Глава 18

Айяз продолжил сидеть на диване, когда я вышла к нему. Пристально посмотрел на меня и отвернулся в сторону окна.

— Куда ты пойдешь?

— Пройдусь по городу.

— Я надеялся, что этот отпуск будет нашим, — с отчаянием говорит он и снова смотрит на меня.

Господи, дай мне сил, чтобы не прощать его так скоро и прямо сейчас. Готова броситься на шею и расцеловать. Ведь я так хотела быть с ним рядом, в этом прекрасном месте.

— Айяз, я не хочу сейчас снова поднимать разговор о том, что ты сам все испортил.

Ну вот, опять желваки двигаются. Снова злится.

— Просто иди погуляй Айсель, ладно? Вечером увидимся. Я тоже сейчас ухожу.

Уходит? Интересно куда он собрался?

— У меня друг в соседнем городе отдыхает, — отвечает он на мой мысленно заданный вопрос.

— Тогда до вечера.

Стою и думаю поцеловать его или нет?

Сдаюсь. Подхожу к нему со стороны спинки дивана, наклоняюсь и касаюсь его щеки губами.

— Будь аккуратна, пожалуйста, — шепчет он мне.

Ухожу на набережную. Гуляю по центру и перекусываю в местной пиццерии.

Мыслительный процесс не прекращается ни на секунду.

Если подумать, то уйдя сейчас я ничего не добьюсь. Мои страдания я обеспечила себе сама и они обещаны в любом случае, даже сейчас.

Я люблю его. Хочу быть с ним. Пусть на короткий срок, но рядом.

Меня пугает другое: что если я, как мой отец? Что если мне дана лишь одна любовь и никого другого, мое сердце не захочет принять в свои объятия?

Наши пути разойдутся рано или поздно. Я уеду, он останется в России. Да и в любом случае он должен жениться. Уверена его родители уже занимаются данным вопросом.

А он? Сможет ли отпустить? Чувствует что-то?

В одном я уверена точно, я никогда не попрошу его о выборе и не поставлю перед ним. Знаю, что он не выберет меня, но даже мысли, что он стоит на распутье не хочу допускать.

Вспоминая себя и отца. Я бы не хотела быть в таком же положении.

Но нам нужно серьезно поговорить с Айязом так как то, что сегодня было, этому возможно есть объяснение в его голове, но повториться не должно.

До самого вечера я бродила по улицам города. Накупила разной ерунды. Кое-что из вещей и подарок Свете с Киром.

К какому выводу я пришла? Оставляю как есть. Конечно подобного я больше не допущу. У нас меньше трех месяцев, а потом… потом будет жизнь. Поделенная на до и после.

Вернулась в отель к девяти, Айяза не было. Солнце красиво катилось к закату окрашивая небо в разные цвета. Я легла на террасе на мягкий диванчик, прихватив с собой купленную сегодня книжку на английском, так как испанский я не знаю.

Мне понравилось в этом номере, что терраса полностью уединенная и тут можно загорать хоть голой. Никто не увидит тебя, потому я надела купальник и подставила свое тело вечернему солнцу.

Читала я долго, даже пришлось включить уличный фонарь. Так и уснула. Вечер был жарким, а день слишком эмоциональным. Жаль, что Айяза, я так и не дождалась.

— М-м-м-а-ах… — выдыхаю, когда чувствую мягкое касание к клитору.

Открываю глаза, понимая, что это не сон и вижу, как Айяз убирает свою руку от промежности и закидывает мои ноги на свои плечи раздвигая их шире.

— Что ты делаешь Айяз? — спрашиваю хриплым ото сна голосом, да и понять ничего еще не могу. Хочу услышать что угодно, но не то что вижу на самом деле.

— Извиняюсь нежная, — говорит, раздвигая мои губки и проходится языком по складкам, проникая глубже.

— Аа-а-ах… не нужно. Я уже простила тебя. Вылези оттуда. Быстро.

Прикусывает клитор и тут же обводит его по кругу, а меня словно выкручивает наизнанку от этих ощущений.

— Значит это, мое обещание, что такого больше не повторится, — опускает голову и продолжает то, к чему я никак не была готова.

Ну и как тут выяснять отношения с его макушкой?

Я изгибаюсь, сжимаю его голову ногами, тяну за волосы и отпускаю. Это мой космос. Моя новая грань удовольствия. Это невероятно.

Язык Айяза творит что-то волшебное, с каждым новым ударом по клитору или движении пальцев внутри меня.

Я кончаю и ощущаю пульсацию не только в лоне, но и по всему телу. Он не дает мне даже отдышаться, как я чувствую член уже во мне, а мои ноги по-прежнему на его плечах.

Он двигает бедрами как поршень. Наклоняется опуская ноги на свои руки и целует, засасывая мой язык в водоворот своего рта.

Чувствую свой вкус на его губах. Он делит его со мной. Это сносит крышу, лишает разума, забирая его остатки.

Только мы. Я и он. Больше никого в нашей вселенной, нашей страсти.

Кончаем практически одновременно. Айяз вытаскивает член и изливается на мой живот и грудь. Это порочно, развратно, но так идеально для нас.

Как всегда, несет меня в душ, набрасываясь на меня снова и снова. Он скучал. И показывает мне это своим телом.

В какой-то момент, уже в спальне, он отвлекается от меня, дает передышку.

Уходит в гостиную и возвращается с большой коробкой.

— Что это Айяз? — я улыбаюсь.

— Хотел оставить до утра, но не сдержался, — целует меня, проталкивая язык глубоко в мой рот. Пожирает. — Мне понравилось, что ты по мне тоже скучала.

— Очень, — шепчу в его рот.

— Аиду миледи саиди хабибати (араб. — с днем рождения милая).

Протягивает мне подарок.

— Шукран лака (араб. — спасибо).

Оставляю быстрый поцелуй на его щеке и тянусь к банту. Мне интересно и волнительно от того, что я могу там увидеть.

Развязываю, поднимаю крышку и вижу красную бархатную коробку. Открываю ее и перед моими глазами появляется медальон, невероятной красоты в форме капли на тонкой цепочке. По краю обрамленный линией бриллиантов в два ряда, а в центре надпись на арабском языке, белым золотом.

Вчитываюсь.

«Айсель».

То как он меня называет.

Изумительная красота. Дух захватывает.

— Какая красота Айяз. Поможешь? — поворачиваюсь спиной и поднимаю волосы обнажая шею.

— С удовольствием, — вынимает украшение и опускает мне на плечи.

Горячие пальцы касаются кожи. Так интимно, романтично, возбуждающе.

Щелкает застежка. Ведет по линии ключиц руками и целует в шею.

Дотрагиваюсь подвески и улыбаюсь.

— Спасибо, — шепчу, боясь говорить громче, словно кто-то услышит.

— Ты прекрасна Айсель, — обнимает сзади и сжимает крепко.

От этой нежности хочется плакать.

— Там еще кое-что есть.

Заглядываю в коробочку и вижу там такой же маленький медальон похожий на этот. Только другая надпись.

«Айяз».

Беру его в руки и не успеваю ничего сказать, как он поясняет мне:

— Это для браслета.

Берет мою кисть и цепляет его.

Это будет моей памятью. Завтра и навсегда.

— Посмотришь остальное?

На дне коробки что-то еще. Касаюсь нежнейшего шелка. Достаю черное платье. Вышитое золотой нитью и стразами. Никогда не видела большей красоты.

— Айяз, — восхищаясь не могу подобрать слов. — Оно бесподобно.

Встаю на кровати и поднимаю его прикладывая к телу. Длинное в пол и по подолу тоже вышивка.

— Зачем оно?

— Вечером поедем в один ресторан. Тебе понравится, — встает ко мне и целует.

Отрываюсь от него, иду вешаю платье и возвращаюсь в постель, где меня ждет мой мужчина. Обнимает, когда я ложусь рядом с ним и закидываю ногу на него.

— К какому времени мне быть готовой?

— Часам к шести. Мы поедем в Барселону.

— Хорошо, — вожу пальцем по его груди. Ощущаю себя счастливой. Но этот горький привкус присутствует и не дает насладиться сполна моей радостью.

Пробирает морозной дрожью. Объятия усиливаются. Наверное, он думает о том же.

Как же так? Мы могли любить друг друга вечность и быть рядом. Но это решаем не мы. Хотя никто не помешает нам просто любить.

На расстоянии.

В объятиях других людей.

Вспоминая о прошлом и каждый раз улыбаясь.

— Айяз, то что произошло сегодня было ужасно.

— Айсель, я ведь извинился.

— Этого мало. Я работаю в среде не только женщин, но и мужчин. Мне нужно с ними общаться, ты что каждый раз будешь выводить меня из кабинета и шлепать на своих коленях?

— Ну ты же не будешь перед ними голая сидеть.

Я отрываюсь от его груди и сажусь.

— Айяз, я серьезно. Нам нужно договориться, а тебе пообещать, что такого больше не повториться. Я не останусь с тобой, зная, что не могу и шага ступить не опасаясь. Не нужно никаких правил. Я понимаю, что ты ревнивый…

— Какой нахрен ревнивый? — кричит он, усаживаясь рядом. — Ты лежала перед каким-то там чмом, а я должен спокойно реагировать? Ты моя женщина, это недопустимо.

— Значит я больше не буду твоей женщиной, я не хочу тебя бояться. И каждый раз думать правильно я поступаю или нет.

— То есть ходить в трусах, для тебя в приоритете?

— Нет, мне нужно доверие между нами.

— Я тебе доверяю, но вот это, — обводит меня руками по воздуху, — только мое.

— Да оно и так твое. Но так мы не договоримся, — качаю головой, понимая, что он останется непреклонен.

— Чего ты сейчас добиваешься? Скажи по пунктам что нужно тебе?

— Хочу, чтобы не было того, что произошло сегодня с утра.

— Не ходи голой по улице.

— Я была на пляже. Завтра мы пойдем туда, и я надену спортивный костюм, лягу под палящее солнце и стану обтекать потом, ты будешь доволен? Удовлетворен?

— Не утрируй Айсель.

— Айяз, так нельзя. Ты посмотри, как я одеваюсь везде. Ничего открытого. Пляж — это единственное место где я позволила себе подобное. А тот парень ясно понял, что я тут не для того, чтобы знакомиться. Да и кому я нафиг нужна? Осмотрись кругом, там гораздо больше того, на что можно посмотреть. Этот тип видимо немного слеповат.

— Не смей, — приближается и целует меня заваливая на спину, нависая надо мной. — Ты самая прекрасная женщина, что я видел.

Снова поцелуй. Покрывает ими мое лицо. Невесомо касаясь.

— Да я просто охренел, когда увидел тебя там, возле лифта.

— Я итак твоя, — шепчу ему в губы, — мне не нужно большего, тем более от других.

— Дело не в этом, — отвечает тем же шепотом. — Я просто не могу и не хочу думать о том, что тебя видит кто-то другой, кроме меня.

Какие ранимые слова. Ведь в итоге, он станет ласкать другую женщину изо дня в день, а я буду принадлежать другому мужчине, возможно каждый раз, вспоминая этот вечер и те, что были… что будут после.

Слезы катятся по щекам. Это не честно. Не справедливо.

— Что с тобой? — спрашивает, когда я всхлипываю.

— Мне страшно, — прошептала я. — Когда все закончится? Что будет потом Айяз?

— Тише, громкая моя, — он приложил палец к моим губам. — Я не могу тебя отпустить. Ты стала мне слишком дорога. Но и обманывать не стану, — качает головой в разные стороны, — только не тебя. Все закончится и только тебе решать, когда именно. Снова. Либо сейчас, либо через время, когда мой отец займется моей жизнью. Ты ведь знакома с правилами моей семьи? Ты понимаешь меня?

Эта дорога обречена на развилку, в таком коротком пути. Когда наступит тот момент, мы пойдем своими дорогами, будто никогда и не существовало «нас».

Мой разум вопит как сумасшедший, а сердце рвется наружу к тому, кого так сильно полюбило. Понимаю, что сейчас мне нужно решиться на один из вариантов, но мое тело стало ледяным, а мысли убежали далеко вперед, в то время, когда я останусь одна и жуткая боль сковала тело. Это будет больно. И весь мир беспощаден к нам двоим, но прямо сейчас, здесь, в этой ночи, я просто не готова и не способна его отпустить. Я не могу быть тем самым палачом и не могу убить это чувство. Пусть время решит все за нас, когда бы не настал этот момент, но только не сейчас. Я не смогу жить, не обретя его любовь и не почувствовав ее.

— Понимаю, — целую его в грудь.

— Знаю, что это эгоистично, нежная. Но иначе я просто не могу. Одно твое слово, сейчас или потом, и я приму твой выбор.

Это счастье, лишь короткий миг, но он наш. Я проживу его, даже зная, что потом не смогу восстановить свою душу, которую доверяю ему сейчас в этот самый миг.

— Подумаем обо всем потом, — он ложится на спину, а я устраиваюсь у него на груди.

Меня дурманит происходящее и одновременно хочется плакать, потому что это он, тот самый, желанный и любимый мной мужчина, которого я с радостью полюбила и дарила бы себя, всю свою жизнь. Я бы хотела его оберегать, но мне уготована маленькая роль в его жизни. Слишком несущественная, чтобы быть правдой.

Мы еще поплатимся за свои решения. Но все это будет потом.

Я уснула или быть может задремала, не знаю. Не уверена в этом. Но могу поклясться, что мне не послышался тихий шепот:

— Я бы хотел, чтобы все было иначе. Я виноват перед тобой, нежная. УхИббука Айсель. (араб. — люблю тебя).

Хочется повернуться и переспросить. Услышать не шепот, а громкие слова. Но я лежу и медленно уплываю в сон, а боль разливается внутри меня, переплетаясь с этим горьким счастьем.

Любит…