Глава 9

Таир замечает, что Ева клюёт носом, аккуратно подхватывает ребёнка на руки и несёт к кровати. Укладывает крепко спящую дочь, а потом с облегчением выдыхает:

– Немного спокойствия…

– Тс-с, – пугаюсь, что он разбудит девочку.

Мужчина улыбается мне:

– Не бойтесь, Еву пушкой не разбудишь. Вся в меня!

В его голосе звучат горделивые нотки, а мой взгляд невольно скользит по обнажённому торсу мужчины. Вдруг становится невыносимо жарко, и я только вспоминаю, что до сих пор в телогрейке бабы Поли.

«Как не сварилась-то?» – ужасаюсь, ведь время к полудню, и на улице уже стоит жара.

Но сегодня произошло столько всего, что было не до нарядов.

И вот сейчас я стою напротив потрясающе красивого полуобнажённого мужчины в старом платье, толстых вязаных носках и телогрейке, прямо как старушка из деревни. Неудивительно, что Таир меня без очков принял за бабульку. Странно, что в очках извинился.

Хочу снять телогрейку, но замираю в ужасе. А вдруг Таир почувствует запах? Я же вспотела, как верблюд!

«А верблюды потеют?» – в ужасе паникую я.

– Э… – двигаюсь бочком к выходу. – Мне тоже нужно душ принять. И переодеться. А вы пока тоже что-нибудь на себя накиньте… Пожалуйста!

– Мой вид вас смущает? – деловито уточняет Таир.

– Не то что бы… Да! – выпаливаю я, противореча самой себе.

Кажется, что сейчас, когда Ева спит, я осталась наедине с этим потрясающим мужчиной. И от этого сердце пытается выпрыгнуть из груди, а щёки горят от смущения. Конечно, такой, как Таир, никогда не увидит во мне женщину.

«Может, потому я его совершенно не боюсь», – мелькает мысль.

– Ладно, тогда надену рубашку, – мужчина идёт к чемодану. – Футболка у меня одна, и она совершенно испорчена.

– Как вы умудрились так испачкаться? – любопытствую я и наклоняюсь, выискивая в сундуке бабы Поли хоть какое-нибудь платье, которому меньше пятидесяти лет. – Ева-то совершенно чистая!

– Когда что-то случается, дочери всегда везёт, – охотно поясняет Таир. – В том доме рухнула стена, но Ева стояла на единственном пятачке, куда не упало и пылинки.

– Чудеса, – прижимая платье к груди, качаю головой.

Мужчина отворачивается и, наклоняясь, достаёт рубашку из чемодана, а невольно смотрю на его крепкий зад и замечаю на пояснице ссадину.

– Вы же поранились!

– Где? – выпрямившись, он недоумённо осматривает себя.

– Сзади чуть ниже пояса, – в лёгком смущении подсказываю я.

– Не вижу, – мужчина изворачивается.

– Да вот же, – подхожу и указываю на рану. – Надо обработать.

Вспоминаю, что выронила аптечку во дворе, когда Таир вышел из облака пыли, как страшный чёрный колдун из зловещего тумана. Хлопаю себя по лбу:

– Вот клуша!

– Эй, себя нужно любить и хвалить, – качая головой, иронично хмыкает Таир. – Не отбирайте у других людей радость сказать о вас гадость!

Улыбаясь его словам, встречаюсь взглядом с мужчиной и замираю, не дыша. Мы так близко! Я почти касаюсь его разгорячённой кожи, вдыхаю запах свежескошенной травы и морской соли, – что за потрясающий парфюм?! – ловлю свежесть его дыхания.

И впервые в жизни понимаю, что хочу влюбиться. Без оглядки, без будущего и без всякой надежды.

«Может, как раз поэтому, – осаживаю себя. – Лучше влюбиться в кого-то недостижимого, чем страдать от жестокости любимого человека».

Одно лишь воспоминание, и мне становится нечем дышать.

– Вам плохо? – поправляя очки, беспокоится Таир. – Вы сильно побледнели.

– Мне нужно на воздух, – лепечу я, а перед глазами темнеет.

Ну вот, моё проклятие вернулось! Как говорится, не ждали…

– Кажется, я сейчас потеряю сознание, – с трудом шепчу я.

Таир бросается ко мне, пытается удержать за телогрейку, но я выскальзываю из неё и падаю на колени. Утыкаюсь лбом мужчине в пах, и ужасаюсь тому, что сейчас гость ощутит, как сильно я вспотела. Готова сгореть от стыда, поэтому хочу подняться и сбежать.

Хватаюсь за мужчину, едва не стягивая с него брюки, а Таир цепляется за свой пояс, не давая это сделать. Но весовая категория приносит мне победу, которую я не ждала. Всё занимает какие-то доли секунды, а мне кажется, что проходит целая вечность. И жизнь проносится перед глазами, потому что такого размера орудия, готового к бою, я не видела никогда!

Кстати, об орудии.

«А может, то был вовсе не пистолет?» – мелькает дикая мысль.