28

"Альтера", выбранный мамой для проведения юбилея, был без преувеличения самый пафосный ресторан города, располагающийся на самом пафосном теплоходе. Когда мы подъехали к причалу, парковка на пристани была уже забита до отказа длинными представительскими седанами, привезшими приглашенных гостей.

Хабиб на удивление был безупречен в своей галантности по отношению к моей матери. И, если я видела слегка ироничный блеск его черных глаз и немного злилась, что кое-где он переигрывает, то мама от него была в полном восторге.

Еще бы, открыл двери машины, опередив водителя и предоставив ему ухаживать за мной, подал руку, помогая вылезти с заднего сидения, услужливо предложил изгиб своего локтя как опору и не забыл отметить, как ей идет ее платье и что "пятдЭсят" он бы не дал ей даже в страшном сне. Мама на это немного оторопело, но довольно кивнула и бросила на меня говорящий взгляд. Который я вернула Сатоеву, подхватив его под второй локоть.

Так, втроем, мы поднялись по широкому трапу, застеленному красной дорожкой, и ступили на борт.

Праздник уже был в разгаре – почти все гости собрались. Мимо высоких фуршетных столиков и приглашенных людей сновали официанты с полными подносами, на втором ярусе крытой палубы расположились музыканты, играющие напевный, ненавязчивый джаз. Вокруг все пестрило от разноуровневого приглушенного освещения и вычурных вечерних женских туалетов. Их яркие цвета разбавлялись черными строгими костюмами в большинстве своем солидных, серьезных и уже не первой молодости джентльменов.

Люди негромко переговаривались, кучкуясь тесными кружками, но гул голосов все равно стоял назойливый и ровный, периодически перекрывая тихую, спокойную музыку, льющуюся с верхней палубы. Внутри было немного душно от стойкого аромата дорогих духов, легкого, неуловимого запаха закусок, разносимого алкоголя и теплого дыхания более, чем сотни гостей.

Хабиб помог нам с мамой снять верхнюю одежду и провел в основной зал. Распорядитель вечера успела выбежать вперед, дать команду музыкантам оборвать мелодию и махнуть гостям, чтобы начали хлопать, встречая юбиляршу. Стоило ступить в главную залу ресторана с оборудованной, пока пустующей сценой в углу, как нас буквально облепили гости. Точнее не нас, а мою мать – все-таки это был ее вечер.

Хабиб быстро сориентировался: сразу же сделал от нее шаг назад и, крепко перехватив мою руку, потащил меня прочь от активно поздравляющей маму толпы. Я только рот успела открыть в попытке ее предупредить.

Мама покосилась на нас, махнула рукой в сторону круглого стола, стоящего по центру ресторанного зала, показывая, что наши места там, понимающе улыбнулась и отвернулась от меня, переключая все внимание на жарко что-то говорящего ей седого старичка в толстых очках, чудом удерживающихся на самом краю его крючковатого носа.

Ничего не оставалось, как проследовать за Хабибом к отведенному нам столу.

– Шампанского? – Сатоев потянулся было к бутылке, стоящей в ведерке со льдом.

– Пожалуй, – я благосклонно кивнула, с любопытством озираясь по сторонам.

Зал украсили прекрасно. Все в белоснежных живых цветах. Гирлянды, букеты на столах, напольные композиции. Тонкий пряно- сладкий аромат ненавязчиво кружил голову и перебивал даже духи. Приглушенный сиреневый свет дарил ощущение некой сказки и загадки. Джазовая меланхоличная музыка настраивала на интересные, легкомысленные беседы.

Конечно, попозже, когда начнется официальная часть торжества с ее бесконечными тостами и поздравлениями, а потом будут выступать приглашенные известные артисты, здесь все оживет и загудит. Но лично мне больше нравилось так, без излишней суеты, громкости и уже подвыпивших развязных гостей, пускающихся в пляс. Сейчас все такие чинные и благородные, немного отстраненные друг с другом. И действительно ощущаешь себя дамой на званном вечере начала прошлого века.

Покачивая в руке тонкий бокал и лениво следя за матерью, переходящей от одной кучки гостей к другой, чтобы всех поприветствовать, я решила, что мы уйдем с Хабибом отсюда сразу после официальных поздравлений. Вряд ли он тоже мечтает досидеть до конца, чтобы послушать какого-нибудь Киркорова. А провести время с мамой и отчимом мы отлично сможем и завтра, уже без всей этой толпы, в узком семейном кругу.

– Хаби, мы же недолго тут? – я перевела взгляд на Сатоева с деловитым видом разрезающего длинную брускетту с тунцом.

– Так наряжалась, – хмыкнул он насмешливо, отправляя кусочек в рот, – Нэт, хочешь, прямо сейчас уйдем.

– Сейчас нет, дождемся Вадима, поздравлений…Просто до конца оставаться не хочу, – я пожала плечами и тоже потянулась к закускам, кивая на потихоньку рассаживающихся за свои столики гостей, – Это они сейчас все такие чинные. Через пару часов напьются и будут истошно караоке орать, а потом на сцену к артистам лезть, я тебя уверяю…

– А тИ нЭ такая, значит, – поддел меня Хабиб, смотря насмешливо и тепло.

Под его взглядом лицо жарко покалывало и хотелось улыбаться.

– А ты думаешь – такая? – я кокетливо выгнула бровь, отправляя в рот маленькую тарталетку.

– Думаю, чИто Усего от тЭбя можнА ждать, – каким-то совсем бархатным голосом заявил Сатоев, соскальзывая взглядом на мой рот.

Между нами что-то натянулось, электризуя воздух, и я невольно подалась к нему ближе. Хабиб поднял глаза, встречаясь с моими. Мельком посмотрел мне за спину.

И замер, переключая внимание на кого-то другого позади меня. Я отшатнулась, сев прямо, и обернулась, чтобы узнать, кто же украл у меня этот момент.

А Хабиб уже поднимался со своего стула, чтобы поприветствовать подходящую к нам женщину.

Средних лет, высокая, немного угловатая и худенькая сверху, но с широкими, утяжелявшими весь ее образ бедрами, она двигалась стремительно и резко. Как-то даже по-мужски, но это наоборот притягивало к ней взгляд, выделяя из общей массы. Короткие, небрежно уложенные темные кудри, волевое открытое лицо, ярко-красная помада на улыбающихся губах, прямой взгляд, шелковый брючный комбинезон с открытыми плечами и руками, длинные кисти с музыкальными пальцами и кровавым маникюром, явно подтянутое спортом тело…

Да и видно было, что она в принципе хорошо им владеет по тому, как уверенно шла. Я не знаю почему, но при виде этой незнакомой женщины внутри тут же неприятно засосало. Просто…

Просто она явно искренне была рада видеть Хабиба и явно относилась к тому типу женщин, который способен его заинтересовать. Прямой взгляд, излучающий уверенность в себе, ухоженность, немного агрессивная сексуальность…Может быть, ей не хватало какой-то чисто женской мягкости, жеманства, но внимание он бы точно на нее обратил…

Это пронеслось в моей голове за секунду – просто как щелчок, заставляющий напрячься, а в следующее мгновение незнакомка уже крепко обнимала Хабиба, шаря кровавыми ногтями по его могучей спине, обтянутой белой рубашкой.

– Привет, Хаби ! Ты как вообще здесь? – она отстранилась, заглядывая ему в глаза, но талию не отпустила.

Хабиб кинул на меня быстрый вороватый взгляд и отстранился сам, выпутываясь из ее цепких объятий. Женщина проследила за направлением его глаз, и искренняя улыбка на ее лице медленно сползла, уступая место пластмассой, а взор карих глаз превратился в заинтригованный и цепкий.

– Здравствуй, Александра. Рад видеть тебя, – Хабиб кивнул и встал за моим стулом, упираясь ладонями в спинку, – Сама-то как тут очутилась, не пойму. Одна?

– Нет, с мужем, – эта самая Александра уже в упор смотрела на меня, продолжая фальшиво улыбаться, – У него контракт с Палеем, сейчас как раз подписывают и приедут сюда…

– Ясно, – Хабиб сильнее сжал спинку стула, задевая мои обнаженные лопатки костяшками.

– Так, а ты? – женщина не отставала, наоборот сделала шаг, приближаясь ко мне и Хабибу за моей спиной, – Какими судьбами?

– С невестой я. Мадина – это Александра, моя…– тут он кашлянул в кулак, выпрямляясь, и у меня больно кольнуло внутри.

Ну, конечно…нашел, когда делать паузу – прямо как в плохом кино…Я уже итак поняла, кто она! Я зло посмотрела на Сатоева.

Не смей! Не смей нас представлять!

– …Моя давняя знакомая, – продолжил, хмурясь, Хабиб, делая вид, что не понимает, почему я так враждебно на него гляжу.

Не понимает он… знакомая, значит…Сволочь!!!

– А это Мадина, невеста моя, – закончил он, пасмурно взирая, как подрагивают мои пальцы, когда я подношу бокал с шампанским к губам, таким образом избегая необходимости кивать и улыбаться в знак приветствия его "знакомой".

– Невеста? – тонкие брови "знакомой" Александры театрально поползли вверх, – А как же…Как её…забыла…Патимат?

Я чуть не поперхнулась, делая глоток. Отлично, даже имя помнит. Какая хорошая "знакомая"…

Хабиб сощурился, криво улыбнувшись, и развел руками.

– Мадинка случилась – договорился с отцом Патимат, чИто исчо дЭлат было?

Александра вдруг так ласково улыбнулась ему, покачав головой, что у меня внутри все вспыхнуло и закипело.

– Ой, я так скучала по акценту твоему. Думала, куда дел, а нет, вот он!

Сатоев на это только рассмеялся, а Александра покосилась на меня.

– Ну что ж, неожиданно… Остается лишь поздравить вас тогда, Мадина. Сделали то, что не удавалось никому. Я восхищена.

– Никому это кому? – в тон пропела я, покачивая в руках бокал, – Знаете тех, кто пытался?

Хабиб недовольно зыркнул на меня, но мне было плевать. Фальшивая улыбка Александры совсем сползла с ее надменного лица.

– Просто предполагаю, – отчеканила она.

Я отпила еще шампанского, закатывая глаза. Щекочущие пузырьки ударили в нёбо. Предполагает она. Ну да!

– Шуш, привет, устал уже искать, бери трубку, – высокий мужчина материализовался рядом с Александрой так неожиданно, что мы вздрогнули все разом.

– Ну, пойдем, с Палеем познакомлю, – он сначала нетерпеливо потянул ее за локоть, и только потом повернулся в сторону Хабиба и меня.

Серые льдистые глаза безразлично мазнули по мне и застыли на Хабибе. На красивом лице мужчины мелькнуло удивление, а потом он словно окаменел, даже слегка побледнев.

– Здравствуй, Роман Арнольдович, – как-то насмешливо и грозно пробасил Хабиб, протягивая ему свою широкую руку.

Роман медленно опустил взор на приблизившуюся к нему волосатую ладонь, вновь поднял глаза к лицу Хабиба и лишь кивнул, вновь дергая по всей видимости жену за локоть.

– Сатоев, – прохрипел он вместо рукопожатия и буквально поволок Александру за собой куда-то в толпу.

Та только махнуть Хабибу успела и виновато улыбнуться – через пару мгновений они уже растворились среди других гостей.

К горлу подступил ком, глаза защипало. Сцена была так себе. Неприятная и не оставляющая сомнений…Перевела на Хабиба расплывающийся взгляд в ожидании хоть каких-то пояснений.

– НЭ очен мЭня любит, – криво усмехнулся Сатоев, сел на свой стул и как ни в чем не бывало продолжил есть.

Будто и не произошло ничего, будто и обсуждать тут нечего. Я поставила бокал на стол, погладила заледеневшими пальцами тонкую ножку и дрогнувшим голосом прокомментировала.

– Его можно понять, раз ты спал с его женой!

Сатоев нарочито медленно выгнул бровь, подаваясь ко мне ближе. Темный взгляд из- под сведенных на переносице густых бровей стал непроницаемым.

– Это как-то к нам относится, Мадин? – тихий вкрадчивый голос практически без акцента напряг еще больше, чем выражение его глаз.

– Ты с ней обнимался! Мне плевать, что у тебя раньше там было – обнимался ты сейчас! – вспыхнула я, пытаясь саму себя убедить, что не оправдываюсь и полностью права. Но мой тембр всё равно нервно дребезжал.

Ну вот как вот можно так все выворачивать! Он ведь специально так себя ведёт, чтобы показать, что у меня даже права такого нет- спрашивать.

Хотелось запить брошенные в лицо Хабибу слова и его на них реакцию, и я с силой сдавила тонкое стекло бокала. Приподняла фужер и опустила обратно на стол. Мне с этим несчастным шампанским еще весь вечер ходить…Пару глотков я уже сделала, а ведь я, может быть, ребенка жду. Перевела на Сатоева на раздосадованный взгляд. Даже и не напиться из-за него! Обычно я этого и не делаю, но вдруг, как стало нельзя, жутко захотелось…

Хабиб молча хмуро следил за моими метаниями с бокалом, постукивая пальцами по столу. Только по заросшим щекам иногда прокатывались желваки, от того, как сильно он сжимал челюсти. Мгновения тянулись, вдавливая меня в стул и насаждая в груди какое-то тоскливое одиночество. Что, так и оставит меня без извинений? Я уже почти поверила в это, как вдруг мой жених согласно кивнул, сдаваясь.

– Да, прАсти, Мадь. Я чет сАвсЭм нЭ ожидал здЭс её увидет. НЭ повторится больше, – он виновато улыбнулся и развел руками, мол, признает, что сплоховал.

В груди тут же схлопнулся воздушный шарик, обдавая внутренности жаром облегчения.

– То есть при мне не повторится, – я перешла в нападение, не подавая виду, что рада его словам. Раз уж прогнулся- надо дожимать! – А если бы меня не было, тебя бы ничего и не остановило, значит, да, Хаби?!

– Блят, Мадин, – Хабиб театрально ударил ладонью по лицу, – Ну чИто несешь? Давно было, лЭт десят назад. У нас сын их занимается, на соревнования ездит международные. МинЭ чИто тЭпер убегат от нее чИто ли каждый раз? Да от любой, ну?! НЭ собираюс я измЭнят! Я чИто, дурак чИ то ли?!

Хабиб протянул ко мне руку и крепко перехватил мои пальцы, сжимающие бокал. Я закусила губу, разглядывая наши ладони вместе. От его прикосновения было тепло и как-то сразу все показалось таким глупым…

И правда, чего это я? Ну, обнялся он с какой-то знакомой при встрече. Я же знаю Хабиба не первый день, он в принципе со всеми так себя ведет, и с мужчинами, и с женщинами…Радушный…

–Что- то по мужу не видно было, что десять лет прошло. Будто вчера…– буркнула я тихо, не желая все- таки так быстро сдаваться.

–ВпЭчатлительный оказался…БИвает, – криво улыбнулся на это Хабиб, притягивая меня ближе к себе и обхватывая второй рукой за шею.

– А кто сын? – поинтересовалась я, когда наши лица были уже в паре сантиметров друг от друга.

– Коля Песцов, знаешь? ХАроший пацан…– Сатоев заговорил медленней, будто думал совсем о другом, смотря на мои губы.

– Коля? – я удивилась.

Я действительно знала этого юношу, подающего большие надежды. Надо же, это его родители? И они все равно занимается в центре Хабиба, несмотря на…

Додумать я не успела, потому что Хабиб меня поцеловал, ставя точку в этой маленькой ссоре.

***

Ощущение чужого пронизывающего взгляда не позволило раствориться в поцелуе. Я погладила Хабиба по щеке и быстро отстранилась, выискивая причину дискомфорта. Стоило только поднять взгляд поверх макушки Сатоева, как мои глаза врезались в непроницаемое лицо отчима, направляющегося в нашу сторону и ведущего под руку мою мать.

Палей помахал мне, скупо улыбнувшись, но выражение голубых глаз ничуть не изменилось – цепкое и настороженное, будто хищник выходит на охоту.

Чёрт, так и знала, что радости при знакомстве с моим женихом от Вадима Львовича ждать не стоит.

Для Палея любой новый человек изначально был если не врагом, то точно не вызывающим доверия – так уж мамин муж был устроен. И наверняка на Хабиба накопали целое досье и сейчас Сатоева ждет допрос. Хорошо, что Палей пока еще ни разу открыто не высказался против нашей свадьбы, значит, ничего ужасного люди Вадима Львовича на Хабиба не нашли.

Плохо, что Хаби точно придется отвечать на парочку некорректных вопросов....

Я покосилась на своего жениха, который, будем честными, был не самым терпеливым человеком на свете, и крепко сжала его руку. Нервно улыбнулась и кивнула в сторону приближающихся мамы с отчимом. Лишь бы Хабиб с иронией ко всему отнёсся и не хамил…

Пожалуйста…

Сглотнула, наблюдая, как мои родственники приближаются…И тут на лице моем застыла маска, потому что мама с отчимом подходили к столику не одни, а в сопровождении уже знакомой мне четы Песцовых.

Что, серьезно?

Нет!

Мазнула взглядом по вытянувшемуся лицу Хабиба, которого тоже явно такой расклад не устраивал, перевела глаза на наш круглый стол…

На восемь персон…

Схватила ближайшую карточку к себе. Тетя Хадижа, взяла карточку через одну…

Твою мать… «Роман Песцов»…

Хабиб дернул мою руку, отвлекая меня от неприятных мыслей и сообщая, что Палеи с Песцовыми уже подошли. И ещё будто говоря, что все пройдет нормально, хоть сейчас мне в это и сложно было поверить.

Радовало в этой ситуации одно – лица четы Песцовых тоже никакого восторга по поводу нашего неожиданного соседства не выражали. Роман застыл, сжимая четко очерченные губы в прямую скорбную линию, а Александра, бросив взволнованный взгляд на мужа, повернулась к моему отчиму в молчаливом ожидании пояснений.

– Мадина, дорогая, так рад видеть тебя! – сам же Вадим Львович с виду источал радушие.

Шагнул ко мне с распростертыми объятиями, так что пришлось подняться со стула упасть в них как примерной падчерице.

– Извини, что сегодня встретить не смог, дела. У нас новый генеральный подрядчик по строительству торговых центров. Вот еле подписали!

– Да, я все понимаю, Вадим Львович, не переживайте, – я аккуратно погладила отчима по спине и отступила на шаг.

Палей тут же впился хищным взглядом в Хабиба, продолжавшего пока сидеть.

– Ну, познакомишь?

– Да, конечно. Это Хабиб Сатоев, и мой жених. Хабиб, Вадим Львович, мой отчим…

– Очень приятно, – Хабиб, привстал, протягивая руку. Палей с готовностью ее пожал. Дежурные улыбки тронули губы обоих.

У меня немного отлегло. Ну вот, не так и страшно, да?

– Ну, что, присаживаемся? – Палей положил руку на поясницу моей матери, деликатно подталкивая ее к столу, – Алсу, а Хадижа с Гурамом?

– Да вон же, – мама кивнула в сторону и правда подходящих к нам тети с дядей.

– Отлично, значит, наш стол в сборе, – Вадим сел на своё место и повернул голову в сторону Романа, отодвигающего стул своей жене, – Рад вам представить и самого нашего генерального подрядчика, с которым мы только что подписали очень важный контракт для региона, Роман Арнольдович и его жена Александра Викторовна. Я подумал, что им тоже будет приятно развеяться после напряжённых переговоров. Они кстати из города, куда ты переехала, Мадин.

Отчим перевел на меня цепкий, немигающий взгляд.

– Мадина, моя падчерица, и Хабиб, ее жених. Но, возможно, если вы проживаете в одних краях, вы знакомы?

– Знакомы- равнодушно кивнул Сатоев первым, стеля салфетку себе на колени, – Сын Романа у меня в центре занимается. Очень талантливый парень. Если голову победит, может великим стать. Будущее ММА.

– Даже так? Интересно… – Вадим чуть склонил голову набок, берясь за приборы, – И что же значит "победит голову"?

– Значит нервный слишком для спорта. Так нельзя. Себя в руках держать надо, – Хабиб тоже потянулся за вилкой и ножом, исподлобья взирая на Палея, – Кто суетится – тот проигрывает.

– А вы, Хабиб, значит, не нервный. Всегда держите себя, – улыбнулся отчим одним уголком губ, принимаясь за салат.

– По-разному бывает. Стараюсь, – хмыкнул Сатоев, покосившись на меня.

– Посмотрим, – едва слышно обронил Палей и переключил внимание на наконец подошедших к нашему столу тетю Хадижу и дядю Гурама.

***

Стоило всем рассесться, как началась официальная часть торжества. Оркестр оборвал джаз, распорядительница дала знак, на сцене в углу врубили софиты и приглашенные ведущие, известная парочка с одного из федеральных телеканалов, подхватив микрофоны, бодро начали приветствовать гостей. Это было к лучшему, потому что необходимость разговаривать отпала сама собой. Градус напряжения за столом, подскочивший вначале до запредельных отметок, от чего даже воздух, казалось, потрескивал, стал потихоньку спадать.

Алкоголь, вкусная еда, уютный полумрак, царящий в зале, неплохие шутки ведущих, длинные помпезные тосты гостей – всё это расслабляло и делало возможным общение только со своим ближайшим соседом по столу.

А Палеи сидели как раз напротив. Я их прекрасно видела, но, чтобы перекинуться хотя бы парой слов, мне бы пришлось почти кричать. Рядом с Александрой оказалась тетя Хадижа, жена моего родного дядьки. Смешливая, полненькая и болтливая, она, похоже, считала своей великой миссией – дать понять случайной гостье на этом празднике, что ей здесь рады, и болтала без умолку, беря паузу только тогда, когда кто-то из гостей толкал очередной тост. Александра слушала ее с каменной улыбкой, сев вполоборота и лениво ковыряя какие-то зеленые листья в своей тарелке. Ей явно было не очень интересно. Возможно, мысленно она желала моей тетке, чтобы у той отсох язык. И все же тетя Хадижа добилась своего – осанка Песцовой перестала быть такой жесткой, взгляд колючим, да и все лицо приняло какое-то аморфное расслабленное выражение. Напряжение ушло. Александра больше критически не посматривала на меня, а в сторону Хабиба и вовсе головы не поворачивала, будто он исчез из ее вселенной. Интуитивно я чувствовала, что так оно и было и уже давно. И я действительно щря всполошилась. Это была просто вспышка чисто женской ревности к когда-то любовнику, знакомая каждой из нас. Болезненное любопытство, почему рядом с ним она. Лишь мимолетный всплеск эгоизма и иррационального чувства собственности. Ведь подсознательно мы все равно считаем всех, кто был с нами, "своими", даже если они нам тысячу лет не нужны.

А вот эмоции ее мужа, Романа, были явно сложнее. Его удивительно холодные серые глаза резали пространство между мной и Хабибом словно нож – масло. И, вроде бы, и прямо не смотрел, но все равно задевало, и по коже бежали морозные мурашки, стоило только заметить.

Этот мужчина вообще производил на меня неоднозначное впечатление. Слишком красивый, статный, чтобы вызвать неприязнь при первом же знакомстве. Но в то же время…

Чувствовалась в нем какая-то червоточина, скрытая порочность. Мне сложно было это самой себе объяснить. Будто я не воспринимала его целым. Вот Хабиб был для меня примером цельности образа. Не без недостатков, но все в нем мне казалось гармоничным и правильным, понятным.

А Роман был не такой. Будто у него были тайны, и совсем для него не лестные.

Надеюсь, отчим знает, что делает, когда связывается с таким человеком? Впрочем, это не мое дело.

Сам же господин Песцов по мере продолжения вечера тоже начал расслабляться, поддаваясь общей атмосфере. По примеру своей жены сел вполоборота к сцене и перестал сверлить арктическим взглядом пространство рядом с виском Хабиба. А в какой- то момент и вовсе перехватил ладонь своей супруги, лежащую на столе, и сжал пальцы, украшенные кровавым маникюром. Я покосилась на Хабиба, инстинктивно пытаясь поймать его реакцию. Но ее не было. Вообще. Кто-кто, а Сатоев в сторону четы Песцовых смотреть и не думал.

Потому что, оказывается, в это время у него было занятие поинтересней. Мой отчим уже потихоньку начал свой допрос с пристрастием, воспользовавшись тем, что вокруг шумно, а они с Хабибом сидят рядом.

Мне пришлось податься ближе к Сатоеву, практически вдавив своё плечо в его руку, чтобы хорошо слышать то, о чем они разговаривают. Лишь слегка наклонив голову набок, я с преувеличенным интересом стала разглядывать полупустой бокал шампанского в руке, будто в этих маленьких пузырьках была сокрыта как минимум тайна мироздания.

Бесполезно. Мое любопытство было замечено. Хабиб тихо хмыкнул и положил тяжелую ладонь на спинку моего стула, поближе притягивая к себе и как будто приглашая присоединиться к их милой беседе с отчимом.

Вадим тоже согласно кивнул, мазнув по мне своими льдистыми глазами, и вновь обратил все свое внимание на такого вальяжного с виду Сатоева.

– Хабиб, раз уж вы собрались пожениться с Мадиной, то я должен прояснить один вопрос, – вкрадчиво начал отчим, педантично складывая салфетку в идеальный треугольник.

Кашлянул в кулак, выдерживая паузу, и продолжил тем же светским тоном.

– Полагаю, у вас не вызовет сильного удивления тот факт, что я вас попросил посмотреть…по своим каналам, – отчим вперил в Хабиба препарирующий взгляд, но тот даже бровью в ответ не шевельнул. Лишь лениво улыбнулся.

– Скорее, я бы сильно удивился, если бы нЭт, – протянул Хабиб, почесав бороду.

Его горячая ладонь в это время соскользнула со спинки моего стула и шероховатые пальцы прошлись по обнажённым лопаткам, вычерчивая нехитрый узор.

– Логично, – кивнул Вадим, улыбаясь одними губами, – Тогда для вас так же не будет удивительным тот факт, что я знаю о ваших…кхм…Скажем так, трудностях с природоохраной по поводу вашего спортивного загородного комплекса. Там вроде бы какие-то проблемы с землей, на которой построен сам отель, да?

Я перевела удивленный взгляд на Сатоева – в первый раз об этом слышала, и увидела, как он до скрипа сжимает челюсти, недобро сверкнув черными глазами из-под широких бровей.

– Решаем, – бросил Хабиб, отстранившись от Вадима и показательно лениво почесав живот, – Прошлый мэр там с документами нае…НЭ важно, короче. Разберемся. Это к чему вообще вы, Вадим Львович?

– К тому, Хабиб Мансурович, что как-то уж очень гладко у вас получается, – отчим сложил ладони домиком и сделал задумчивое лицо, – В декабре Лукьянов, ныне ИО вашего мэра и по совместительству мой давний приятель, начинает проверку законности использования прибрежной территории, на которой построен отель. Вам грозит огромный штраф, возможно с конфискацией комплекса, а тут…вдруг…Мадина, падчерица моя…И такая любовь? М?

Я каменею, когда до меня доходит смысл слов отчима. Челюсть стремится сломать гравитацию и упасть на колени. Что??? Перевожу на Сатоева растерянный взгляд, но Хабиб в мою сторону не смотрит, лишь до боли впивается пальцами мне в спину, рискуя продавить в ней дыры.

– Сами понимаете, Хабиб, – продолжил Вадим, подаваясь к нему и постукивая пальцем по столу, все-таки выдавая свое возбуждение от этого разговора, – И меня вот теперь терзают логичные сомнения. Как это вас так одна любовь сразила в почти сорок лет, что даже от сговоренной невесты отказались…

– Я, помнится, из сугроба Косулину какую-то нЭпонятную доставал, – рыкнул Хабиб, тоже подаваясь вперед к Палею, – БЭз привязки к вашей пЭрсоне, ВадЫм Львович.

– Ну, достать-то можно и Косулину, и Зайцеву, и Барсукову, – заулыбавшись, продолжил Палей, – Только вот жениться на них совсем не обязательно. Кстати, вы в курсе, Сатоев, что все активы Мадины переданы в общий фонд? Она не так уж богата…

– Так ты ж и пЭрЭдал! – вдруг тихо и грозно прошипел Хабиб, разом сметания последний тонкий налет интеллигентного разговора, – Заботливый, блЭт. Обобрал её!

– А это чтобы вот такие умные джигиты не зарились, – в голосе отчима заскрежетала сталь, перекрывая, кажется даже звон бокал после очередного тоста.

Мама повернула к нам голову и шикнула сквозь зубы. Все резко отпрянули друг от друга и схватились за фужеры, делая вид, что ничего только что не произошло. Хабиб и отчим опрокинули шампанское залпом, словно их мучила дикая жажда или желание надраться в хлам, я же лишь обмакнула в игристом напитке задрожавшие губы. Вдруг так обидно стало…И за себя, и за маму…

Ну неужели непонятно, что не время и не место сейчас такие беседы вести. Да и вообще…Поздно уже.

Инстинктивно положила руку на живот, прислушиваясь к себе. Поздно!

– Знаете, что, – я медленно отставила бокал, ни поднимаю глаз ни на одного из мужчин, – Прекращайте. Всё. Это уже бессмысленный разговор, который ни к чему не приведет, потому…

Голос дрогнул. Я невольно сделала паузу, встретившись с напряженным взглядом отчима, слабо улыбнулась ему перевела внимание на Хабиба.

В его черных глазах так явно читался немой вопрос. Он ждал, что я скажу. И мне так обидно было в эту секунду, что приходится сообщать ос своей положении вот так. Я по-другому хотела. Наверно, любая девушка хочет по-другому. Всё у нас с ним…Сделала вдох и продолжила:

– Потому что я беременна.

И как назло именно в этот момент на мгновение замолчали ведущие. Бах! Тишиной вокруг оглушило. Может, мне казалось, конечно, но в тот момент все уставились только на меня. Весь наш стол уж точно.

– Что-о-о? – синхронно выдохнули мама с отчимом.

– ЧИто-о-о? – как-то тонко протянул Хабиб.

Александра, сидящая напротив, напротив расплылась в неконтролируемой улыбке и, чтобы скрыть ее, опрокинула бокал. Тетя Хадижа схватилась за грудь, похоже набирая побольше воздуха, чтобы кинуться шумно поздравлять.

Но время будто замедлилось и в ушах тревожно зазвенело, когда ко мне наклонился Хабиб, практически коснувшись лбом лба, и хрипло поинтересовался:

–Как давно знаешь?

– Три дня, – я облизала вмиг пересохшие губы, с трудом выдерживая его тяжелый, изучающий взгляд.

– И не сказала… – выгнул бровь Хабиб.

Я прикусила щеку, заморгав. Это не был вопрос – это было утверждение.

– Не…Не было подходящего момента, – зажмурилась на секунду, сама прекрасно понимая, как глупо это звучит.

–Ну да…– кивнул Сатоев, отстраняясь.

Я зябко повела плечами, наблюдая за лицом Хабиба, ставшим непроницаемым. Опять иррационально захотелось плакать. Да что ж ты будешь делать, а?! Обняла себя руками, смотря, как мой надеюсь-пока-еще-жених с хмурым видом стучит пальцами по столу, а потом поворачивается в Палею.

– Значит так, Вадим Львович, со всем уважением…– произнес Сатоев вкрадчиво, сверля отчима горящим взглядом исподлобья, – МИне по хуй, как вИ там ко мне относитесь и чИто думаете. Я бы прЭдпАчел, чИтобы не думали вообще. Усе!

Хабиб удалил ладонью по столу, распаляясь, отчего все дружно вздрогнули.

– ПознакомЫлись, пАгАворили, вот и отличнА! ХватЫт! МИнЭ от вас ничего нЭ надо: ни дЭнег, ни связЭй, ничЭго! Только, чИтоби Мадинке мозги не делали…Пусть она к вам приезжает, когда захочэт. Уесли вы вдруг к нам захотите – я тоже рад…Только чИтобы нЭ часто! Я понятно объясняюсь, да?

По окаменевшему лицу отчима, украшенному изумленно изогнутыми бровями, сложно было судить, что ему там понятно. Подозреваю, что он просто лихорадочно пытался вспомнить, в каком году с ним в последний раз так разговаривали. Непроизвольно положила руку Хабибу на плечо, напоминая Палею, что Сатоева трогать нельзя…

Хабиб на это повернулся к моей матери, нервно поведя плечом и скидывая мою ладонь.

– Алсу Фаридовна, Исчо раз вас с юбилЭем. Счастья – здАровья, мАё вам почтЭние, но…, – от поджал губы и буркнул в бороду, – Вот Усе тоже самое, да?

Мама только медленно кивнула. Сатоев кивнул ей в ответ, еще раз медленно обвел всех присутствующих тяжелым взглядом и только теперь обратился ко мне.

– Ну чИто, Мадин, выйдЭм?