Глава 18

После ночных похождений я засыпаю без задних ног, о чём узнаю уже поздним утром, когда открываю глаза и не понимаю, что происходит. Стоит такой гвалт! Гудки машин, крики людей, мычание коровы, блеяние коз и лай собаки.

– Городские опять дурят? – приподнимаюсь и первым делом смотрю на Еву.

Малышка на шум не реагирует, продолжает сладко посапывать. Наверное, умаялась вчера. Разрушение много сил требует! И эмоций немало получила, вот и отсыпается. Смотрю на пол, где ночью разместила её отца, и качаю головой. Одеяло в стороне, а мужчина опять раскинулся в позе звезды, радуя глаз совершенным телом.

– Да он издевается! Сколько хоть времени?

Глянув на часы, охаю и подскакиваю с кровати.

Неудивительно, что Мерседес мычит! Её уже давно подоить надо. Но на улицу выходить боязно. Эти городские совсем отмороженные встречаются. Поэтому открываю сундук и достаю пугач, который ещё мужу бабы Поли принадлежал. Так, на всякий случай.

Приоткрываю дверь и замираю от удивления.

На дороге стоит грузовик, рядом внедорожник, вокруг машин бегают какие-то люди, вытаскивают доски, брёвна и ящики. А к крыльцу приближается дама с собачкой. Женщина худенькая и в очках, а собака огромная и лохматая.

– Гав! – приветствует меня псина.

Подскакиваю от неожиданности и выставляю пугач:

– Не подходите! Кто вы и что вам нужно?

Дама, к слову, и глазом не ведёт. Поправляет очки одной ругой, другой легко удерживая собаку на поводке, деловито уточняет.

– Таир Натанович ещё спит? Не сомневаюсь. Он сова. А вы, я полагаю, жаворонок?

– Я человек, – представляюсь странной даме: – Добродея Степановна Полёвкина.

– А я секретарь Таира Натановича, – спокойно отвечает она. – Мария Альбертовна. Можно просто Мария.

– Хорошо, просто Мария, – убираю пугач и киваю на грузовик – Что это значит?

– Таир Натанович не предупредил? – она выгибает бровь и достаёт телефон. Показывает мне сообщение: – Приказано привести материал для ремонта дома и забора, а так же совершить несколько покупок. Портативный душ, биотуалет, бассейн и надувные матрасы. Распишитесь!

– Зачем? – настораживаюсь я.

Однажды беспечно поставленная подпись сломала мне жизнь, и я не планировала больше так ошибаться.

– Не будить же Таира Натановича? – возмущается Мария. – А ждать, когда он проснётся, у меня нет времени. Это босс в отпуске, а я работаю! И так пришлось использовать личное время, чтобы привезти необходимое. Вот здесь галочка!

Она указывает на строчку «принял», и я сдаюсь. Не потому, что проникаюсь сочувствием к деловой женщине. Мерседес уж больно жалобно мычит.

– Я тоже не балду пинать собираюсь, – поставив подпись, сухо сообщаю Марии и иду к сараю. – У меня скотина не доена!

Стоит открыть дверь, как пёс Марии внезапно срывается с места и, обогнав меня, врывается внутрь сарая.

– Барон, ко мне! – кричит секретарь.

– Мерседес, нет! – вторю я.

Моя корова очень спокойная, но вот есть у неё пунктик. Не любит она собак! Потому и не завожу пса для охраны.

– Гав! – здоровается будущий коврик.

– Му-у-у! – звереет Мерседес.

– Бе-е-е! – прилипли к стеночке козы.

Собаку спасает чудо. Иначе как назвать то, что вчера Ева сломала хлипкую перегородку, а Таир поставил новую? Не будь её, глупый пёс попал бы под копыта. А новая напор Мерседес, достойный быка на корриде, выдерживает. Схватив поводок, я вытаскиваю дурного питомца из сарая и захлопываю дверь.

– Корова ненавидит собак, – передаю поводок побледневшей Марии.

– Я догадалась. Спасибо, что спасли Барона, Добродея Степановна! Передайте Таиру Натановичу, что ему нужно подписать документы.

– Давайте, – протягиваю руку.

– Что давать? – не понимает женщина.

– Документы, которые нужно подписать, – нетерпеливо продолжаю я. – Сами же просили их передать! И поскорее, а то мне корову нужно успокоить и подоить.

– Просто скажите ему это, – снисходительно улыбается Мария. – Таир Натанович подпишет их электронно.

– Тогда пошлите ему сообщение, – недовольно ворчу я. – А у меня корова, и она электронно не подоится. Городские!

Захожу в сарай и закрываю дверь изнутри. Успокаиваю Мерседес и подхватываю ведро. Пока дою, прислушиваюсь к звукам извне. Собака больше не лает, а голоса постепенно стихают, раздаётся звук отъезжающих машин, и вскоре рёв моторов тает вдали.

Остаётся лишь мерный звук струй, льющихся в ведро.

Так успокаивает!

– Умница моя, – поглаживаю бок Мерседес и поворачиваюсь к козочкам: – Теперь ваша очередь.

Дверь приоткрывается, и появляется любопытная мордашка Евы:

– Можно войти?

– Му-у-у, – пятится Мерседес.

Кажется, теперь у моей бедной коровы боязнь не только собак, но и детей.