Глава 3

— Не пристало начальнику отдела магических преступлений самой бегать за преступниками, — молодой эльф, недавно заменивший прежнего лекаря — мистера Лоциуса, осторожно погладил мою ногу поверх только что наложенной повязки и, спустившись к оголенной щиколотке, замер. — Поберегите себя. Больше всего сейчас вашей ноге нужен покой. Рана неопасная, заживет быстро, если не тревожить.

Пожалуй, я каждый раз слишком искренне удивлялась, замечая мужской интерес. В моей внешности не было ничего по-женски притягательного: маленькая, худая, с невыразительными формами, волосы длинные, темно-русые, с радикально-ненатуральными красно-рыжими концами, которые некоторые особо впечатлительные люди вроде моей мамы приняли за неудачное окрашивание, а потом назвали «подростковым бунтом», хотя я давно не в том возрасте, чтобы бунтовать — просто люблю эксперименты. Одежду предпочитала удобную, немного мешковатую, что точно не делало меня объектом вожделения. Разве что по-детски симпатичная курносая мордашка привлекала внимание, но эльфы почти все такие — эфирные, миловидные, изящные словно красивые куклы, так что в этом смысле я мало отличалась от своих собратьев. Да и мало ли вокруг симпатичных мордашек?

— Спасибо, — неловко стащив ногу с кушетки, я похромала к выходу. — Когда можно будет поговорить с мистером Превье?

— Дня три ему точно будет не до разговоров, — огорчил меня лекарь и, заметив мое недовольство, добавил: — Когда только он придет в себя, я пришлю к вам помощника.

— Хорошо.

— Постойте, — эльф протянул мне маленький бутылек с ярко-синей жидкостью. — Вот вам настойка варргуса. Разведите десять капель на литр воды и принимайте по стакану каждые четыре часа — почти не заметите боли. Вы ведь не намерены отдыхать, я прав?

Думаю, по моему взгляду все было понятно.

— Спасибо, — просто снова поблагодарила я, но в этот раз совершенно искренне.

В коридоре меня дожидалась Ядвига.

— Я вызвала в участок для допроса всех сотрудников Хранилища, — отрапортовала она. — Будут приходить поочередно, чтобы не оставлять артефакты без охраны. За несколько дней без мистера Превье как раз опросим всех, кто мог помогать похитителю.

— Хорошо. Составь еще, пожалуйста, повестку для Ла Маста — вечером отправим. И на сегодня, пожалуй, все. Покажешь мне, где все материалы по делу и можешь отдыхать.

Расставшись с Ядвигой, я отправилась на поиски воды — боль в ноге становилась все сильней и думать о деле было трудно. Надеюсь, настойка лекаря вернет мне силы и способность мыслить.

В графине на столе было пусто, и я, вздохнув, похромала в кладовую, где стоял огромный чан с очищенной, пригодной для питья водой.

Будто все в этот день ополчилось против меня, даже в таких мелочах! Мистера Превье ранили, Ла Маст сбежал, с Бриспьерским камнем случилось что-то невообразимое, не поддающееся никакому разумному объяснению, моя нога на несколько дней вышла из строя, и даже воды в том месте, где она должна быть, не оказалось.

Раздумывая над своей неудачливостью, я не сразу поняла, что из кладовой доносятся странные звуки, как будто кто-то хрипит… а может просит о помощи? Выбросив из головы все глупости, я, подволакивая ногу, бросилась по ступенькам вниз.

А когда с силой толкнула дверь, обомлела от открывшейся взору картины: распластавшаяся с блаженно-прикрытыми глазами вдоль стены Поллин, и тесно прижавшийся к ней всем телом Рик, зарывшийся лицом в длинные черные волосы.

Ну, конечно! Только этих двоих мне и не хватало для признания этого дня самым нелепым в жизни!

— Твою ж… — подавив желание тут же захлопнуть дверь, я с застывшим лицом наблюдала, как они отскочили друг от друга, Поллин принялась торопливо одергивать платье, а Рик взглянул на меня отнюдь не пристыженно.

— Не говори, никому, пожалуйста, — нервозно поправив идеально лежащий воротничок, попросила Поллин, стараясь не глядеть мне в глаза.

— Малышка Эви будет молчать, она ведь хорошая девочка. К тому же твоя подружка, — издевательски произнес Рик и мерзко ухмыльнулся. — Ты ведь не ревнуешь, правда?

Больше всего мне сейчас хотелось влепить ему затрещину, но руки стали тяжелыми, будто на них навесили свинцовые гири. Рик, судя по жадному взгляду, ждал от меня истерики или грубости, но во мне не было ни капли ревности, только одна сплошная досада. На ветреность Поллин, на собственное малодушие, которое не позволит мне уволить их обоих за нарушение служебной дисциплины, на нарастающую боль в ноге и на самодовольную улыбку бывшего напарника.

Стараясь не хромать, я прошла к чану с водой, наполнила графин доверху и услышала, как за спиной захлопнулась дверь.

Наверх поднялась, превозмогая резкую острую боль, совершенно без сил опустилась на стул и в полубессознательном состоянии накапала в воду десять капель настойки. Стакан выпила залпом, и опустила лоб на сложенные перед собой руки.

Видимо, я ненадолго отключилась, потому что, когда над ухом раздался голос, я вздрогнула от неожиданности, будто вынырнув из уютного вакуума, где не было никого и ничего кроме меня и моей усталости.

— Мисс Дьюли, к вам пришли, — молоденький стажер-демон, проработавший под моим началом не больше недели, краснел и потел, не зная, как деликатно разбудить задремавшее начальство.

— Спасибо, Роус. Проводи ко мне, — я потерла глаза, с трудом фокусируя взгляд на стажере, но тот все продолжал расплываться.

— Гость с собакой, а у нас запрещено…

Не успел Роус процитировать выученный на зубок устав, как у моих ног с громким повизгиванием юлой закрутилось рыжее пятно.

— Успели по мне соскучиться? — поинтересовался над головой знакомый голос, зрение чудесным образом прояснилось, и, вскинув голову, я увидела давешнего бородача.

— Ни капельки, — видеть я стала лучше, но боль в ноге как будто только усилилась, поэтому ответ вышел грубоватым. Да что за чертовщина творится? Когда подействует лекарская настойка? — Почему вернулись?

— Струсил, разве не очевидно? Вы так грозно обещали меня арестовать.

Понятно. Любитель устанавливать собственные правила. Хочу — ушел, хочу — пришел. Но все исключительно по собственной инициативе.

Потрепав Рыжика по холке, я отпустила стажера и пригласила де Ла Маста присесть.

— Давайте поговорим на улице, Пес не сможет сидеть на месте, перевернет все с ног на голову, сами будете не рады.

И правда, Рыжик то нырял мне под ноги, то заскакивал на свободный стул, то закидывал передние лапы на стол — в общем, вел себя как молодой пес с врожденным шилом в пятой точке, которого никто и не думал дрессировать. Не удивительно, если этому столичному забулдыге себя сложно привести в порядок, то что уж говорить о воспитании собаки.

— Ладно, — поднимаясь, я не могла скрыть гримасу боли, и демон подставил свою руку, как опору.

— Спасибо, — буркнула я, но в следующую секунду кое о чем вспомнила и сменила тон. — Спасибо, что сбили с ног. В меня и правда стреляли.

Какая разница, что меня спас демон, который мне неприятен? От этого сам факт помощи никуда не исчезает, значит и благодарность не должна зависеть от моих ощущений. Да, забулдыга, провонявший спиртным, неряшливый и, тем не менее, надменный. Но без него мне, возможно, прострелили бы голову. А у меня повышенное чувство справедливости, как говорит мама. Сейчас было справедливо поблагодарить де Ла Маста, несмотря на то, что мне этого делать не хотелось.

— И, кажется, не совсем безуспешно, — прокомментировал бородач, косясь на перевязанную ногу.

— Да, ерунда, — отмахнулась я, все же вынужденно опираясь на демона. — Скоро подействует обезболивающая настойка, и все будет как обычно. Так зачем вы вернулись? Я уже готовила повестку, а вы вдруг передумали.

На улице было свежо. Кажется, лето решило закончится до срока. Ветер продувал до костей, и я подняла воротник куртки, надеясь, что это хоть как-то поможет мне не дрожать от малейшего дуновения. Встала, опершись на здоровую ногу, и выдохнула. Надеюсь, разговор будет недолгим, а то здесь даже присесть не на что.

— Заметил любопытную вещь, и решил, что вам стоит об этом знать.

А вот это уже занятно.

Я достала сигарету и пальцами высекла искру, чтобы закурить. Бородач покосился на меня с удивлением.

— Курите?

— Что вас удивляет? Судя по аромату, вы тоже не безгрешны.

Черт! Сказала слишком резко, так что стало стыдно. Какая мне разница, пьет он или нет? Ничего плохого конкретно мне он не сделал. Болезненные детские воспоминания — только моя проблема.

Но демона оказалось не так легко смутить.

— Я — да. А вы показались мне более… хм… уравновешенной.

Ну да…

— Вернемся к делу.

Де Ла Маст встрепенулся и лишь на мгновение вновь стал похож на молодого мужчину с приклеенной маскировочной бородой. Во взгляде не было надменности, но был интерес. Неужели, столичный гость решил поиграть в детектива?

— Да… демон с арбалетом… сразу я об этом не подумал, но потом вспомнил, что стрелял он не как обычно. В смысле, слишком необычно — с закрытыми глазами.

Я удивленно приподняла бровь, старательно игнорируя не проходящую боль в ноге. Еще пара минут, и она схлынет, я знаю. А про закрытые глаза, конечно, звучит как бред…

— Это не шутка — я слышал о подобном умении, — увлеченно продолжил де Ла Маст. — Он стрелял, полагаясь на внутреннее зрение. Звучит странно, но придется вам мне поверить. Такому учат только в одном месте — в Ластрее. Академия выпускает не так много учеников, так что, если хотите найти стрелка, можно обратится туда. Я дам словесное описание того, кого видел, а вы отправите им запрос. Вдруг повезет. Эй! Вы меня слышите? Как вас…

Зрение опять начало подводить, как будто на глазах выступали слезы, размывая картинку. Я поморгала, сгоняя пелену, но ничего не изменилось. Отчего-то задрожали руки.

— Помогите…

Я еле услышала собственный шепот и, кажется, схватилась за демона, теряя равновесие. Тело трясло, будто в лихорадке, но сознание я, увы, не потеряла.

Неожиданная агония беспощадно жгла мое тело, я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, не могла произнести ни слова, кроме невнятных хрипов, перед глазами мелькали темные силуэты, но при этом я все понимала, все ощущала, каждой клеткой, удивительно резко, будто на фоне безумного марева чувства обострились до предела.

Я слышу громкий лай, и будто бы понимаю, что пес беспокоится, отчаянно поскуливая, потом не выдерживает и воет, как волк на луну.

Я чувствую, что меня куда-то несут. Нет, не куда-то… к лекарю, конечно же. Яркость ощущений служит мне плохую службу — я бы назвала боль невыносимой, но я все еще в себе, хотя с радостью бы провалилась в забытье.

Меня ощупывают, давят на ногу и из горла вырывается очередной хрип, и на лбу выступает пот. Потом внезапно становится холодно, будто мое тело минуту назад не горело огнем. Я замерзаю, будто бы меня раздели и обнаженную положили на лед, присыпав снегом. Тело трясется уже не от жара, а от пронизывающих насквозь ледяных игл. Силуэты людей различимы, но обезличены — я даже не могу понять, мужчины вокруг или женщины. Хотя голоса, звучащие то глухо, то громко, все же больше походят на мужские.

Когда я понимаю, что мою ногу режут, меня охватывает паника, с которой я не могу бороться. С болью я уже как-то свыклась, но мысль, что меня лишат части тела… Я словно в клетке — хочется кричать и биться, чтобы меня не трогали, чтобы оставили мне мою ногу, но хрипы звучат на одинаковой волне, не становясь громче. Я словно бы за глухим стеклом, причем с моей стороны все видно, а вот снаружи внутрь не заглянешь. Я отчаянно бьюсь в нерушимую стеклянную стену, кулаки скользят по чуть влажной, будто от дождя, глади, но меня никто не замечает.

***

Липкий ледяной ужас закончился внезапно, как и начался. В какой-то момент я просто увидела не силуэт, а ясно распознала массивную фигуру Ядвиги, увидела закрытые глаза, ресницы, губы, брови. Вокруг царила звенящая тишина. И пустота. Никого, кроме задремавшей, сидя на стуле, напарницы.

Наверное, какой-то кусок событий просто выпал из моей памяти. Наверное, все же было блаженное забытье и сон, потому что картина изменилось слишком резко. Но я не запомнила…

Какое-то время я просто боялась опустить взгляд на ногу и увидеть то, что уже невозможно будет исправить. Во сне от неудобной позы заворочалась Ядвига, и я решилась. Все равно мне не под силу изменить произошедшее.

Посмотрела, словно нырнула в бездну, сердце ухнуло в пятки, вместе со взглядом, а потом воспарило к потолку. Пострадавшая нога была туго перебинтована, но вся целиком при мне. Я даже пальцами пошевелила, чтобы убедиться, что зрение меня не обманывает. Что же тогда я чувствовала так ясно?

В стуле опять зашевелилась Ядвига, и я специально покашляла. Пришло время узнать, что же это было.

Напарница от моих кряхтений вздрогнула и открыла глаза. И буквально подскочила в стуле.

— Мисс Дьюли… Мистер Воллье! — она метнулась к двери, будто звала на помощь, не зная, что со мной делать. — Скорей сюда!

На крик прибежал лекарь. Он, хоть и действовал быстро, слава богам, вел себя куда спокойнее. Как профессионал. Движения четкие, выверенные.

— Что вы делаете? Переливаете энергию? — просипела я.

— Да, вы слишком много потеряли. Стрела содержала яд, а я этого не заметил, пошло заражение. Вы чуть не погибли, — кратко обрисовал он. — Надеюсь, в отместку вы убьете меня быстро, не хочу мучиться так же как вы.

Лекарь говорил бесстрастно, но по взгляду было видно, что он готов сам себя четвертовать. Да и сухие слова так отличались от его заботливого тона в нашу первую встречу. Он явно недоволен собой. И есть за что. Это была серьезная ошибка. И наказание его точно ждет.

— Мистера Превье тоже ранили отравленной стрелой?

У меня была лишь царапина. Страшно представить, что перенес хранитель, если яда в его кровь попало больше.

— Да. Но сейчас он в порядке.

Ядвига наблюдала за мной огромными, как блюдца глазами.

— Вам было так плохо, вы так позеленели… Я думала, уже не очнетесь, — честно высказалась она. — Жуткое зрелище. Хорошо, что тот демон оказался рядом.

Тот демон? Неужели я опять обязана жизнью странному бородачу?

— Да… — медленно протянул лекарь и все же нашел в себе силы поднять глаза, чтобы встретиться с моим вопросительным взглядом. — Мистер де Ла Маст оказал мне неоценимую помощь в вашем спасении. Я… признаться, никогда не слышал таких рецептов настоек и мазей, но они действительно подействовали. Слава богам, компоненты у меня были. Я сомневался…

— Мы все сомневались, — решительно поправила его Ядвига. — Но другого выхода не было. Настойка варргуса вместо обезболивания ускорила распространение яда. Вам ничего не помогало, и мы от отчаяния доверились неизвестному демону с улицы. Извините.

Хм… Ну, не такому уж и неизвестному.

— Все закончилось хорошо, значит решение было верным, — сухо подвела итог я. — А что с моей ногой? Мне казалось ее… режут.

— Мы избавились от зараженных тканей, — лекарь вновь отвел взгляд. — Останется шрам, но нога, надеюсь, будет в порядке.

Слава всем богам! Шрамов у меня и так полно — работа не для неженок. Еще один не испортит общую картину. Главное, я смогу ходить самостоятельно, опираясь не на костыль, а на родную ногу. И это прекрасно!

— Он ушел? — спросила я Ядвигу, имея в виду де Ла Маста.

И она, угадав о ком я, кивнула.

— Как только жар спал, и вы уснули, оставил записку и был таков.

Я устало кивнула и покосилась на капельницу, по которой струилась серебристая, переливающаяся, словно иней, энергия.

— Капельницу уберу через час, но вам нужно будет остаться в этом кабинете до утра, — внес ясность мистер Воллье. — Мне нужно понаблюдать за вашими реакциями. Мало ли что может пойти не так…

Что ж, разумно. Я покорно кивнула и откинула голову на подушку.

— Отдай мне записку и иди домой, — отпустила я Ядвигу. В конце концов, она всего лишь моя подчиненная, не обязанная безвылазно сидеть возле койки больного.

Но девушка молча принесла свернутый вчетверо лист бумаги и уселась обратно в кресло, позже в нем и задремав.

***

Все-таки де Ла Маст не прекращал меня удивлять. В письме обнаружился подробный словесный портрет арбалетчика. И краткие, весьма дельные, рекомендации, которые должны были помочь нам в поисках. Внизу листа под горизонтальной линией, разделявшей лист на две равные части размещалась краткая справка о закрытой Академии на севере королевства. Ластрея… я о такой прежде даже не слышала. После того, как отосплюсь нужно будет заглянуть в библиотеку, пополнить свои знания, и затем отправить в Академию запрос о нашем стрелке.

А после заняться другим не менее важным вопросом — операцией под кодовым названием «Спасение утопающих», детали которой даже мне пока не ясны. Я знаю с чего начну, но совершенно не представляю к чему моя инициатива приведет. Но попробовать просто обязана, иначе сама себе не прощу бездействия. Идея возникла внезапно и на первый взгляд казалась безумной, но чем дольше я крутила ее в голове, тем более обоснованной и правильной она мне представлялась.

Получив дозу энергии и выпив настойку, которую принес лекарь, я спокойно проспала всю ночь, будто и не было никаких забот, никаких расследований и покушений. На утро я была полна сил и решимости действовать без промедления. Нога все еще болела, но несоизмеримо меньше, чем в первый день. Заметно, но терпимо, как и следовало такой пустяшной царапине.

Мистер Воллье дал мне вольную и, услышав, что хранитель пришел в себя, но пока слишком слаб, чтобы разговаривать, я, как и планировала, отправилась в библиотеку. На моем рабочем месте спокойно поработать сегодня не представлялось возможным — коллеги наперебой интересовались здоровьем и подробностями произошедшего, поэтому запрос в Ластрею я составляла, также сидя за библиотечным столом. Запечатав письмо магической печатью Следственного управления, я передала его в отдел срочной корреспонденции, и, закрывшись в кабинете, набрала по магическому экрану маму. Быстро уточнив у нее то, что меня интересовало, я, раздав задания и назначив Ядвигу ответственной за отдел в мое отсутствие и пообещав по возможности быть на связи, отправилась «спасать утопающих». Надеюсь, меня саму потом не придется откуда-нибудь вытаскивать.

В сумке, перекинутой через плечо, болтался отчет, подготовленный напарницей, и который я не успела прочитать полностью, а на маленькой бумажке, зажатой в ладони, был выписан адрес. И чем дальше я шла, тем больше сомневалась, но потом вновь перебирала в памяти все, что произошло в последние дни, хмурилась, вздыхала, пряча подбородок в объемный шарф, и ускоряла шаг.

Анориан де Ла Маст жил, как большинство горожан, в небольшом кирпичном домике с высокой конусообразной крышей, с большими окнами, занавешенными плотными, не пропускающими ни капли света шторами.

Позволив себе последний раз подумать о правильности принятого решения, я тряхнула головой, отбрасывая подальше все сомнения, и постучала в дверь.

Спустя минуту ожидания, повторила громче. Ответа не было, но при этом я явственно различала собачий лай и чей-то голос, доносящийся изнутри. Второго собеседника я не слышала, поэтому было справедливо предположить, что это разговор по магическому экрану.

Что ж, как бы то ни было я не уйду отсюда просто так. Притопала с больной ногой, отложив работу…

Вложив в кулаки всю силу, на которую была способна, я двумя руками заколотила на вид хлипкую, но на деле довольно крепкую дверь. По ту сторону после секундного молчания несдержанно чертыхнулись, и я удовлетворенно кивнула сама себе. Через минуту дверь распахнулась наотмашь и передо мной предстал злющий демон. Но, разглядев гостью, вполне ожидаемо обмер, будто язык проглотил.

— Добрый день, — прервала я затянувшееся молчание, стараясь не замечать запах спиртного, ударивший в нос.

При звуках моего голоса из проема с громким лаем выскочил Рыжик, чуть не сбив с ног и меня, и своего хозяина. Покрутившись волчком, обнюхал высокие ботинки и начал буквально заталкивать меня в дом, бодая головой под колени.

— Что вы здесь делаете? — не шевельнувшись, поинтересовался де Ла Маст довольно грубо, очевидно не пребывая в восторге от моего экспромта.

— Я… пришла поблагодарить вас. У меня не было такой возможности, — непроизвольно поморщила нос, заметив в его руке бутылку. — И поговорить.

Рыжик так и продолжал меня толкать, я медленно, но верно надвигалась на несговорчивого демона и, в конце концов, он уступил, вероятно, чтобы избежать столкновения. Молча отодвинулся в сторону, и я с легким беспокойством шагнула внутрь, оглядываясь по сторонам. Боги, ну и бедлам…

Нет, не грязь, а именно беспорядок — неряшливо раскиданная одежда, повсюду какие-то бумаги, стаканы, стоящие прямо на полу пустые бутылки. Алкоголь дорогой, каждая бутылка как моя зарплата, но какая разница дорогой или дешевый, если человек после него вонючее животное?

Выцепив взглядом единственный более-менее чистый стул, я села, вытянув больную ногу, и тут же получила раздраженный взгляд де Ла Маста и очередную порцию собачей нежности — мне вылизали ладони, запрыгнули передними лапами на колени, протаранили головой живот и в завершение подарили безгранично милый взгляд больших черных глаз.

Оглянувшись еще раз, я подумала, что, возможно, здесь время от времени все же появляется какая-то женщина, потому что, если такие залежи не прибирать вовремя, то даже по дому передвигаться будет затруднительно.

Потрепав рыжего разбойника по холке, я расстегнула куртку и стянула шарф, медленно выдохнув перед тяжелым разговором.

Демон был не рад, но терпеливо ждал пока я заговорю, утешая себя живительными глотками из фигурной стеклянной бутылки. Фу, гадость!

— Я рада, что вы оказались рядом, когда мне стало плохо, — осторожно начала я, но не увидела ни тени эмоций на одурманенном бородатом лице. — Спасибо за помощь, вы снова меня спасли. Наш лекарь все еще поражен вашими знаниями.

Не получив ни звука в ответ, я невольно вздохнула. Да, будет трудно.

— Слушайте, давайте поговорим без этой вашей подруги, — я выразительно посмотрела на бутылку, но демон ожидаемо не двинулся, лишь удивленно приподняв брови.

— Я вас не приглашал. Если что-то не нравится… — он кивнул на дверь, но через пару мгновений бутылку все же отставил на стол за своей спиной.

Это меня приободрило. Даже такая мелочь — добрый знак. Если бы тут уже было бы не за что бороться — он бы не уступил. Но сейчас, сам того не зная, демон дал мне карт-бланш. И я собиралась этим воспользоваться.

— Где вы подобрали этого щенка? — я решила начать издалека, слишком уж бородач пока неблагожелателен. Вряд ли он оценит мою прямоту… хотя рано или поздно озвучить свое предложение все же придется.

Я почему-то ожидала общих фраз, что-то вроде «нашел в подворотне и решил взять себе» или наоборот враждебного «отстаньте», ведь судя по выражению лица желания поговорить у него не наблюдалось. К тому же, демон мог вообще не помнить тот вечер, он был безбожно пьян и еле на ногах стоял.

— Я вас помню, — неожиданно сказал он и с ленцой в голосе добавил. — Но пса не отдам.

Сказать, что я была ошарашена — ничего не сказать. Даже заранее заготовленные слова позабыла. Стало быть, помнит…

— Этому псу нужна твердая мужская рука, а вы, простите, ветрены, как все женщины.

Хмм… Никогда, даже в самой невообразимой фантазии, я не представляла, что меня будет отчитывать вот такой вот тип. С бородой клочками, с полупустой бутылкой за спиной, среди невероятного бардака и вони. Вообще то по плану это я должна была говорить строгим голосом и изображать сурового родителя.

— Твердая мужская рука? Правда? — с издевкой спросила я, уязвленная его снисходительным «как все женщины». И где он ветреность увидел? — Дисциплина у вас здесь и не ночевала! Так что не вам говорить о твердости взглядов.

— По-моему, я уже говорил, что не приглашал вас, — демон — здоровенный двухметровый детина — отшагнул от стола в мою сторону, в голосе появились опасные рокочущие нотки.

Рыжик все это время наблюдал за нашей баталией с удивлением, и даже коротко тявкал, как будто тоже хотел высказаться. Сейчас же притих, не зная, как реагировать.

Поняв, что разговор уходит не туда, я, упрямо не отводя взгляд, скрестила руки на груди и закусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова, которые должны были его обидеть. Но разве я сюда за этим пришла? Да и как там пишется в правильных книжках: в споре умнее тот, кто уступает, усмиряя собственный гнев? Не уверена, что смирение — моя добродетель, но если все же вспомнить о цели…

— Хватит меня выгонять. Никуда я не собираюсь, — честно сказала я. — И Рыжика отбирать не буду. Сколько он уже у вас? Пару месяцев?

— Да, — демон, видя, что я капитулирую, опять расслабился, потянулся к бутылке. — Как видите, еще не сбежал от такого ужасного хозяина, как я.

— Нет, нет, так не пойдет, — я покачала головой и, еще до того, как он успел схватить свое пойло, короткой слабенькой искрой опрокинула бутылку.

Та аккуратно завалилась на бок и содержимое тонкой струйкой полилось на пол. Мда уж, вряд ли мой порыв поможет нам достичь взаимопонимания, но зато я свои принципы обозначила.

Поглядев на меня свирепо, как на главного врага в своей жизни, демон с независимым видом достал из-под стола новую бутылку и предупреждающе глянул на меня. Мол, сделаешь так еще раз и я за себя не отвечаю.

Угроза меня не впечатлила, но топить этот дом в алкоголе, разбивая бутылку за бутылкой, я не собиралась, да и по «межвидовой дипломатии» в академии у меня всегда была высшая оценка… что я с демоном не договорюсь?

— Вы сами согласились поговорить без помощников. Еще намерены сдержать свое слово или уже готовы отступиться?

Вот сейчас он буквально жег меня зелеными глазами. Конечно, кто же любит, когда им манипулируют? Очередная бутылка отправилась в ссылку за широкую спину.

— Давайте поговорим спокойно. Я пришла, чтобы отблагодарить вас, — попробовала я опять начать все с начала.

— Серьезно? И как же?

Злость во взгляде не исчезла, но появилось что-то еще. Зеленые глаза оглядели меня с ног до головы, будто оценивая. Уголок губ приподнялся в усмешке.

О, боги! Страшилище бородатое, а все туда же!

— Буду спасать вам жизнь, — холодно произнесла я. — Вы мою спасли уже два раза. Хочу отплатить вам тем же…

Брови бородача взлетели вверх, насмешливо изогнулись, в глазах заплясали шальные огоньки. Ох, уж эти демоны!

— Звучит угрожающе, — резко развеселился он, будто забыв, что только что злился. — От кого спасать? Надеюсь, не от этого злобного пса, который хочет на меня напасть.

Он с той же усмешкой покосился на временно притихшего Рыжика, сразу принявшегося воодушевленно тявкать.

— Нет. От ваших пагубных привычек.

Его ошарашенное лицо в тот момент стало мне лучшей наградой. Впервые за все время нашего знакомства, в зеленых глазах мелькнуло неподдельное удивление и растерянность. Но лишь на мгновение.

— Зачем?

— Вы невнимательно слушали. Я же сказала, хочу спасти вашу жизнь, — невозмутимо повторила я.

— Моей жизни ничего не угрожает. Вам что заняться нечем? — опять довольно грубо спросил он, став серьезным. — Я ни о чем не просил.

— Обычно никто и не просит. Я, например, твердо уверена, что не просила поить меня неизвестными зельями, но вас же это не остановило?

Демон теперь глядел на меня с опаской, словно на городскую сумасшедшую. Конечно, как еще объяснить мою настойчивость. Но это он меня просто не знает. Метнув быстрый взгляд в сторону еще полных бутылок, стоящих на полу у окна, он явно прикидывал как побыстрее от меня избавиться.

— Слушайте, не нужно считать меня ненормальной. У меня есть свои проблемы, но, по-моему, вы в беде. И если у вас нет друзей, которые могут вас вытащить из ямы, это хочу сделать я. Я просто права не имею вот так вас оставлять…

— Эээм, слушайте, во-первых, насчет беды вы преувеличиваете, а во-вторых… может у вас какой-то… кхм… синдром спасенной жертвы? — уже не грубо, а сочувствующе заговорил он. — Так я освобождаю вас от всех обязательств, которые вы там себе навыдумывали. Друзья мне не нужны.

— Я вам в друзья и не навязываюсь, — я упрямо не отводила взгляда. — Но вы можете быть нормальным человеком. Посмотрите на себя… вы… похожи на бродягу. А на самом деле… у вас острый ум и… сердце… нормальное, живое сердце, иначе вы не помогали бы мне, и Рыжик… он бы к вам не привязался, будь вы безнадежны.

Незаметно для себя я повысила голос, заговорила взволнованно, чего давно за собой не замечала. Де Ла Маст вновь ошеломленно моргнул, и я вдруг заметила, что зеленые глаза обрамляют потрясающе длинные черные ресницы. Так вот в чем секрет юного мальчишеского взгляда. Он, похоже, и правда молод. Сбрить бы эту бороду, подстричь… может, под маской дикобраза скрывается обычное, вполне приятное глазу лицо.

— Вы в меня что, влюбились? — внезапно строго, будто наставник, спросил демон и я фыркнула, не сдержавшись, а уже через секунду мы оба смеялись, будто и не было этого тяжелого разговора.

— Вам просто не повезло спасти жизнь эльфу с обостренным чувством справедливости, — сквозь смех просветила я демона. — Теперь придется пожинать плоды.