, старательно отгоняя плохие мысли. Лазансон сказал, что память можно вернуть. И сейчас мне, несмотря на все подозрения, хотелось ему верить. Пусть он даже, как де Ла Маст, окажется гадом, но сначала поможет мне все вспомнить. А там уж разбираться будем, кто хороший, а кто плохой.

За размышлениями, как мне вернуться в академию, и упорным разглядыванием абсолютно неизменного, несмотря на мое движение, пейзажа, я провела следующие несколько часов. Солнце плыло вниз, надежда на благополучный исход стремительно ссыхалась, а ноги превращались в вату.

Река умиротворенно шелестела рядом, но умиротворения не дарила, скорее раздражение. Несмотря на то, что ноги гудели, создавалось впечатление, что я стою на месте — перед глазами была все та же река, лес и горы. Просто издевательство какое-то. Ни одной постройки, ни рыбака, ни охотника… ни души. Черт подери мой корявый портал.

Остановившись, я согнула спину, уперла ладони в колени и в изнеможении выдохнула. Может, это и ошибка, но мне хотелось отдохнуть. Всего несколько минут, чтобы ноги перестали дрожать.

Через секунду я уже и пятую точку опустила на землю, наплевав на то, что запачкаю одежду. Ничего, все стирается. Это на случай, если я выберусь. А если не выберусь, то это уже и неважно будет.

Устроившись поудобней, обняв ладонями колени, я прикинула через какое время смогу попытать удачу и вновь построить портал.

Если бы я спала, ела и пила в обычном режиме, смогла бы через денек попробовать, но с тем изнеможением, которое присутствует сейчас, и без шанса поесть что-то приличное, энергия восстановится нескоро — через неделю, или две, а, может, и вовсе не вернется к нормальному уровню. Значит, выход все же один — найти какую-то жизнь в этом безлюдном месте. Кроме птичек и рыб, которую мне, к слову, придется научиться ловить, если все будет совсем плохо.

Содрогнувшись от представшей мысленному взору картины, я голодным взглядам впилась в зеркально-голубую водную поверхность. Жареной рыбки я бы сейчас поела. Желудок, соглашаясь, заурчал. В голове ответно зашумело.

Даа, дела… я, кажется, сегодня и поесть-то в суматохе не успела.

Вяло потерев ноющие виски, я хотела подняться, но вдруг заметила, что в воде что-то сверкнуло. Пододвинулась к реке, а в следующее мгновение ошалело отпрыгнула, распугав своим дурным криком стаю мелких рыбешек и голубей на дереве.

Ой, великанья башка, что это? Глаза?

В свете закатного солнца, медленно моргнув, на меня уставились два большущих — размером с кулак, глаза. Вода всколыхнулась, еще раз… и еще.

Я попятилась назад, прижимая руки ко рту, чтобы снова не заорать, а на меня медленно, почти величественно, перебирая огромными ногами вышло нЕчто.

***

Только когда животина показалось из воды полностью, я сообразила, что передо мной мадива — существо, внешне пугающее, но в общем-то безобидное. В смысле, людьми оно не питается, так что можно было выдохнуть.

Что я и сделала. Медленно и тихо, чтобы лишний раз не нервировать мою новую знакомую.

Большая, круглая, она была похожа на гладкий черный камень размером с корову. Крупные влажные глаза без ресниц разглядывали меня, почти не моргая. Рот, похожий на прорезь от уха до уха, плотно сжался, будто существо раздумывало, что со мной делать.

Мадива всколыхнулась, словно кусок желе, меняя очертания, и надвинулась на меня, оказавшись так близко, что я невольно отшатнулась. Даже если она меня и не съест, то может покалечить по неосторожности или ослабить ядовитыми парами, посчитав угрозой. Опять же, не до смерти, но и во временном параличе приятного мало.

— Бууу, — щель приоткрылась и наружу вырвался протяжный звук. — Бууууууу…

Признаться, при первом «бу» я малодушно вздрогнула. Не ожидала, что мадива заговорит. В книгах о таком не писали. Ну, или моя память и здесь дала сбой.

Застыв, как истукан, я боялась совершать резкие движения, да и вообще плохо представляла, что она от меня хочет добиться? Поговорить?

— Эуууиии, — снова попыталось заговорить существо, но, не получив ответа, фыркнуло, колыхнулось и резко плюхнулось в реку, обдав меня фонтаном брызг и насквозь промочив тонкую ткань рубахи. И что у меня сегодня за день такой? Какое-то тотальное невезение. И без того замерзшая, я обхватила себя руками и крупно задрожала.

Что ж, быстро она может двигаться, это без сомнений. И обижаться тоже. Во всяком случае, черная спина, выглядывающая из воды, как мне кажется, демонстрировала именно эту эмоцию. И что ее расстроило, интересно? Что я, струхнув, отшатнулась, или, что не поняла ее слов?

Черт! Она, кажется, даже меньше стала. Или просто скукожилась так? Хотя нет… насколько я помню, на земле мадива представала только в одном облике, а вот в воде — в своей родной стихии — могла меняться: и размеры и даже, редко, образы.

Я растерянно застыла, содрогаясь от холода, и не понимая, что дальше делать. Отчего-то хотелось подойти ближе и погладить странное обиженное существо, вот только даже в воображении это выглядело дико. А как будет в реальности? Да и зачем это все? Может, лучше просто отправиться дальше? Вопрос о своей ночевке под открытым воздухом я так и не решила.

Мадива булькнула водой, будто всхлипнув, и я, ругнувшись на свою слабохарактерность, шагнула к ней. Дурацкая идея, конечно, как и все это путешествие, начиная с открытия портала.

Сделав еще пару шагов, я наклонилась к воде, протянула руку вперед и осторожно коснулась черной, влажной кожи речной жительницы — она оказалась неожиданно теплой, будто согретой солнцем, которое уже почти скрылось за горизонтом.

— Бууууль, — мадива снова булькнула и повернулась ко мне, гипнотизируя огромными черными глазами.

Эххх, да она красавица. Просто удивительный взгляд. Глубокий, блестящий, загадочный.

— Прости, — неизвестно за что и зачем извинилась я, будто она могла меня понять. Села на корточки и снова медленно провела ладонью по теплой коже.

— Эуууиии, — вдруг тихонько завыла мадива. Красиво и удивительно грустно. Наклонила крупную черную голову и потерлась щекой о мою руку. И пальцы вдруг ощутили приятное покалывание.

Я не одернула ладонь, только потому что внезапно поняла, что это. И удивилась еще больше.

— Спасибо.

Благодарность я прошептала, но влажные черные глаза понимающе сощурились.

Кто бы мог подумать? Невообразимо, но факт — мадива каким-то образом поняла, что я ослабла и делилась со мной своей энергией — чистой, неистовой, концентрированной силой.

И моя головная боль постепенно уходила, тело переставало ныть и дрожать от усталости, а кончики пальцев заискрили от перенасыщения, сигнализируя, что и магические резервы наполнились до горлышка.

Спасибо, — снова прошептала я, убрав ладонь. — Ты мне очень помогла. Очень.

Я была почти уверена, что она меня не понимала, но если существовал хоть маленький шанс на обратное, то я бы очень хотела, чтобы она знала, насколько ценен ее поступок.

— Эуууииии, — грустно протянула мадива, и мне на секунду почудилось в этом что-то знакомое.

— Надо идти, черныш, — сказала я, и самой стало грустно от необходимости оставить ее здесь одну. Но теперь, когда энергии хватало на то, чтобы построить еще один портал, нельзя было этим пренебрегать.

— Эууиии, — тихо толкнув меня головой, разрешила мадива, этим звуком напомнив мне де Ла Маста, называвшего меня другим именем. Эви, кажется.

— Может, еще увидимся, — предположила я, успокаивая то ли ее, то ли себя.

Закрыв глаза, я попыталась сконцентрироваться, чтобы представить академию. Но представлялись лишь отдельные люди — то профессор, то Рейла, то холеный студент.

Как бы снова не промахнуться с порталом. На сегодня мне приключений точно достаточно.

Чуть изменив пункт назначения, я медленно выдохнула, сложив губы трубочкой, резанула воздух ребром ладони и шагнула вперед.