Глава 19

Прижимая палец к губам и шепчу:

– Только тихонько. Хорошо?

– Я травку принесля, – показывает девочка. – Хочу покормить Мерсердес.

– Она оценит, – с сомнением отвечаю, глядя на корову, которая вращает глазом и переступает с ноги на ногу. – Но давай чуть позже? Мне ещё козочек нужно подоить.

– А можно мне? – неожиданно спрашивает Ева.

– Не побоишься? – не верю я.

– Не-а! – девочка мотает головой и гордо выпячивает грудь: – Я смеляя!

– Отчаянно смелая, я бы сказала, – бормочу, но подзываю ребёнка, хлопая по маленькой табуретке. – Садись сюда. Покажу, как нужно. Главное, всё нужно делать аккуратно, чтобы не сделать козочке больно. Как будто поглаживаешь котёнка, но при этом пальцами сдавливаешь и ведёшь…

– Если сдавливать котёнка, он оцарапает! – деловито заявляет Ева.

– Коза не царапает, она бодает, – смеюсь я и показываю, как доить. – И она не слабый котёнок, так что давить можно. Дай свои ручки, а покажу.

Прижимаю пальцы девочки к вымени и мягко веду, чтобы появилась струйка молока.

– Вот так. А теперь попробуй сама.

Девочка пыхтит, старается, но струйка у неё тонюсенькая, а иногда молоко просто капает. Я поправляю, учу дальше, и Ева слушается. В этот миг меня пронзает острое желание стать мамой такой же чудесной (и чуточку непредсказуемой) девочки. Даже дыхание перехватывает!

– Вы тут? – В сарай заглядывает Таир и при виде дочери замирает в изумлении: – Ева?

– Папа, я добываю молёко! – с восторгом сообщает девочка.

Беляночка испуганно стрижёт ушами, но стоит, так как я её успокаиваю поглаживанием, а вот Мерседес тревожно мычит, не зная, что ожидать от ребёнка. Я тоже не знаю, но мне хочется думать только о хорошем. Например, о том, как мы с Таиром вчера вечером пили молоко.

– О, это парное? – заметив ведро, мужчина входит в сарай, и становится совсем тесно. – Можно?

– Но оно… – начинаю я, но осекаюсь, вспомнив слова Таира. Он любит именно парное, и я киваю. Скрепя сердце, отвечаю: – Конечно, можно.

– Ева, хочешь? – предлагает мужчина дочери.

– Она же ребёнок! – тут же тревожусь я. – А вдруг заболеет? Я, конечно, свою скотину обрабатываю, но мало ли какие бактерии в молоко попали? Я не могу взять на себя такую ответственность, Таир Натанович!

– Хорошо-хорошо, – смеётся он и выставляет ладони. – Буду пить только я. Вообще-то вы правы, и риск есть. Но, поверьте, это не самая большая опасность в жизни.

– Ну… Да, – невольно соглашаюсь, вздрагивая от одного воспоминания о вчерашних приключениях девочки. – Но всё же…

– К тому в парном молоке содержится очень ценный белок лактоферрин, – лекторским тоном перебивает мужчина. – Через четыре часа молоко уже не будет таким полезным.

Подняв ведро, начинает пить прямо из него. Я конечно, обрабатываю всю посуду, но всё равно не могу на это спокойно смотреть. Ворчу:

– Хоть бы в стакан налили…

– А вы, оказывается, перфекционистка, Добродея Степановна! – отставляя ведро, смеётся мужчина.

У меня ёкает в груди при виде белых «усиков» на его верхней губе. Да, в такого мужчину сложно не влюбиться, но я очень стараюсь. Отвернувшись, осторожно отодвигаю Еву и начинаю быстро доить козочку.

– А вы, оказывается, маг, – ворчу себе под нос.

– Маг? – весело удивляется Таир. – Почему?

– К вам секретарь приезжала, – ворчливо поясняю я. – Просто Мария! Сказала, что нужно документы подписать, но ничего не передала. Мол, подпишите виртуально. Как, если не магией?

– Электронной подписью, – хмыкает мужчина и спохватывается: – Значит, она всё привезла?

– Ага, я расписалась в получении, – косо посматриваю на него и ехидно добавляю: – Ручкой, а не магией. Надеюсь, не пожалею об этом.

– Вы не присмотрите за Евой? – деловито интересуется Таир. – Я подпишу документы, а потом займусь забором, который сломал.

– Я слёмаля! – неожиданно признаётся ребёнок и смотрит на меня исподлобья. – Извините.

– Спасибо, что сказала правду, – хвалю девочку и, проводив Таира взглядом, перехожу к Розочке. – А как так получилось, расскажешь?

– Я просто потрогаля, – она надувает губки. – Но вы не поверите!

– Верю, – подмигиваю ей.

– Почему? – искренне удивляется ребёнок.

Вздыхаю и смотрю на Еву:

– Рассказать тебе одну страшную историю?

– Обожаю страшные истории! – радуется малышка.

Я отмечаю, что чаще она коверкает звуки при папе, а когда его нет, говорит чисто.