Глава 8

Сажаю малышку за стол и, присев на корточки, внимательно осматриваю её руки и ноги:

– Ты не поранилась?

– Нет, – она мотает головой и тут же заявляет: – Это не я! Оно само!

– Разумеется, – обречённо вздыхаю я.

Судя по началу, к концу странного отдыха большого босса из города от деревни «Вперёд» и камня на камне не останется. Мне всё равно придётся искать себе новое жильё. И Мерседес, и козочкам…

– Ты любишь творог? – хлопоча на кухне, спрашиваю девочку, которую боюсь упускать из виду даже не секунду. – Ещё есть сыр.

– Не зьнаю, – коверкает она слова. – Молока хочу!

– Сейчас вскипит, – указываю на кастрюльку, – остужу и налью в кружку. Хочешь, пока почитаю?

– Про Мерседес? – радуется она и тут же спрашивает: – А на корове можно покататься?

– Теоретически можно, – задумываюсь я. – Мерседес очень спокойная и не пугливая. Будешь себя хорошо вести, попробуем.

– А как это? – неожиданно интересуется ребёнок. – Как хорошо себя вести?

– Не знаешь? – удивляюсь я и загибаю пальцы: – Не ломать заборы, сараи и дома!

– Это не я! – тут же кричит девочка.

Кажется, начинаю понимать, почему ребёнок неуправляемый. Похоже, её воспитанием никто не занимался. Осторожно интересуюсь:

– А почему вы с папой вдвоём приехали? Где твоя мама?

Внезапно малышка затихает, взгляд её становится пустым. Придвинув к себе чашку с молоком, от которого поднимается парок, Ева начинает дуть, пока не появляется пенка.

В этот момент в дом входит Таир. С волос капает вода, обнажённый торс сверкает капельками воды в лучах солнца, очки запотели, и это так мило, что сердце ёкает в груди.

– Есть полотенце? – хрипло спрашивает мужчина.

– Да! – вскакиваю и, стараясь не смотреть его на мокрые брюки, в которых Таир и мылся, иду к старому сундуку. Достаю одно из полотенец, купленных бабой Полей ещё во времена молодости, протягиваю, не глядя: – Вот.

– Спасибо, – он начинает вытираться и спрашивает Еву: – Вкусно?

– Нет, – не отрываясь от чашки, бурчит девочка.

– Пьёт, значит, нравится, – посмеиваясь, шепчу я. – Иначе чашка оказалась бы там же, где пирожок. На полу!

Но Ева всё слышит.

– Это не я! – стукнув пустой чашкой по столу, кричит она.

А мне уже смешно.

– Да-да, это корова хвостом махнула, – весело говорю ей и спрашиваю у мужчины: – Скажите честно, вы приехали сюда спрятаться после того, как Ева разрушила детский сад?

Шучу, конечно! Но злиться или удивляться сил уже не осталось.

– Вы слышали об этом? – серьёзно уточняет Таир.

Поперхнувшись, я кашляю, а он садится за стол и придвигает к себе кастрюльку с остывшим молоком и залпом осушает. Отставив, устало смотрит на меня снизу вверх:

– Я не знал, что делать. Однажды оказалось, что моё имя в чёрных списках агентств по найму нянь и гувернанток не только нашего, но и близлежащих городов, и я устроил Еву в городской детский сад. Несколько дней было тихо, секретарь отвозил и привозил мою дочь. Казалось, всё наладилось, никто не звонил и не жаловался, но вчера…

– Это не я! – вмешалась Ева и разревелась: – Почему мне никто не верит?!

Мы с её папой стараемся успокоить девочку.

– Я тебе верю, – желая утешить малышку, горячо убеждаю её. – Сама такой была. Чего ни коснусь, всё в руках горело. Люди даже говорили, на мне проклятие! А вот баба Поля сказала, что это простое невезение. И добавила, что за всё невезение когда-нибудь очень сильно повезёт. Так и случилось!

Улыбаюсь, вспоминая, как добрая бабушка предложила остаться у неё жить. Первое время я вздрагивала, от людей пряталась, но постепенно это прошло. Еве повезло, что при всём невезении у неё богатый влиятельный отец. Меня же никто не защищал, кроме чужой бабушки.

Девочка, кажется, мне верит и успокаивается. А её отец делится:

– Вот и я вчера вспомнил о Пелагее Гавриловне. Когда впервые приезжали к ней, Ева была крошкой. У неё постоянно болел животик, и никакие лекарства не помогали. Но на руках бабы Поли она не плакала. Мой друг говорил, что она экстрасенс, но я в такие вещи не верю. Но…

– Иногда, когда жизнь уходит из-под ног, нужно во что-то поверить, – заканчиваю за него.

И в этот момент мы становимся ближе. Всего на один миг что-то объединяет толстую деревенскую доярку и большого босса из города. Что-то тёплое и приятное, как подогретое козье молоко.