Глава 23

Таиру ничего не остаётся, как идти за «главнокомандующим», ведь Еву одну оставлять чревато большими неприятностями. Мне хотелось думать, что мужчина любуется, как я гарцую на корове, но я не питаю ложных надежд. Мои и так немаленькие бёдра кажутся ещё шире, когда я сижу верхом. А о том, какой вид открывается с тыла, даже представлять не хочется!

«Ох, зря я поддалась на провокацию!» – корю себя и поглаживаю Мерседес.

– Тебе не очень тяжело, милая?

Корова снисходительно дёргает ухом и спокойно идёт вперёд. Кажется, она готова достойно нести мои килограммы, лишь бы не катать непредсказуемого ребёнка. Да и отступать поздно – мы почти доехали, ведь до лужайки рукой подать.

Поэтому я, скрепя сердце решаю: если делать глупости, то с гордостью. Принимаю вид, будто каждый день прогуливаюсь верхом на Мерседес и осматриваю свою вотчину. Но стоит корове ступить на лужайку, тут же слезаю.

Искренне надеюсь, что цирковые представления на этом можно завершить, как замечаю, что Ева бежит к одному из столбиков и кричу:

– Стой!

Бегу к ней, а девочка замирает и прячет руки за спиной. Таир подходит первым и, присев на корточки, осматривает забор:

– Да, тут всё на ладан дышит! Тронь, и обрушится вся секция.

– Вот видишь, – я радостно обнимаю девочку. – Проклятие уже отступает!

Пока Таир обходит лужайку, проверяя другие секции старого деревянного забора, мы с Евой возвращаемся за козочками и выводим их на выгул. Малышка указывает на старую бочку:

– Слёмано!

– Ева, – многозначительно смотрю на неё.

– Это тоже нужно починить! – хитрит крошка.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Это игрушка для козочек. Как и вон то подвешенное колесо!

– Игрушки?! – округляет глаза Ева и хихикает: – Они что, маленькие?

– Козочки очень игривые, – шепчу я и улыбаюсь. – Хочешь покажу?

Она радостно кивает, и мы играем с Розочкой и Беляночкой, пока Таир занимается забором. Мужчина приносит новые доски и улыбается каждый раз, когда проходит мимо нас, а мне хочется провалиться сквозь землю.

«Представляет меня на корове? – вспоминая свою выходку, мучаюсь я. – Ну зачем залезла на Мерседес? Тебе восемь или тридцать восемь?»

Но ничего не могу с собой поделать. Стоит Таиру оказаться рядом, в голове самые буйные тараканы, о которых я и не подозревала. Я будто сбрасываю двадцать лет и становлюсь юной и легкомысленной.

«Ни к чему хорошему это не приведёт, – призываю себя очнуться и вернуться с небес на землю. – Ты только выставляешь себя посмешищем!»

Пытаюсь сосредоточиться на игре с девочкой и козочками. Все три скачут, как… козочки! Ева заливается смехом, когда Беляночка бодает качающееся колесо, а Розочка бодать не может, – комолая она. Только скачет и блеет, будто умоляя рогатую козу уступить место.

Девочка совершенно бесстрашно берёт Беляночку за рога и отводит в сторону:

– Всё, теперь очередь Розочка!

– Ты прекрасно справляешься, – хвалю малышку.

– Разумеется, – гордо кивает очень отважная девочка.

Ева не боится пауков, не хнычет от укусов комаров, не бегает от пчёл. Я всё больше проникаюсь к ней тёплыми чувствами и боюсь, что буду скучать, когда Таир увезёт её в город. Не говоря уже о самом мужчине. Папа и дочь тут всего ничего, а мне уже хочется, чтобы семья Горских осталась здесь навсегда.