Глава 17

Конечно, влюбиться в такого, как Таир, очень легко. Он богатый, привлекательный, хозяйственный… В смысле, молоток умеет держать и даже моет посуду! Золото, а не мужик! Но мне стоит придушить зарождающееся чувство в зародыше.

Ворочаюсь с боку на бок. Сна ни в одном глазу! Посматриваю на темноту, разлившуюся за окном, прислушиваюсь к стрёкоту кузнечиков.

«Интересно, как он там? Не замёрз? Ночи нынче холодные…»

Мысли порхают вокруг Таира, как бабочки у огня. А рядом сопит малышка, такая спокойная, такая милая. Густые реснички подрагивают, губы шевелятся, будто во сне с кем-то разговаривает.

«Очень похожа на папу!»

Стискиваю зубы и смотрю в потолок.

«Опять думаю о Таире!»

Мне будет больно, и даже сейчас понимаю, что страдать я буду гораздо сильнее, чем от физической боли. Но так хочется просто упасть в любовь, как на сеновал, и насладиться… В смысле, чувством насладиться!

«Может, отнести ему ещё одно одеяло? – мучаюсь вопросами. И вдруг слышу стук капель по стеклу. – Дождь пошёл!»

Вскакиваю и, накинув старый плащ с капюшоном, сую ноги в калоши. Выхожу на крыльцо и понимаю, что начался настоящий ливень. А крыша на сеновале протекает!

Спускаюсь по ступенькам и шлёпаю по лужам. Вода уже заполнила дорожки между грядками. Мокрая трава холодит щиколотки.

Тяну на себя деревянную дверцу и замираю при виде Таира.

Мужчина раскинулся пятиконечной звездой, старое лоскутное одеяло сползло вниз, и моему взору открыто роскошное тело Таира. Он выглядит сытым хищником, и я чувствую себя добровольной жертвой, потому что хочется прилечь рядом, согреть его собой…

«То есть подарить ему душевное тепло!» – осаживаю себя.

Подхватив одеяло, накрываю мужчину, чтобы скрыть от себя потрясающее тело, а потом трясу за плечо и зову:

– Таир, идёмте в дом! На улице ливень, скоро здесь будет течь изо всех щелей…

– Так сильно тебе нравлюсь? – довольно улыбается он во сне.

Внезапно хватает меня за руку и притягивает к себе. Ахнув, я валюсь прямо на Таира, а он утыкается носом мне в ложбинку и бормочет:

– Мягкая... И безумно вкусно пахнешь!

– Таир! – возмущаюсь я и пытаюсь вырваться: – Я же вся мокрая!

– О-о-о, – не открывая глаз, жарко выдыхает он и улыбается во сне: – Так ты уже готова принять меня?

Сердце пропускает удар. Но я держусь из последних сил, хотя очень хочется воспользоваться ситуацией. Сколько у меня интима не было? Да столько не живут! Может, позволить себе разочек большой и чистой любви? Будет о чём вспомнить, когда приходят плохие мысли. Я почти сдаюсь, как отрезвляет мысль:

«Дея, а контрацепция у тебя есть?»

И резко тяну мужчину за ухо:

– Эй, ты! Проснись и пой!

– А-а-а! – Таир вскакивает и, сонно моргая, потирает покрасневшее ухо. – Спятила?!

Обида жжёт душу. Я похвалы достойна, раз не воспользовалась его прекрасным телом, а он…

– Ты всем женщинам во сне секс предлагаешь или только тем, от кого молоком пахнет? – любопытствую с сарказмом в голосе.

– Только тем, кто ко мне на сеновал приходит и сам в объятия бросается, – язвит в ответ Таир.

– Это ты меня к себе притянул, – возмущённо восклицаю я.

– А зачем соблазняла меня? – смотрит с укором. – Говорила, что течёшь…

– Я про крышу говорила! – перебиваю его и показываю наверх. – Сам смотри! Ливень идёт!

– Починить бы надо, – недовольно ворчит Таир и косится на мою грудь.

– Вот и почини, – запахиваюсь в объёмный плащ.

– Непременно, – обещает мужчина и, поднимаясь, подхватывает одеяло. – Похолодало. Пошли в дом, а то простудимся.

Подхватывает меня под локоть и выводит наружу. Держит над нашими головами одеяло и приказывает:

– Бежим!

Мы шлёпаем по лужам, и я чувствую боком тепло мужского тела, а в животе порхают бабочки. Не знаю, почему, но этот момент кажется мне таким романтичным! И мне будто снова восемнадцать, и не было боли и разочарований. И я снова готова поверить мужчине…

Как один день может перевернуть жизнь?

Наверное, Таир тоже обладает разрушительной силой. Только, в отличие от дочери, он ломает не вещи, а страхи. Крушит болезненные воспоминания одним своим присутствием, освобождая место для чего-то нового!