Глава 24

Мне так нравится ощущать себя частью этого семейства. Конечно, я им никто, но помечтать мне никто не запрещает! Мысли Таир не читает, и хорошо. А то я уже с ним дом построила, дерево посадила и братика Еве заделала…

Два раза!

Положив ладонь на своей и без беременности выступающий живот, улыбаюсь приятным мыслям. Неожиданно мой желудок отзывается жалобным ворчанием, и звук слышит даже Ева. Закрыв рот ладошкой, она смеётся, и я невольно улыбаюсь. Смотрю на небо:

– Солнце уже начинает клониться к закату, а мы сегодня только позавтракали. И куда время ушло?

Бала Поля всегда говорила, что время для несчастных тянется, а для счастливых бежит. И была права. Когда-то несколько месяцев показались мне десятилетием, а сейчас день прошёл, будто минутная стрелка покачнулась.

Таир и его дочка делают меня счастливой одним своим присутствием! Поворачиваюсь к мужчине, который вдумчиво заколачивает гвозди, и кричу:

– Пора обедать!

Мужчина опускает молоток и, глянув на часы, неторопливо поднимается. Шагает ко мне и, закинув молоток на плечо, добродушно усмехается:

– Да уж скорее ужинать.

Сердце пропускает сразу несколько ударов.

«Вот это да!»

Футболка Таира намокла и облепила его потрясающее тело, обрисовывая все кубики пресса, каждую мышцу, натруженную за день.

«Он-то работал, а ты с ребёнком играла!» – укоряю себя.

Спохватываюсь и горячо обещаю:

– Я приготовлю кашу. И пироги напеку! А хотите, щи сварю? У меня хорошо получается, даже ложка стоит!

Оба замираем, не дыша, и у меня перед внутренним взором стоит совсем не ложка! Судя по пристальному взгляду Таира, мужчина тоже в этот момент вспоминает, как я в его штаны вцепилась.

А мимо проносится Розочка, за которой, улюлюкая, будто индеец, несётся Ева. На девочке венок из травы, лицо измазано грязью, но мужчина смотрит лишь на меня.

– Вы точно ничего не видели? – хрипловато уточняет он. – Тогда… Ну вы понимаете.

– Тогда… – неопределённо тяну я и решаюсь сказать правду: – Тогда я всё видела, Таир Натанович. Простите мою ложь. Я не хотела вас в неловкое положение ставить…

Осекаюсь, осознав, что снова что-то не то ляпнула. Вокруг нас приставучим слепнем витает неопределённость и недосказанность. И теперь, когда я призналась, кровь начинает стремительнее течь по венам, к щекам приливает жар.

Мужчина щурится и, рассматривая моё покрасневшее лицо, а потом жарко выдыхает:

– Хочу!

На меня будто горящие угли из ведра вывалили! Стою, не могу дышать, только глазами вращаю. Что он сказал? Да быть не может! Я же в два раза толще Таира. А он такой привлекательный, мускулистый… Богатый! Ему доступна любая красотка с обложки глянцевого журнала.

«Но ложка стояла на тебя!» – голосит упрямая надежда.

Но я не спешу радоваться неожиданному счастью, а сначала уточняю:

– Чего вы хотите, Таир Натанович?

– Каши, пирогов и щей, чтобы ложка стояла! – широко улыбается он и хитро уточняет: – А вы о чём подумали?

– О том, что всё это в вас не влезет, – понимая, что меня раскусили, лепечу я.

Таир делает шаг ко мне, сокращая расстояние.

– А в вас?

От аромата его тела кружится голова, и я отступаю, чтобы не таять от близости роскошного мужского тела.

– Не стоит издеваться над простой дояркой, – предупреждаю Таира и ехидно добавляю: – Над простой дояркой, которая будет готовить вам еду. Вдруг у меня солонка в руках дрогнет?

– А знаете, что говорят, если суп пересолен? – лукаво прищуривается мужчина. – Что повариха влюбилась.