15
– Так, ну что? – Ирка присела на соседний барный стул и лихо на нем крутанулась, – Затариваться едем? Завтра Новый год же, надо меню разработать, что-то уже сейчас начать готовить…Мадь, идеи есть? Ты же у нас примерная хозяйка, у меня вот с этим как-то не очень…
– Я тоже отлично готовлю, – вставила Юленька сладким голоском, подходя к нам.
– Да, девчонки, займитесь, а я пока вещи Виктору отнесу, – крикнул Юрка, поднимаясь на второй этаж.
– Всё сделаем, – Зайцева махнула исчезнувшему в лестничном пролете Юре и, улыбаясь, уперлась подбородком на подставленный кулачек. Посмотрела прямо мне в лицо. Вгляделась пристальней и недоуменно нахмурилась.
– Мадь? Ты чего такая?
– Нормально всё, – я приложила ладони к пылающим щекам и попыталась ободряюще улыбнуться в ответ.
В ушах до сих пор шумело, между ног было ощутимо мокро, и это доставляло дискомфорт, а еще вгоняло в предательскую краску стыда…
И поднять взгляд на Хабиба, тоже усевшегося за барную стойку, не было никакой возможности. Хотя я прекрасно чувствовала, что он, в отличие от меня – трусихи, на меня смотрит. Тяжело, исподлобья, в упор, злясь от неудовлетворения и пытаясь встретиться со мной глазами.
– Поругались что ли? – тише спросила Ира, покосившись на Сатоева.
– Нет, но обсудить надо…кое-что,– встрял Хабиб, подаваясь ко мне через стол, – Мадин, наверх пошли.
Прозвучало безапелляционно. Почти угрозой. Я встрепенулась и непроизвольно дернулась, увеличивая между нами расстояние. Пришлось всё-таки взглянуть на Сатоева. Щеки загорелись сильнее, в горле тут же застрял ком. Чёрт…Его черные глаза, впившиеся в меня. Я словно видела в их глубине мелькающие жаркие, развратные картинки. От него так веяло похотью, что мне становилось не по себе. Я не привыкла так…
Мне хотелось каких-то обещаний, ухаживаний, заверений, гарантий…Может лживых, но пусть просто прозвучат!
А Сатоев мне всем своим видом обещал только одно – что я вряд ли потом сведу ноги…
И я вроде как даже не против, но идти самой, словно овца на заклание? Было в этом что-то особенно унизительное…Нет уж, пускай дальше ловит подходящий момент. Облегчать ему задачу я не стану. Я холодно и с достоинством улыбнулась, глядя ему в глаза, и демонстративно повернулась к Ире.
Кажется, я уловила раздраженный злой выдох. Невесомый ветерок гульнул по коже от того, как резко он отстранился.
Губы задрожали в нервной улыбке. Буквально почувствовала, как в кровь вспрыснулся адреналин, зрачки расширились, взгляд стал лихорадочным. Флажки расставлены, пятки кусают собаки, но я еще бегу…
Говорят, есть инстинкт охотника. Так вот инстинкт жертвы тоже есть, и он заводит не меньше…
Ира смотрела на меня странно. Вроде бы удивленно и одновременно с пониманием.
–Потом обсудим, – бросила я невнятно Хабибу, глядя при этом на подругу, – Надо меню составить, да, девочки?
– Да, – подтвердила Юля, подсаживаясь ко мне поближе и кладя перед нами блокнот. Кажется, она рада была, что я отказала Хабибу, и не могла это скрыть. Едва уловимая улыбка так и бродила на ее кукольных розовых губах.
В гостиную вошел Ренат, на ходу взъерошивая мокрые от снега волосы.
– Опять посыпало там, – вздохнул раздраженно, подходя к кулеру, – Стеной просто. И трех часов не покатались, вот ведь! Если так дальше пойдет – только бухать и останется…
Залпом осушил пластмассовый стаканчик с водой и повернулся к Сатоеву.
– Хабиб, вы с нами оставайтесь на Новый год, будем рады. Перевал раньше первого точно уже не откроют – мне на ресепшне сейчас сказали.
– Я слышал уже, да, – кивнул Сатоев и потом добавил, – Спасибо, буду рад. Только мне, наверно, скинуться надо. Так неудобно…Давайте праздничный стол накрою вам, а?
– Весь? – фыркнул Ренат, чуть не подавившись, – Не надо, конечно! В магазин нас лучше отвезите за продуктами, а то мы все без машин.
– Пойдет, – ухмыльнулся Хабиб, – И на «ты» давай уж. Я тогда от себя мясо сделаю, у меня неплохой шашлык получается.
– Может не надо шашлык? – вставила я, – Не люблю, не ем его.
Я не вредничала- правда не любила. Переела за почти тридцать своих лет. Но Хабиб, похоже, воспринял мое заявление как саботаж. Демонстративно медленно повернул ко мне голову и процедил сквозь зубы, сжимая ладонь, покоящуюся на столешнице, в угрожающе огромный волосатый кулак.
– Мой будИшь, Мадинка. Увесь шампур проглотишь…И тИбе понравится…Поверь.
Я рассеянно хлопнула ресницами, приоткрыв рот. Мы точно о еде?
Хотела было возразить, что в меня и кусочек не влезет, но как всегда встряла Ирка.
– Отлично, я за шашлык. Давайте салаты обсудим.
Праздничное меню утвердили быстро. Ничего особенного: обязательные оливье и шуба, тарталетки с икрой, нарезки, фрукты, легкий салат с авокадо и несколько более сложных, фантазийных закусок. На десерт решено было сделать чизкейк. В общем, всё.
В магазин я ехать наотрез отказалась, с каким-то мазохистским злорадством наблюдая, как посуровело при этом лицо Хабиба и просветлело Юленькино. Да, меня душила ревность – глупо было отрицать. И вместе жутко хотелось спровоцировать Сатоева сильнее и посмотреть: устоит – нет?
Ведь есть же гораздо более сговорчивая добыча, ты здесь проездом, что тебе перебирать? Хватай, что дают…Удержится?
Наверно, в отсутствие хоть словесных заверений мне хотелось действий. Какого-то реального подтверждения, что это не просто банальная похоть, что Хабибу нужна именно я. Даже если с другой проще…
Конечно, я понимала, что это будет вообще не доказательство. Сатоев все-таки профессиональный спортсмен, хоть и бывший. Он может просто желать выиграть, ему может быть так интересней, и моя личность тут совершенно не причем. Еще я отлично осознавала, что, если Хабиб плюнет и выберет Юленьку, это будет самый ужасный Новый год в моей жизни и винить мне кроме себя, упрямой дурехи, будет некого.
Я прекрасно понимала всё это, но уже не могла остановиться…
Словно в вальсе вас кружит всё быстрее и быстрее. И комната уже плывет, смазываясь в одно цветное пятно в слезящихся глазах. Дыхание сбивается, изнутри распирает, ноги отказываются успевать, и остается только одно – откинуть голову слегка назад, расслабиться и полностью отдаться этому стремительному движению.
– У меня через час конференция по скайпу. Не успею, если в магазин поеду, – я даже нашла вполне благовидные предлоги не ехать, – Да и обед кто-то должен приготовить. Как раз займусь, и скоро остальные со склона придут, раз там опять снег повалил.
– Не придут, – отмахнулась Ира, натягивая ботинки, – Мелехова с подружками к немцам вчерашним в гости пошла, как бы они там до Нового года не просидели. Да и обед…Сейчас готовое что-нибудь купим, м?
Зайцева вскинула на меня умоляющий взгляд. Улыбнулась, быстро стрельнув глазами в сторону хмурого, уже одетого Сатоева, и жалобно пропела.
– Пое-е-ехали!
– Нет, – я оторвала плечо от дверного косяка, на который опиралась и попятилась из прихожей в гостиную.
– Ну, смотри, – донеслось мне вдогонку.
Суета топчущихся на пороге ног, звук застегиваемых молний на куртках, возня, порыв холодного воздуха, залетевшего из открытого дверного проема, невнятные «пока, Мадь», хлопок двери. И я осталась одна.
Укол острого разочарования и обиды на себя, что не поехала, на миг больно сжал сердце и отпустил. Осталось только нервно-тупое ожидание, когда же они вернутся. На автомате открыла холодильник, выясняя, что можно приготовить на всех. Бездумно поставила вариться куриные бедра, чтобы потом сделать легкий суп с домашней лапшой. Почистила картошку, пережарила магазинный фарш с морковкой и луком. Соорудив простую, но сытную картофельную запеканку, отправила её в духовку. Занялась тестом для лапши…
Простые, знакомые с детства действия, всегда успокаивающие и вводящие меня в некий транс. Может все дело в том, как сильно мне это насаждали практически с самого рождения, но я искренне любила готовить и обеспечивать домашний уют. И я искренне не знала более медитативного действа, чем мытье кафеля в ванной…
В подростковом возрасте я пыталась сопротивляться, конечно, всем этим женским обязанностям и домострою, чем доводила отца до бешенства, мать до полуобморочного состояния и растила стену непонимания со своей идеальной для родителей, до тошноты послушной старшей сестрой. Помнится, я даже мечтала убежать из дома…
Сейчас мне это смешно вспоминать.
Отца убили, когда мне было четырнадцать, и все мои капризы и заскоки показались в миг такой мелочью перед настоящей, суровой жизнью. Кажется, я повзрослела тогда буквально за один день. Не до конца, конечно. Что-то детское и бунтарское осталось со мной навсегда. Но, когда осознаешь истинную цену своей жизни и жизни своих родных, приоритеты меняются молниеносно.
И все-таки, кое-что осталось. Я избегала как огня мужчин такого же воспитания, как мой отец. И то, что Хабиб был другой национальности ничего не меняло. Я знала, как он видит свою семью, какое место отводит жене, какое детям, какое работе. Узнавала своего отца и дядек в его взглядах, оброненных фразах, жестах…Постоянное дежавю.
С одной стороны, легко – всё так до боли знакомо. С другой…Я столько сделала, чтобы не жить вот именно с ТАКИМ!
В сердцах вмяла тесто в столешницу с такой силой, что стало больно костяшкам. Хотя, Мадинка, п-ф-ф-ф…Очнись! Жить тебе никто и не предлагает! Так…На ночку…
Сдула упавшую на лицо прядку и огляделась в поисках ножа.
Но ты девочка взрослая. Можешь и сама на ночку снять.
Ну, а что? Мужикам ведь можно…
Невесело рассмеялась собственным мыслям. Ну, какой из меня съемщик, блин?
Через час суп и запеканка были готовы, и я могла со спокойной совестью присоединиться к конференции по скайпу. Да, даже тут я не соврала. Вот только конференция была бесплатная и малоинформативная, и я могла спокойно ее пропустить. Хотя сама тема была для меня интересна. Работа с запросом клиента «обида на отца» – обычно такое я глотала жадно. Слишком много у меня пока оставалось своих собственных непроработанных установок по этой части.
Но в этом раз мысли улетали каждую минуту в кроваво-розовый эфир, где хозяйничали чьи-то черные жгучие глаза и мерещилось хриплое обещание накормить меня мясным шампуром до отвала…
Еще через полчаса вернулись ребята. Веселые, шумные, припорошенные мокрым, крупным снегом. И с ними Хабиб.
В притихшем до этого доме, заполненным только серым из-за снегопада, тусклым дневным светом, сразу стало громко и суетно. В гостиной и у кухонного островка было теперь не протолкнуться и не ступить – везде мешки с продуктами. Если завтра исчезнут все магазины- нам как минимум неделю еще не о чем будет беспокоиться. От ребят веяло влажным холодом с улицы и лихорадочным весельем.
Поначалу я даже растерялась от этой так резко наступившей суматохи. Встала из-за барной стойки, за которой смотрела конференцию, чтобы не мешать друзьям распихивать купленные продукты по полкам в холодильнике и кухонным ящикам. Присела на диван в гостиной, поджимая под себя ноги, и стала издали наблюдать за чужой активной деятельностью.
Взгляд то и дело прилипал к мощной фигуре Хабиба, стремясь на ней и остаться, но я пересиливала себя. Ещё не хватало, чтобы заметил…
Впрочем, Сатоев, вернувшись из магазина, так ни разу в мою сторону и не взглянул, отчего на языке собирался неприятный горький привкус и тихонечко хотелось убивать…
Он вообще, похоже, полностью освоился в нашей компании всего лишь за каких-то пару часов совместной поездки за продуктами и в моем приятельстве больше не нуждался!
Юленька так и висла то на одной, то на другой могучей руке Хабиба, без умолку что-то тарахтя. Мальчишки буквально заглядывали ему в рот и по любому вопросу интересовались авторитетным мнением, негласно коронуя местным альфой. Ирка- предательница постоянно шутила с Сатоевым в своей очаровательной колко-игривой манере, а сам Хабиб принимал знаки внимания, благосклонно и лениво улыбаясь, всем своим видом показывая, что ничего удивительного тут нет и он давно к подобному привык.
У-у-у-у....Хотелось стереть эту самовлюбленную ухмылку с его нахальной рожи, тем более, что она теперь всё время была адресована кому угодно, только не мне!!! Да он даже Ренату скалился чаще…
Не знаю, как именно у Хабиба это выходило, да еще в такие короткие сроки. Но я четко ощущала, что вся расстановка сил в нашем небольшом коллективе переменилась. Что Юра, к примеру, с радостью передал свое сомнительное лидерство, что Ренат теперь не спорил, признавая чужой авторитет, что девчонки чуть ли не пищат от восторга от того, что у них появился такой презентабельный главарь. Тонкие вибрации этих настроений звенели в воздухе, пропитывая все вокруг.
А я?
Ощутила себя изгоем, одиноко сидя на этом несчастном диване. Меня будто не было. Совсем. Всеми забытая, покинутая…Словно солнце не светит для меня…
– О, да тут лапша домашняя, м-м-м, – протянул Юрка, причмокивая, когда поднял крышку огромной наваренной мной кастрюли, – С мороза то, что надо! Ну, что, садимся обедать?
И на Хабиба посмотрел, застывая с крышкой в руках!
А я?
А где же мое "спасибо, Мадин!", "ты такая молодец, Мадин!", " люблю лапшу, Мадин!". Нет, даже близко не прозвучало. Будто это скатерть- самобранка готовила.
Я слегка побагровела, крепче сжимая белеющими пальцами тонкий корпус смартфона.
– Да, давайте, – благосклонно дал разрешение местный царь Сатоев. Хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее, и без того направленное на него внимание, и распорядился, – Девчонки, накрывайте, будем обедать, хотя по времени уже и ужинать, да?
Криво улыбнулся и все дружно засмеялись, будто он смочил шутку года. Я выразительно закатила глаза.
– Лаваши свежие доставайте, – продолжил распоряжаться как у себя дома Хабиб, – Те, что в лавке взяли. Зелень порежьте…А второе-то есть? Или пиццу погреем?
Сатоев поджал губы и обвел вопросительным взором всех находящихся в комнате, кроме моей скромной персоны. Будто на диване, где я находилась, у этого КАМАЗа бородатого была слепая зона.
Поперхнувшись собственным возмущением, я было открыла рот, чтобы сказать, что вообще-то надо спрашивать про второе лично у меня, и да, представь себе, есть, неблагодарный!
Но тут Инка хлопнула дверцей духовки и опередила мою пламенную речь.
– Да, тут огромный поднос картофельной запеканки!
– Ну, отлично. Юр, пойдем тогда – сауну затопим, пока накрывают. Как раз поедим…Туда-сюда… Можно и попариться будет, – довольно кивнул Хабиб.
И так и не взглянув на меня ни разу, вышел из гостиной. А за ним чуть ли не в припрыжку побежал Юрка, счастливый, что его вот, в отличие от некоторых, обласкали царственным вниманием.
Я же Хабиба почти ненавидела в эти секунды.
И больше всего за то, что он на меня не посмотрел.
Когда мы уселись за стол, за окнами уже начало темнеть. Бирюзовое небо постепенно наливалось чернильно- фиолетовым, смешиваясь на горизонте с багрянцем уходящего солнца и расцвечивая небосклон желто-розовыми сполохами. Снег заискрился нежно- голубым, почернели припорошенные деревья, мягко и тепло загорелись веселые огоньки соседних домов. Даже сквозь закрытые окна едва заметным шумом доносилось начинающееся на улице вечернее веселье. Глухие биты музыки, вспышки чужого смеха как эхо, хлопки петард и салютов. Курорт гудел, не желая успокаиваться.
– Мадинка, ты волшебница! – подытожила Ира, разливая лапшу по подставленным тарелкам.
Взглянула на нее с благодарностью и поймала ответный озорной взгляд.
Все кругом застучали приборами. На несколько секунд повисла деятельная, жующая тишина. Я вздохнула, тоже принимаясь за еду. Ну, хоть кто-то отметил мои старания…Нет, я давно уже успокоилась и взяла себя в руки, но всё равно было чуточку обидно, что остальные восприняли мое усердие на кухне как должное.
Впрочем, сама виновата- сама вызвалась, никто не заставлял, а, как известно, инициатива у нас наказуема. Хотя бы тем, что твой труд обесценят и воспримут как само собой разумеющееся. Что ж… Просто больше не допущу этой ошибки.
Кто там у нас ещё хорошо готовит? … Юленька?
Покосилась на улыбающуюся блондинку напротив, которая, конечно…КОНЕЧНО села рядом с Сатоевым. Да еще так близко, что рисковала врасти в него своим хиленьким плечом. Вот и отлично. Пусть теперь она свои кулинарные таланты демонстрирует. Авось кое-кто и впечатлится…
На Хабиба я не смотрела принципиально – лишь глаза на пару секунд предательски задержались на его предплечье, об которое так усердно терлась Юленька в попытках высечь ответный огонь. Заметила, как мышцы на руке Хабиба напряглись, забугрившись под тонкой тканью водолазки, и отвернулась. Интересно, это потому, что ему приятно, или наоборот? Сложно было переложить свой опыт на его ситуацию – об меня никто никогда так маниакально не терся…Впрочем, плевать мне…
Э-эй!!!Бородатый!!! Мне плева-а-ать!
Игнорировать он меня вздумал. Ха! Не с той связался. В этой игре здесь я – чемпион.
И, наверно, так даже лучше.
Никаких сомнительных мимолетных связей с сомнительными личностями. Если ему не надо, то мне тем более!
– Вкусно, – вдруг подал голос Сатоев, отправив в рот вторую ложку лапши.
Не спрашивайте, откуда я знаю, что именно вторую…Просто мое боковое зрение – оно какое -то бесконтрольное…
От неожиданности я застыла с поднесенным к открытому рту куском лаваша. Вскинула взгляд и встретилась глазами с Хабибом. Впервые с того момента, как они вернулись из магазина.
Бросило в жар. Удушающий и вязкий. От всего: от этого скупой похвалы, произнесенной словно нехотя, от еще более низкого, чем обычно, тембра его голоса, от взгляда, направленного на меня…Горящего, тягучего, почти враждебного. Будто он пытается, но просто не может не смотреть.
И то, о чем он думает, когда смотрит…
Мой жар смущения перешел в совсем другую, гораздо более горячую эмоцию. Прошелся по кровотоку опаляющим коктейлем и скрутился в плотный зудящий жгут внизу живота. Я неловко свела колени, ощущая, как щеки начинают вполне заметно полыхать.
Я, похоже, такая дурочка…!!!
Я думала, он меня игнорирует, обидевшись, что не поехала с ними. А Хабиб просто ждет, давая мне возможность самой выбрать момент, чтобы наконец уединиться. И ждать ему, судя по тому, как прокатываются желваки на заросших щеках, уже надоело…
–Спасибо…– вслух просипела я и отвела глаза.
Губы сами собой расползались в глупой улыбке от вспрыснувшихся в кровь эндорфинов. Я просто всё не так поняла…
– Да, Мадин, а запеканка вообще песня, – вставил Ренат с другого конца стола, отказавшийся от первого и сразу переключившийся на второе.
Я лишь рассеянно кивнула. Мне было уже не до них. В ушах шумело от подскочившего сердцебиения, а в голове крутилось, какой надеть купальник в сауну и как хорошо, что перед отъездом я закончила курс лазерной депиляции…
Все-таки волосатый в паре должен быть кто-то один…
Остальные ребята по цепочке, нестройно начали вторить мне благодарности, звучащие невнятно из-за набитых до отказа ртов. Я бездумно кивала, разглаживая салфетку перед собой и отставив тарелку подальше. Аппетит пропал.
Надену золотой – он, конечно, микроскопический, но мне очень идет…
К концу ужина вернулись остальные девчонки и притащили с собой вчерашних немцев. Нас снова стало слишком много. На столе как-то сами собой материализовались вино и коньяк, звон бокалов и рюмок разбавил звуки нестройных ударов приборов о тарелки.
Юра любезно предложил Хабибу разместиться у него в номере и занять пустующую теперь кровать Виктора, на что Сатоев, кинув на меня быстрый нечитаемый взгляд, кивнул и пошел в машину за своими вещами.
Я в это время потягивала вино из тонконогого бокала, откинувшись на своём стуле и наблюдала за остальными, упорно стараясь Хабиба глазами не провожать.
Через пару минут, как из гостиной исчез Сатоев, кто-то оглушающе громко включил музыкальный канал на плазме, и половина ребят тут же кинулась танцевать, прыгая по гостиной, а иногда и по дивану. Остальные заходили туда-сюда, мельтеша и без конца хлопая входной дверью: кто выбегал покурить, а кто понес закуски и выпивку в предбанник сауны, расположенной на цокольном этаже и имеющей отдельный вход с улицы.
Ирка же подхватила меня под локоть, заставляя встать со стула, и потащила переодеваться наверх.
– Ну, чем будем стараться поразить чемпиона? – промурлыкала она мне в ухо уже немного пьяным, игривым голосом, пока мы поднимались по лестнице.
– Думаешь, стОит? – вздохнула я.
От нервного перевозбуждения и шума начинала болеть голова. Ненавижу так долго находиться в напряжении…
– Ты права, – кивнула Зайцева и засмеялась, – Не стОит, он итак готов.
Я только отмахнулась от нее, а потом возмущенно шикнула, когда Хабиб неожиданно материализовался перед нами, выйдя из комнаты Юры. В белой футболке с нашивкой какого-то спортивного клуба, серых хлопковых тренировочных штанах и с полотенцем, небрежно переброшенным через левое могучее плечо. Я невольно притормозила, одергивая Иру, но куда там! Она только захихикала громче и окинула Сатоева наглым, оценивающим взглядом.
– Переоделись уже, Хабиб Мансурович? В снег меня кинете? – озорно пропела она.
– И веником отлуплю, если захочешь, – ухмыльнулся Хабиб, сверкая белозубой улыбкой в полумраке коридора. Добавил добродушно, отступая в сторону и давая нам возможность разминуться с ним в узком пространстве коридора, – Давайте, девчонки, быстрее. А то там сейчас немцы эти набегут…Они вроде тоже переодеваться идти собирались…
Уперся плечом в стену, ожидая, когда мы прошмыгнем мимо, и вперил в нас обманчиво ленивый взор.
– Немцы эти…Достали, правда! Своего что ли домика нет? У них-то наверно хостел убогий без бани…– фыркнула недовольно Ирка, соглашаясь с Хабибом, и, чеканя походку от бедра, потащила меня мимо него дальше по коридору, крепко перехватив за руку.
Так крепко, что, когда Сатоев неожиданно дернул меня за локоть на себя, Зайцева чуть не вывернула мне запястье. Мы неловко затормозили с Ирой, сильно качнувшись и чуть не упав, и синхронно удивленно взглянули на Хабиба.
– Ир, ты иди пока, – вдруг хрипло, с резанувшей сталью в голосе протянул Сатоев.
Совсем иным тоном, чем говорил только что. Будто два разных человека. Неторопливо перевел на меня горящий в сумраке, абсолютно черный взгляд.
– Мадин… – наверно никто еще так интимно и одновременно требовательно не произносил мое имя.
Мужские пальцы на моём локте сжались сильнее, давая больше любых слов. Горло сдавило фантомной рукой, мешая дышать. Легонько потянул на себя, и я неуверенно ступила вперед. Секунды потянулись медленно, как нагретая карамель…Еще один маленький шажок навстречу…
– Мадин??? – звонкий Ирин голос донесся словно сквозь толщу воды.
Она явно не знала, как лучше. Уйти и не мешать или утащить меня с собой. Ждала от меня какого-то сигнала, а я еще не решила…Подруга дернула меня за руку, напоминая о себе, и неуверенно произнесла.
– Может потом…поговорите?
– Да…– я облизала пересохшие губы, моргнула в попытке порвать этот гипнотический зрительный контакт и обратно отступила к Зайцевой, – Потом…
Хабиб склонил голову набок, рассматривая меня, будто не до конца доверял, и слегка разжал пальцы, ослабевая хватку на моем локте.
– Потом, – наконец медленно повторил, пробуя каждый слог на вкус.
Кивнул своим мыслям, отпустил мою руку и, оторвав плечо от стены, расслабленной широкой походкой удалился по коридору. Мне показалось, он даже напевать что-то стал себе под нос, спускаясь по лестнице…
Горло перестало сдавливать фантомной удавкой. Отпустило…Сделала жадный вдох, провожая помутневшим взглядом широкую спину Хабиба.
– Знаешь, у него ведь сватовство через пару дней, – проронила я бесцветным голосом. Ира подошла ближе и приобняла меня за плечи, – Хотя я ведь говорила…Я бы должна его осуждать и отшить…
– Кому должна? – невинно поинтересовалась Ира и развернула меня, направляя к нашим комнатам.