Глава 17

Опять на тропе войны?

Он же только что приехал. Ну зачем все портить?

Встаю со своего места и быстро собираю только что разложенные вещи. Айяз ушел уже далеко. Бегу за ним, предварительно одевшись в свою длинную накидку, но она прозрачная, хоть и темная. Черт. Это не меняет сути дела.

Догоняю его уже у входа в отель.

— Подожди Айяз. Ну куда ты ушел?

Поворачивается и смотрит на меня.

— Твою мать, — почти кричит он. — Айсель ты издеваешься надо мной?

— Да что не так?

— Посмотри на себя. На кого ты похожа? — подходит вплотную и хватает меня за ткань. — Сними ее и ничего не изменится.

Как же я соскучилась по нему.

Тянусь рукой к его щеке, но он отворачивается от меня. Пытаюсь еще раз коснуться любимого лица, но он перехватывает мою руку.

Я не понимаю что происходит. Все из-за одежды?

— В чем дело?

— В том, — хватает за лицо пальцами, несильно впиваясь в кожу, но ощутимо, — что я готов пристрелить тварь, что коснулась тебя, а ты в свою очередь ходишь и показываешь всем свое тело. Вот в чем дело, Ася, — четко проговаривает он мое имя и отпускает, делая шаг назад, а я готова разрыдаться.

Я не хочу думать о том, что это значит. Я не хочу понимать его слова. Не стану этого делать. Я не готова. Хотела бороться с чувствами, но не буду. Я слишком слаба в этой любви. Точнее чувства сильней меня.

Хочу обнять его, но знаю, что он оттолкнет, раз даже дотронуться не дает к себе.

Кричать. Хочу кричать. Неужели он планирует уйти. Когда я сама решила наоборот?

— Айяз, я на отдыхе, не в шубе же мне ходить, — пытаюсь вразумить его, но он становится еще более злым.

— И потому лежала перед мужиком почти голая? А что еще делают на отдыхе, красивая? Не подскажешь? Я вот тоже хочу, как следует отдохнуть перед возвращением, — пристально наблюдает за мной. — Куда тут ходят, чтобы отдохнуть? Или пляж идеальное место?

— Что?

Послышалось. Мне просто показалось. Он не мог этого сказать. Не имел права.

— Я хочу трахаться Ася. Куда мне идти с моим желанием?

— Ты… — я просто не знаю, что ему ответить и как.

Я не нахожу слов. Хочу ударить его. Пусть извинится. Господи, пусть скажет, что не хотел этого говорить.

Не молчи умоляю.

Только не молчи.

— Не смей так со мной говорить. Понял? — зло говорю я.

Он обнажает ряд белых зубов.

— А как мне с тобой говорить? Не нравится?

— Айяз просто извинись, и возможно мы еще поговорим, позже, — голос начинает дрожать.

— Извиниться? Перед тобой? — подходит ко мне, наклоняется, чтобы быть на уровне со мной и спрашивает, смотря в глаза. — А ты уверена, что достойна моих извинений?

Не выдерживаю и бью ему по щеке ладонью. Звук пощечины настолько громкий, что практически оглушает.

— Мерзавец.

Хватает меня за руку и тащит в отель. На нас смотрят люди, и я не знаю, что делать, звать на помощь или спокойно идти. Это же Айяз. Он ведь не сделает со мной ничего, плохого?

Залетаем на скорости в номер, и он тут же сдирает с меня парео. Отстраняюсь от него, но он не дает этого сделать.

— Отпусти меня, — кричу.

— Сейчас ты узнаешь, что значит поднимать на меня руку, женщина.

Приседает, хватает под коленями и закидывает на плечо. Заходит в гостиную, садится в кресло и кладет животом на колени.

— Отпусти я сказала и не смей касаться меня своими руками.

— Да ты что? — говорит в ухо. — Помнится, ты кончала на этих руках. Познала другие?

Хватается за трусы от купальника и снимает их с меня.

— Что ты несешь? Остановись пока не поздно Айяз. Не делай этого.

— Не-ет А-ася, сейчас я тебя накажу как следует, а потом отпущу. И пойдешь ты туда, куда захочешь и к кому захочешь.

Начинаю плакать. От его слов. От ситуации. Этой несправедливости. Неужели он правда считает, что я спала с кем-то? Считает меня шлюхой?

— Ты сказал, что не отпустишь меня, — с болью произношу я.

— Это было до того, как ты пошла выставлять свое тело напоказ, как на торгах, — всхлипываю от его слов. — Не в этот раз красивая. Твои слезы, теперь только твои.

Говорит и бьет меня по ягодицам. Вкладывает в удар всю силу. И, наверное, всю свою обиду на меня, ту которой быть не должно, и я в ней не могу быть виновата.

Вскрикиваю. Второй. Третий. Четвертый. Пятый.

Кожа горит, а я уже и не плачу практически. Не сопротивляюсь. Не считаю.

Теперь болит в другом месте, выше и левее, в районе груди. Как он мог такое подумать обо мне? Неужели не понял того, какая я? Или, это я не поняла его? Что ему важно. Что он приемлет и нет. Разве не знала какой он собственник и ревнивый мужчина. Да я на отдыхе, но ведь могла не загорать. Или быть в шортах хотя бы.

Выгораживаю? Оправдываю перед собой, чтобы потом простить? Но станет ли он извиняться? Меня обидели не его руки… Слова…

Остановился. Положил ладонь на, я уверена, красную кожу и погладил.

Неожиданно хватает меня за талию и усаживает на бедра, лицом к себе, притягивает так плотно, насколько это возможно. Зарывается одной рукой в мои волосы на затылке, а лицо прячет в изгибе шеи.

Я в оцепенении. Не знаю могу ли касаться его. Айяз шумно дышит. Дышит мной, так глубоко насколько это возможно. Мне даже начинает казаться что его потряхивает.

— Эффи ли я фатати (араб. — прости меня моя девочка).

По моим щекам текут слезы утопают в его волосах. Тянусь своими руками и обнимаю его.

— Прости меня маленькая, — целует в шею. — Прости милая, — новый поцелуй за ухом.

Отодвигается. Заглядывает в глаза и видит мою боль. Надеюсь что видит ее. Потому что любовь, он разглядеть там, так и не смог.

Люблю? Неужели правда? С какого момента?

— Я так скучал по тебе, — берет в руки мое лицо. — Скучал. С ума сходил. Извини за те слова. Я так не считаю. Это ревность.

Целует в мои сомкнутые губы.

— Черт. Я, наверное, даже к себе тебя ревную. А как увидел того мудака рядом, меня просто накрыло злостью.

Молчу. Не знаю что сказать. Он реально меня обидел. Слишком грязные слова он использовал, выплескивая свою злость. Унизил.

— Пожалуйста скажи что-нибудь Айсель. Не молчи красивая. Говори что хочешь. Только не молчи и не плачь, — вытирает большими пальцами мои мокрые щеки.

— Потому что эти слезы, отныне лишь мои?

— Нет, нежная. Потому что эти слезы, меня убивают.

Крепко сжимает в своих объятиях. Даже дыхание затрудняется.

— Как же я скучал по тебе.

Скользит пальцами по открытой коже. Дотрагивается до попки, и я шиплю от боли.

— Прости, прости.

Целует в уголок губ.

— Ты обидел меня Айяз. И очень сильно. Назвал меня не пойми кем. Неужели ты правда так считаешь?

— Нет. Я просто был зол, от того, что провел столько времени вдали от тебя, а тут какой-то хрен подкатывает к тебе. И ты еще голая лежишь. Хорошо хоть додумалась прикрыться. Но Айсель, больше ты из номера в таком виде не выйдешь.

— Что? Как кстати ты сюда попал? Мой ключ ты не просил.

— Сюрприз. Номер изначально был забронирован на нас двоих. Ты же не думала, что проведешь свой день рождения без меня? — нагло улыбается.

— Я не простила тебя Эль-Хоир. Не знаю на что ты тут надеешься, но у меня на завтра свои планы.

Обводит мои половинки ягодиц по кругу от поясницы, смещает пальцы вниз. Дотрагивается до влажных складок, проходится по лону и останавливается на еще не тронутой сморщенной звездочке.

— Что ты делаешь? — спрашиваю хриплым голосом.

— Утоляю свой голод по тебе и твоему телу.

Надавливает на вход в мою попку. Не самое приятное чувство, но с ним каждое касание возбуждает. Но сдаваться так просто я не стану.

Стону ему в губы. Не целую. Касаюсь языком. Чувствую его возбужденный член, выпирающий через шорты.

Двигаю своими бедрами, трусь об него.

— Сильно скучал говоришь?

— Безумно.

Хватает за талию и надавливает так, что может проникнуть в меня в одежде.

— М-м-м… я тоже скучала, — издаю еще более громкий стон. — Так скучала, что сходила с ума думая о тебе.

Новое движение. Ощущения такие яркие, что сама готова кончить.

— Старалась забыть о тебе и той блондинке из ресторана. Отгоняла эти мысли и тосковала. Потом вспоминала тебя и Лизу.

Перестаю двигаться. Айяз еще ничего не понимает, сжимает меня, исследует мое тело руками, целует шею, ласкает грудь, сдвинув в сторону ткань купальника.

— Я ждала момента, когда вернусь в твои объятия. А потом ты приехал, почти исполняя мою мечту и обозвал меня шлюхой, дорогой.

Теперь замер и он. Посмотрел в глаза.

— Это больно Айяз. И надеюсь, что ты понимаешь, как сильно меня унизили твои слова.

Встаю с него и иду как есть в комнату. Беру вещи и захожу в ванную, чтобы потом уйти гулять. Мне нужен воздух, не пропитанный им. Иначе я не смогу понять, как простить его или же не делать этого и уйти.