– Есть, – кивнул Раэн. – Как раз этот человек особенно привлек мое внимание.
– Кто?
– Ленокс Гольбер, тридцать пять лет, мастер нитей второго ранга.
– Ого, – искренне удивилась Ирия. – В таком возрасте – и уже нити второго ранга. Очень талантливый плетельщик.
– Талантливый и амбициозный, – подтвердил Раэн. – Он закончил Юридическую академию с отличием, поступил на службу в Центральное Следственное управление Равены, где стал очень быстро делать карьеру. Но в какой-то момент эта самая карьера застопорилась. Гольберу стало тесно в Управлении. Он начал нарушать регламент, конфликтовать с коллегами, подставлять их в угоду своим интересам.
– Ну и шел бы в частные сыщики или наемники, – пожала плечами Ирия. – С его-то талантами.
– Уходить сам он не захотел. Вот только год назад попался на взятке и был с позором уволен.
– Ничего себе, – хмыкнул Илариэлл. – И что дальше?
– А дальше он исчез. Где живет сейчас и чем занимается – неизвестно.
– Ленокс Гольбер… – задумчиво пробормотала Ирия д’Эстар, откидываясь на спинку стула. – Почему это имя кажется мне знакомым?
– Все просто, – ответил ее супруг. – На последнем курсе академии он проходил в Эрнефъялле стажировку.
– Точно! Я тогда еще следователем была. А он стажировался у Соррена, кажется.
Она поднялась и пошла к стоящему на тумбе переговорнику.
– Соррен сегодня дежурит в Управлении, – пояснила Ирия. – Сейчас спросим, что он помнит про этого типчика.
Мужчины переглянулись и подошли поближе, чтобы было лучше слышно. Сначала из трубки доносились только гудки, но потом там звякнуло, и хриплый голос произнес:
– Следователь Бьорн Соррен слушает.
– Спите, Соррен? – хмыкнула Ирия.
– Немного, – повинился следователь. – Когда дома двухмесячный ребенок, только на работе и удается нормально поспать. Но в Управлении все тихо, вызовов нет.
– Понятно. Я вот что хотела спросить. У вас лет десять назад был стажер из Равены. Ленокс Гольбер. Помните такого?
Соррен ненадолго задумался, потом ответил:
– Помню.
– Что можете о нем сказать?
– Что сказать… Хм… Ну, парень он талантливый. Дар, мозги, упорство – все на месте. Но когда господин Сальструмен спросил, стоит ли после стажировки приглашать Гольбера на работу в наше Управление, я ему отсоветовал.
– Почему?
Следователь помолчал, но все же признался:
– Было в этом Гольбере нечто, что мне не понравилось. Не то чтобы явная гнильца, но… Мне показалось, он из тех людей, которые хотят жить хорошо, а за счет чего это «хорошо» достигается, для них не важно. Неправильные амбиции, в общем.
– Надо же, как интересно…
– Нет, на стажировке он вел себя безупречно и получил от Сальструмена отличную оценку. Но я медведь, хоть и всего наполовину. Иногда у меня… как бы это сказать, обостряются инстинкты. Знаете, считается, что коты чувствуют хороших людей?
– Знаю, – кивнула Ирия, покосившись на своего питомца, который свернулся клубком на плаще теневого короля Эрнефъялла и безмятежно дрых.
– Вот и у меня такое бывает. Не нравился мне этот Гольбер, в общем.
– Что ж, я поняла. Спасибо, Бьорн.
Она вернула трубку переговорника на место и глянула на мужчин.
– Гольбер становится все более и более подозрительным, – прищурился Илариэлл.
– Да, я бы назвал его нашим главным подозреваемым, – кивнул Раэн, соглашаясь. – Несмотря на то, что это все только версии.
– Нужно узнать про него что-нибудь еще, – попросила Ирия мужа. – Поискать родственников, бывших друзей, банковские счета в конце концов. Займешься?
– Займусь.
Эльф подошел к стулу, где висел его плащ, осторожно пересадил кота на диван и встряхнул темную ткань, чтобы избавить от кошачьей шерсти. Но быстро махнул на это дело рукой и набросил плащ на плечи.
– Мои люди составляют список тех, у кого есть дети, – он обернулся к супругам д’Эстар. – Попробуем осторожно предупредить.
– Хорошо, если поможет.
– Я очень на это надеюсь. Но интуиция подсказывает, что недавнее похищение не было последним…
***
Решив свести на нет общение с соседом, я сразу же принялась претворять это решение в жизнь. Выходя из квартиры, прислушивалась к звукам в соседней, чтобы не пересечься с Элом в общем коридоре. Проверяла, не ждет ли он меня с утра на крыльце, благо, что из моего окна был хорошо виден выход из подъезда. Задерживалась на работе подольше, а потом еще и ходила гулять, чтобы лишить ресторатора возможности позвать меня на ужин или напроситься самому.
Вот только уже на третий день я поймала себя на очень странных мыслях. Собственная изворотливость перестала радовать. Идя на работу и обратно, я украдкой оглядывалась по сторонам, но не для того, чтобы успеть смыться, если вдруг наткнусь на Эла. А тайно надеясь, что рядом остановится темно-вишневый автомобиль и его хозяин предложит подвезти. Даже жареный палтус, которого я по памяти повторила один-в-один, показался мне совсем не таким вкусным просто потому, что пришлось есть его в одиночку.
Кажется, я скучала по своему соседу-человеку. За все эти дни ни разу не вспомнила о тех, кого оставила в Имиль-та-Эли, но успела привязаться к мужчине, с кем меня связывали только пара совместных ужинов и коротких поездок. Если бы дома узнали, решили бы, что я сошла с ума. И хотя теперь мнение сородичей потеряло для меня всякий смысл и ценность, такая привязанность была просто недопустима. Нужно перебороть себя. Перетерпеть все эти ненужные эмоции, и тогда моя жизнь пойдет по тому плану, который я сама для нее придумала, без всяких неожиданностей.
Почти неделю мне удавалось избегать внимания Эла. А потом он все же смог меня подстеречь.
В последний день перед выходными я вышла из подъезда и поморщилась. Снова мело. Но как бы ни хотелось вернуться в теплую квартиру, нужно было идти. Я затянула шарф потуже и уже собиралась спуститься по ступенькам, как откуда-то сзади появилась высокая мужская фигура.
– Доброе утро, Ния.
Я узнала голос соседа, не оборачиваясь, и досадливо вздохнула. Все-таки попалась. Теперь придется объясняться.
– Доброе, – буркнула и сделала шаг вниз.
Но сильная рука чуть придержала меня, не давая спуститься. Я развернулась и возмущенно глянула на соседа.
– Могу вас подвезти, – тот улыбнулся, словно не обращая внимания на мой недовольный вид.
– Не стоит. Я предпочитаю пешком.
– Даже в такую погоду? – хмыкнула Эл.
Я покосилась в сторону, где ветер почти горизонтально нес снег, и невозмутимо кивнула:
– Даже в такую погоду. Хочу побыстрее привыкнуть к северу. Местных жителей ведь не смущают снегопады?
Но ресторатора оказалось не так уж просто провести. Он немного нахмурился и спросил:
– Ния, я чем-то обидел вас? Мне кажется, вы стали меня избегать.
– Нет, что вы. Все в порядке. Просто я действительно люблю ходить пешком.
– Ладно, тогда как насчет ужина сегодня?
– Боюсь, не выйдет. У меня так много работы в последнее время. Прихожу домой, ем и сразу ложусь спать.
– А завтра? – не сдавался Эл. – У вас ведь выходной.
Я обреченно вздохнула. Как же с этими людьми сложно. Может сработает способ, к которому я привыкла? В Имиль-та-Эли достаточно при свидетелях сказать, что ты не принимаешь ухаживания, и навязчивый поклонник отступает. Конечно, некоторые особо одаренные личности вроде Келемиса не умеют слышать слово «нет», но этой гнилой головешке просто родство с Повелителем в голову ударило. Будь он обычным эльфом, не стал бы упорствовать, опасаясь всеобщего порицания.
Ладно, Келемис остался в Имиль-та-Эли, поэтому не стоит о нем думать. Сейчас у меня другая проблема. И как бы так подоходчивее объяснить Элу, что его попытки завоевать мое расположение бессмысленны?
– Хорошо, Эл, – сказала я в итоге. – Давайте начистоту. Вы, без всяких сомнений, интересный мужчина. Но как вы недавно заметили, я из очень знатной и обеспеченной семьи. Пусть сейчас у нас… некоторые разногласия, я все равно принадлежу к этому роду и завишу от родного дома. И есть обстоятельства, из-за которых наше с вами общение не приведет ни к чему хорошему.
– Что же это за обстоятельства?
– Могу я оставить настолько личные вещи при себе? – спросила, чуть прикрыв глаза. – Простите, Эл. Но так будет лучше для нас обоих.
– Разумеется, – прищурился тот. – Только почему-то раньше вас они не останавливали.
– Я пересмотрела свои приоритеты, – ответила я невозмутимо.
– Значит, теперь я для вас рожей не вышел, как иногда говорят?
Я с трудом сдержалась, чтобы не покачать головой. Вышел, и еще как. Но ведь дело совсем не в этом. Союз эльфа и человека обречен с самого начала. Вот только не скажешь же такое прямо. Поэтому приходится врать и изворачиваться.
– Это совсем ж грубо, – пробормотала в итоге, отводя взгляд.
– Ну да, ну да. А как же с этим соотносится не самая чистая работа в теплицах под началом у гнома? Если даже я оказался для вас слишком плох?
– Это мое дело, – сказала я, мысленно выругавшись от того, насколько мужчина оказался проницательным. – Надеюсь, вы умеете уважать желания женщины и не станете меня преследовать.
– Не стану, – Эл чуть приподнял шляпу в вежливом жесте, но его глаза стремительно леденели. – Не хочу разочаровывать вас еще сильнее.
– Что ж, рада, что мы смогли все решить, – заявила бодро, внутренне ежась. – Я пойду. Хорошего вам дня, Эл.
– И вам, Ния. И вам…
Развернувшись, я сбежала по ступенькам и понеслась на работу. Вроде бы стоило радоваться, что удалось решить эту проблему, но то самое странное чувство мешало это сделать. Вместо удовлетворения я ощущала… сожаление? Оно так мерзко царапалось внутри, как жук-древоточец в стволе дерева. Я ведь обидела его, этого в общем-то неплохого мужчину. Такие слова больно бьют по мужскому самолюбию, пусть если внешне и не видно. И теперь мне очень стыдно за такой поступок. Стыдно, тоскливо и противно от самой себя.
Ерунда какая. Меня, чистокровную эльфийку из Дома Остролиста, вообще не должно волновать, что думают и чувствуют люди. Так почему же волнует? Потому что я привязалась в Элу? Не зря отец говорил, что привязанности нужно выбирать с умом.
От мыслей о доме настроение стало еще поганее. Захотелось наплевать на все, вернуться, попросить прощения за злые слова, схватить Эла в охапку и затащить к себе в квартиру, чтобы завернуться вместе с ним в плед и пить горячий чай со вкусным пирогом. Чтобы услышать свое имя, произнесенное бархатистым баритоном. Чтобы он снова посмотрел на меня со своей фирменной улыбкой, ласковой и немного хитрой. Но я отвесила себе мысленный подзатыльник и ускорила шаг. Все, Ниарэн, этот мужчина не для тебя. И ты – не для него. Если хочешь жить в Эрнефъялле тихо и спокойно, выброси все глупости из головы.
Занятая самовнушением, я добежала до теплиц, не обращая внимание на ветер и снег. Там сбросила пальто, схватила рабочий халат и погрузилась в дебри растений.
Сегодня меня ждали удобрения, луковицы гиацинтов и несколько горшочных роз, которым стало тесно в своих горшках. Стараясь не думать о соседе, я взялась за работу и несколько часов не делала перерывов. Правда, потом пришлось прерваться на обед, а после обеда ко мне заглянула госпожа Дивногор.
– Закругляйся, – скомандовала она, – я распускаю всех по домам.
– Но почему так рано? – я нахмурилась. – До конца рабочего дня еще три часа.
– Видела, что на улице творится? К вечеру метель совсем разгуляется. Так что все идут домой, пока не стало слишком поздно.
– Хорошо, – кивнула я. – Сейчас закончу с розами и тоже пойду.
– Не задерживайся.
Гномка сбежала. Через десять минут вернулась уже в шубе и еще раз предупредила насчет метели. Я честно пообещала не сидеть долго и закрыть теплицу перед уходом. И госпожа Дивного ушла, оставляя меня одну.
Когда ее шаги стихли, я устало опустилась на стул и вздохнула. Вокруг стало так тихо. Только и было слышно, что вой ветра за стенами и водяную капель. Кажется, где-то неплотно закрутили кран…
Глядя на горшок с розой, я усмехнулась и постучала ногтем по глиняной стенке. Куст встрепенулся. Земля зашевелилась, выпуская корни, которые тут же ухватились за край горшка. Роза поднатужилась и вытянула себя из грунта. Легонько отряхнулась, усыпав стол комочками грязи, и бодро переползла в другой горшок. Мне осталось только присыпать ее землей и полить.
Осмотрев еще шесть роз, ждущих пересадки, я хлопнула в ладоши. Теплица наполнилась шорохом и шелестом листьев. Розы послушно перебирались в горшки и затихали, устраиваясь на новых местах. Через пару минут все было кончено.
– Ну вот и все, – улыбнулась я, поливая их из лейки. – Как же с вами, растениями, просто.
Не то что с людьми. Не нужно отвечать за чужие чувства. Не нужно объяснять мотивы своих поступков. Заботиться о том, что о тебе подумают.
Несмотря ни на что, мне до сих пор было совестно из-за того, как я поступила с Элом. И какая-то часть моего разума уже начала придумывать, как мы будем извиняться. Не ради вкусных ужинов и не ради помощи в делах, о которых я не имею ни малейшего понятия. Просто потому, что мне не хотелось его расстраивать.
Поморщившись, я резко отодвинула лейку и встала. Хватит об этом думать. Эл – достаточно успешный и уверенный в себе мужчина, чтобы блажь одной полузнакомой девицы могла повлиять на его самооценку. Он тоже сможет легко выбросить меня из головы и найти другой объект для симпатий. В конце концов, сейчас ему понравилась иллюзия, фальшивка. А это не слишком хорошо. И в первую очередь для него самого.
Разобравшись с розами, я расставила горшки по полкам и навела порядок на столе. Заглянула в хозяйскую оранжерею, в которую мне с недавних пор дали ключ, полюбовалась бутоном кадупула, крупным и красивым. Проверила окна, воду, свет и только после этого засобиралась домой.
Но стоило выйти на улицу, и сильный ветер едва не сбил меня с ног. Вцепившись в дверную ручку, я захлопнула дверь, закрыла замок и огляделась, прижавшись спиной к стене теплицы. Да, госпожа Дивногор была права. Метель разыгралась не на шутку. Из-за летящего с неба снега вокруг почти ничего не было видно. Только очертания забора темнели метрах в двадцати от меня, а соседние дома и вовсе растворились в белой пелене. Дорожку, протоптанную теми, кто уходил раньше, уже почти засыпало, и я поспешила вперед, пока тут не намело непроходимых сугробов.
За воротами лучше не стало. Ветер дул еще сильнее, из-за чего мне было сложно даже стоять на ногах. Он больно сек лицо и мешал дышать. Я прикрыла глаза локтем, поплотнее прижала к себе сумку и побрела в сторону дома.
Идти было тяжело. Ноги вязли в снегу, как в топкой болотной почве. Ветер выл, заставляя снежинки бесноваться в диком танце, лезть в глаза и за шиворот. От буйства стихии не спасало хитрое устройство местных улиц. Людей вокруг почти не было. Только иногда я натыкалась на укутанные в шубы фигуры тех, кто спешил укрыться от непогоды дома.
Согнувшись в три погибели, я упрямо брела вперед, стараясь не обращать внимания на то, как болит кожа на лице. И вдруг замерла, увидев перед собой почти засыпанный снегом фонтан. О Богиня, ведь на пути домой у меня не было никаких фонтанов!
Я нервно заозиралась по сторонам, пытаясь понять, куда меня занесло. Фонтан, банк, лавка артефактов… Кажется, я свернула чуть раньше, чем нужно. Да, точно. Если пойду дальше, выйду прямо к центральной площади, где управа. А чтобы попасть домой, лучше вернуться назад и найти правильную улицу.
Вцепившись в шарф, который ветром срывало головы, я развернулась и побрела обратно. Где же этот поворот? Через квартал? Два? Вокруг ничего не видно. Только снег, едва заметные стены домов и бледные пятная света, в которые превратились уличные фонари.
Сугробы уже доставали до моих коленей. Буря била прямо в лицо, и я поняла, что даже теплая верхняя одежда перестает спасать от холода. Кожа на щеках будто онемела, пальцы в перчатках болели, тоже постепенно теряя чувствительность. Меня начала трясти крупная дрожь.
Всхлипнув, я попыталась ускориться и через несколько шагов наткнулась на стену дома. Снова тупик! Не такой, где меня однажды подстерегал бандит, а просто глухая улица без выхода на соседнюю. Но это могла значить только одно: я окончательно заблудилась.
Я нервно завертела головой, попыталась понять, что это за место, но все было без толку. Четырехэтажные дома, закрытый магазин, контора… Табличка с названием улицы каким-то чудом осталась свободна от снега, но то, что я прочитала на ней, не помогло. Название оказалось абсолютно незнакомым. И мне бы спешить обратно, пока не стало слишком поздно, вот только силы кончились. Ноги совсем не желали двигаться, как будто их приморозило к тротуару.
От отчаяния и бессилия захотелось плакать. Я попыталась призвать магию, чтобы согреться и защититься от снега, но она не отозвалась. Ее словно не было. Уснула, замерзла, как и все вокруг.
Опершись плечом о стену, я медленно сползла вниз, прямо в сугроб. Мое тело онемело. Не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. Ресницы смерзлись от налипшего на них снега. С каждым выдохом меня покидало драгоценное тепло, отдавая во власть холода.
О Богиня, какая нелепая смерть… Оказывается, эльфа – сильного, выносливого, с отличной регенерацией – можно так легко убить... Немного холода – и все, никакая магия не поможет. Келемис долго смеялся бы, если бы узнал, как бесславно закончилась моя жизнь.
Но он не узнает. Никто не узнает. Никому не будет дела… Разве что Дивногоры расстроятся. И Эл… А может и нет. Он просто забудет странную соседку, как я сама и хотела…
Вой ветра стал тише. Не потому что метель прекратилась, просто я слышала его все слабее и слабее. Тело перестало ощущаться. Но мне хотя бы не было больно. Только очень сильно захотелось спать. Спать – это ведь не страшно, правда? Я усну и все будет хорошо… И, может быть, мне даже приснится хороший сон…. О том, о чем я успела только помечтать…
ГЛАВА 9
Не было снов. Не было ничего. Ни света, ни звуков, ни моего собственного тела. Только темнота, густая и вязкая, засасывающая меня, как топкое болото – неосторожного путника. И очень странно оказалось вдруг услышать в этой темноте чужой голос:
– Нет, ma aile. Думаешь, я позволю тебе так просто от меня ускользнуть?
Я бы пожала плечами, если бы они у меня были. Позволит, не позволит… Какая разница? Еще немного, и темнота растворит даже мое «Я». Ниарэн Олиер Нимдаран перестанет существовать, а ее душа полетит под крыло Богини-Прародительницы Имилеи…
Но меня это совсем не волнует. Словно эмоции, чувства и чаяния уже успели раствориться, превращая в подобие равнодушного наблюдателя. И нет сил бороться. Хотя какой в этом вообще смысл, если там, куда меня тянет, так уютно и спокойно?
– Нет, Ниарэн, – все тот же голос. – Еще не время.
Неожиданно в темноте прямо передо мной загорелось пламя. Яркое, изумрудное, оно вспыхнуло и рассыпалось искрами, похожими на драгоценные камни. Искры рванулись ко мне, вливаясь туда, где должно было быть мое тело, и я вдруг поняла, что начинаю чувствовать. А потом пришла боль. Стало так больно, словно в мои руки и ноги впился рой ядовитых ос. Я дернулась, вскрикнула и неимоверным усилием воли распахнула веки.
По глазам ударил свет, заставляя зажмуриться. Тело невыносимо ломило, а кожу жгло. Я рванулась, словно пытаясь сбежать от боли, и услышала плеск воды. Чья-то рука придержала за плечо.
– Тихо-тихо, – надо мной раздался смутно знакомый баритон. – Это не кипяток. Просто немного теплая вода.
– Больно, – всхлипнула я.
– Терпи.
Я попыталась снова открыть глаза, чтобы понять, где нахожусь. Но на свет было слишком тяжело смотреть. Да и радужки мужчины, который склонился надо мной, сияли так ярко… Как два дивных изумруда. Пришлось опустить веки.
– Руки-ноги чувствуешь? – Тихий вопрос.
– Да, – выдохнула, хотя ужасно хотелось вернуться обратно, в темноту. В ней хотя бы не было плохо.
Чужие пальцы стали перебирать мои волосы, и сквозь боль я ощутила, как от них струится странное тепло. Такое родное и ласковое… Только его не могло быть здесь, в краю снега и морозов, которые так легко могут убить дитя Имилеи…
– Ну все, можно выходить…
Мое тело вытащили, кажется, из ванной и завернули в огромное полотенце. От резкого рывка меня замутило, а под веками заплясали яркие точки. Пришлось прижаться к чужому плечу.
– О Богиня… – прошептала я.
– Не Богиня, а скорее бог, – хмыкнули над ухом. – Если тебе так угодно.
Меня уложили на что-то мягкое и, сдернув полотенце, накрыли одеялом. Я попыталась приподняться, но тут же раздался резкий приказ:
– Лежать!
Рука, на которую я хотела опереться, подломилась, и я рухнула лицом в подушку. Подушка, одеяло, кровать… Мир вокруг постепенно приобретал ясность, но как же мне было нехорошо.
– А теперь поднимайся. – Мне помогли лечь на спину и устроиться поудобнее. – И открывай рот.
Вместо рта я открыла глаза и увидела рядом с собой Эла. Его глаза сияли ярче, чем знаменитые гномьи изумруды. Но этого ведь не может быть, правда?
– Кто ты? – просипела из последних сил.
– Вопросы потом, – насмешливо ответил Эл. – Сначала лекарство.
– Но…
– Лекарство.
Скосив глаза вниз, я увидела небольшую чашку, наполненную почти до краев темной жидкостью. Сосед поднес чашку к моим губам и скомандовал:
– Пей. Быстро, одним глотком.
Я послушалась. И закашлялась, когда эта гадость обожгла мои внутренности, словно жидкий огонь. Из глаз невольно брызнули слезы.
– Что там такое? – выдохнула хрипло.
– Отличная штука. Гномий самогон с парой кое-каких полезных травок.
– Гномий самогон?
– Завтра будешь как новенькая, – улыбнулся Эл. – А еще забудешь о вопросах, которые хотела задать.
– Что… – выдохнула я и осеклась.
Комната закачалась, а потом начала кружиться. Чтобы не мутило, я закрыла глаза и ощутила, как по телу расползается приятная расслабленность. Боли больше не было. Только тепло и уютная нега, обволакивающая со всех сторон. Мысли стали вялыми и ленивыми. Я честно попыталась поймать и удержать одну из них: о странных глазах соседа и его силе, но она дернула хвостом и исчезла, оставляя мою голову совсем пустой.
– Мне нельзя спать, – заплетающимся языком выдавила я. – Сначала ты должен ответить…
– Потом, – тихо ответил он, а потом мне показалось, что моего виска коснулись теплые губы. – Спи, ma aile.
– Эл…
– Спи.
Сил сопротивляться просто не осталось. Я снова провалилась в темноту, но на этот раз очень безопасную и ласковую, как материнские объятия. В ней плавали изумрудные искорки. А еще слова старой эльфийской колыбельной, которую пел знакомый мужской голос. И откуда ее знает человек… Так странно… Но у меня нет желания об этом думать… Лучше подумаю завтра, если не забуду…
***
Илариэлл из Дома Золотого Дуба поправил на спящей эльфийке одеяло. Потом присел на край кровати и подхватил прядь каштановых волос, пропуская ее между пальцами. Иллюзия… Прекрасная крепкая иллюзия, которую он не смог бы почувствовать, если бы не знал, на что именно нужно обращать внимание. Сегодня у него был шанс снять с ершистой соседки иллюзорный амулет и посмотреть, что же тот скрывает. Но Илариэлл не стал этого делать. Так ведь совсем не интересно.
Налаженный канал контрабанды из Имиль-та-Эли уже не один год поставлял ему не только разные редкости, которых было не достать в человеческом королевстве, но и самые свежие сплетни. И теперь теневой король Эрнефъялла знал все подробности скандала, заставившего Ниарэн Олиер Нимдаран из Дома Остролиста покинуть родной лес.
Глядя на эльфийку, Илариэлл невольно поморщился. Он терпеть не мог мужчин, которые не слышали женское «нет», и, возглавив преступный мир Эрнефъялла, первыми делом извел в нем насильников и нелегальные бордели. Но Келемис оказал ему грандиозную услугу, решив принудить Ниарэн. Иначе Эл так и оставался бы единственным эльфом на ближайшие тысячи километров.
Конечно, Илариэлл тоже не собирался отступать, получив от эльфийки отпор. Вот только он будет использовать совсем другие методы, и дочь Дома Остролиста согласится стать его по доброй воле. Тем более, после сегодняшнего вечера у нее уже не получится просто так игнорировать «соседа».
Эльф вздохнул, глянув за окно, за которым бушевала метель. Кажется, его и Ниарэн уже связывало нечто большее, чем просто случайное знакомство. Иначе Илариэлл не почувствовал бы, что с ершистой соседкой случилась беда.
Он даже не осознал сразу, что произошло. Нет, встревожился, когда понял, что на улице совсем испортилась погода, а Нии еще нет дома. Но когда тревога переросла в ощущение натянутой нити, которая тянула его куда-то, грозясь вот-вот оборваться, Илариэлл схватил пальто, прыгнул в автомобиль и помчался за ней сквозь сугробы и буран. И успел вовремя. Еще немного, и эльфийка, оказавшаяся неожиданно уязвимой к холоду, погибла бы.
Илариэлл осторожно коснулся виска Ниарэн, убеждаясь, что с ней все хорошо. Потом поднялся и погасил свет.
– Спи, Ниарэн, – прошептал он. – А я буду стеречь твой сон.
***
Просыпалась я медленно и лениво. Нежилась под теплым одеялом, не торопясь открывать глаза. Слушала вой ветра за окном и радовалась, что никуда не нужно идти. Ведь не нужно?
Воспоминания о снежной буре накрыли так резко, что у меня сбилось дыхание. Я дернулась и поднялась, от чего закружилась голова. Но я не обратила на головокружение никакого внимания, растерянно оглядываясь по сторонам.
Это была спальня. Не слишком большая, с одним окном и широкой кроватью. На этой самой кровати я и лежала, укутанная в толстое теплое одеяло. Из одежды на мне был только длинный халат. Зато амулет, замаскированный под невзрачный кулон на шнурке, остался на месте. А ощупав волосы и уши, я убедилась, что иллюзия никуда не делась, и облегченно вздохнула. Вот только куда же меня занесло?
Ответ на этот вопрос получила быстро. В дверь постучали, и она открылась, являя мне довольного соседа, одетого в домашние брюки и белую рубашку.
– Доброе утро, – улыбнулся тот. Потом посмотрел на часы и уточнил: – Вернее, добрый день.
– Добрый, – пробормотала растерянно.
– Как ты себя чувствуешь?
Я прислушалась к себе и ответила:
– Сносно.
– Это хорошо. – Эл оторвался от дверного косяка и уселся на край кровати. – Потому что, когда я тебя вчера нашел, ты была похожа на тушу палтуса быстрой заморозки.
– Когда нашел… – повторила я и потерла лицо ладонями. – Что произошло?
– Я возвращался из ресторана и случайно заметил человека, который замерзал на улице. Вышел помочь и понял, что это ты, Ния. Ты была едва живой. Я схватил тебя в охапку и повез домой, отогревать.
Прикрыв глаза, откинулась на подушку. О Богиня, Эл спас мне жизнь. Если бы не он, я бы просто замерзла там, в сугробе. Ведь уже приготовилась умирать, потеряв надежду, что мне вообще помогут. Но мне помогли. Тот самый сосед, которому я устроила такую некрасивую отповедь и с которым решила прекратить всякое общение.
– Спасибо, – прошептала искренне. – Я в долгу перед тобой.
– Ты не представляешь, как я рад, что сумел тебя найти, – сказал Эл, серьезно глядя мне в глаза. – И что успел помочь.
– Успел…
– Что случилось, Ния? Как ты оказалась там?
– Я шла с работы домой, – призналась честно. – Заблудилась в метели, растерялась и… У меня просто кончились силы.
– Но почему ты не попросила помощи? Ведь можно было постучать в чей-нибудь дом.
– Постучать? – я растерялась.
Да, эта идея мне и в голову не приходила. Я брела мимо чужих домов и совсем не думала о том, что можно попросить помощи. Не привыкла. Эльфийское воспитание учит справляться своими силами. А врываться в дом к незнакомцам с точки зрения эльфа вообще немыслимо.
– Мы на севере, Ния, – сказал Эл, словно прочитав мои мысли. – У нас люди приучены помогать друг другу в трудную минуту. И спасти замерзающего путника – обязанность каждого.
– Не сообразила, – я виновато опустила голову.
– Ну ничего. Главное, все закончилось хорошо.
Я улыбнулась и кивнула. Потом натянула одеяло на плечи и спросила, осмотревшись по сторонам:
– Это твоя квартира?
– Конечно.
– А где моя одежда?
– Сохнет в ванной, – ответил Эл и лукаво улыбнулся. – Да, мне пришлось тебя раздеть. Да, я знаю, что это неприлично. Нет, извиняться не буду. Потому что в тот момент мне было совсем не до щепетильности.
– Ну и не надо, – я повела плечами. – Жизнь и правда дороже приличий.
– Рад, что ты тоже так считаешь, – сосед кивнул и поднялся. – Обедать будешь?
– Буду, – ответила я. – Только схожу домой и переоденусь.
Эл хмыкнул, но спорить не стал. Я собрала высохшие вещи, быстро сбегала к себе и, одевшись в теплое домашнее платье, вернулась к соседу. Туда, где умопомрачительно пахло едой.
– Куриный суп, салат с говядиной и жаркое из кролика, – презентовал свои блюда Эл. – Ешь, тебе нужны силы.
– О да, – я села за стол и подвинула к себе тарелку с супом. – Спасибо.
Как и всегда, еда оказалась безумно вкусной. Я ела, наплевав на этикет, а Эл смотрел на меня со странно теплой улыбкой. Ему что, нравится наблюдать за процессом поглощения его блюд? Вот ненормальный…
Но это не помешало мне наслаждаться кулинарным талантом господина ресторатора. А почти доев, вспомнила кое о чем важном и отвлеклась от еды.
– Эл, я хочу попросить прощения.
– За что? – искренне удивился тот.
– За все что, что наговорила тебе тогда. Положение, род… На самом деле, это все такая ерунда. И гнутого гвоздя не стоит, как говорит господин Дивногор.
– Все в порядке, – мягко улыбнулся Эл. – Забудь об этом.
На душе сразу стало легче. Да, хватит себя обманывать. И его тоже. Раз уж получилось привязаться к человеку, придется принять последствия, а не бежать от них.
– Наверное, я просто устала, – призналась я. – От холода, от долгих ночей, от погоды… Все же зима – это ужасно.
– Ты не права. Зима и снег – это здорово.
– А ты истинный северянин, – рассмеялась тихо. – Но я останусь при своем мнении.
– Но, может, у меня получится тебя переубедить? – лукаво прищурился сосед.
– Брось. – Я покосилась за окно, где все еще буйствовала метель. – Это совершенно бесполезная затея.
– И все же…
– Любишь недосягаемые цели?
– Иногда я бываю очень азартен, – пожал плечами Эл. – Давай поспорим? Получится у меня доказать тебе, что снег – это не так уж плохо, или нет? На поцелуй.
Я снова рассмеялась. Почему-то это неприличное предложение совсем не возмутило. Наоборот, стало легко и очень весело.
– Если выиграешь ты, то я поцелую тебя, а если выиграю я – наоборот? – спросила иронично.
– Хочешь, придумай свою ставку, – предложил Эл.
Окинула взглядом стол, делая вид, что задумалась, и выдала:
– Если выиграю, будешь кормить меня ужинами. Целый месяц.
– Идет, – сосед протянул мне руку.
Пожав узкую, но сильную ладонь, согласилась на спор. Возможно, это будет интересно. Не представляю, что придумает Эл.
– И как ты станешь меня убеждать?
– Завтра увидишь.
– Завтра? – удивилась я.
– Да, – Эл подошел к окну. – Судя по всему, уже сегодня к вечеру метель окончательно утихнет, а, значит, завтра мы сможем выйти из дома.
При мыслях о выходе из дома меня передернуло, но я все же нашла в себе храбрость кивнуть:
– Как скажешь.
– И вот еще что. – Сосед развернулся и отправился к кухонному шкафу, из которого достал небольшой пузырек. – Тебе нужно восстановить силы.
Он капнул содержимое пузырька в высокий стакан с водой и подал его мне.
– Что это? – поинтересовалась подозрительно.
– Не бойся, – хитро улыбнулся Эл. – Не яд и не приворотное. Просто одно хорошее снадобье, способное поставить на ноги и после серьезной болезни. Пей, тебе будет полезно.
Я скептично хмыкнула и поднесла стакан к губам. И вздрогнула, когда почувствовала знакомый запах. Слишком знакомый. Но этого просто не может быть! Может, мне просто кажется?
Сделав глоток, едва не подавилась от изумления. Зелье Эла распалось на языке на множество оттенков: свежесть кристально чистой родниковой воды, аромат первых весенних цветов, сладость трав, щедро напоенных ласковым солнцем. И даже от единственного глотка мое тело наполнила бодрость.
– Что это за зелье? – спросила я, подняв на Эла ошарашенный взгляд.
– Это настой златокорня, – спокойно признался тот.
– Как… – я дар речи потеряла секунду, но совсем не от того, что оказалась права. – Ведь златокорень растет только в эльфийских лесах! В самом Имиль-та-Эли!
Да, это редкое растение, чей корень обладал удивительной исцеляющей силой, больше нигде нельзя было найти. Оно не давало семян и даже выкопанное из земли не приживалось вне благословленных Имилеей рощ. Златокорень могли собирать только эльфы, и мы ни с кем не делились его целебным порошком. Откуда же он взялся у простого ресторатора из далекого северного города?
– Откуда, Эл? – задала я вопрос вслух.
– Из Имиль-та-Эли, конечно. Да, государство эльфов живет изолированно, но и из самого плотно закрытого сосуда может просочиться ручеек.
– Ручеек? – переспросила растерянно.
– Ния, неужели ты смогла дожить до своих лет и ни разу не услышать о контрабанде? – беззлобно усмехнулся ресторатор.
Я поморщилась. Конечно, слышала. И прекрасно знала, что есть умельцы, вывозящие из Имиль-та-Эли разные редкости, нужные людям. Просто не ожидала встретить доказательство этому прямо здесь, в Эрнефъялле.
Эл, оказывается, не просто обеспеченный мужчина, а очень обеспеченный. Представлю, сколько на севере человеческого королевства может стоить златокорень, который и в Имиль-та-Эли ценится на вес золота. Еще и контрабандный. Очень лестно, что сосед не пожалел на меня это поистине драгоценное снадобье. Я ведь уже пришла в себя, моей жизни ничего не угрожает, и он вполне мог просто отпустить меня домой. Но не стал. Так сильно переживает?
Свое смущение я спрятала в стакане с настоем. А допив, отдала его Элу и искренне сказала:
– Спасибо тебе. За все спасибо.
– Пожалуйста, – улыбнулся тот. – Думаю, сейчас тебе лучше поспать.
– Да, я пойду к себе.
Все же спальня у соседа была одна, как и у меня, и злоупотреблять его гостеприимством не хотелось. Да он и не стал настаивать. Понимающе кивнул, проводил меня до квартиры и ушел, почти что приказав сразу бежать к нему, если вдруг станет плохо.
Оставшись в одиночестве, я вздохнула и подошла к окну, за которым бесились снежинки, похожие на белых мух. Мои пальцы впились в подоконник, а сердце на секунду сорвалось с ритма. Вчера я могла погибнуть. Погибнуть исключительно по собственной глупости. Я не послушалась госпожу Дивногор, которая просила не задерживаться в теплицах. Не сообразила поймать автомобиль или хотя бы добраться до трамвайной линии. А попав в снежный плен, из-за гордости не подумала о том, чтобы попросить помощи. И если бы не Эл… Его помощь оказалась так кстати. Будто сама Имилея привела его к гибнущей мне. Или духи-хранители, в которых верят местные. Удивительная удача.
В висках вдруг кольнуло, а внутри поселилось странное ощущение. Словно я забыла нечто очень-очень важное. Нечто, что хотела сохранить в памяти, но не смогла. И это случилось вчера… Плохое? Хорошее? Нет, скорее, странное. Как же я могла забыть… Богиня…
Прислонившись лбом к холодному стеклу, потерла виски. Но не помогло. Нужное воспоминание махнуло хвостом и исчезло, рассыпавшись изумрудными искрами.
Ай, ладно. Если это действительно важно, как-нибудь вспомнится. Если нет, то не вижу никакого смысла мучиться.
ГЛАВА 10
Эл оказался прав, и к вечеру снегопад прекратился. А на следующий день небо полностью очистилось от облаков, и ближе к обеду сосед зашел за мной, чтобы выполнить свое обещание. Нам явно придется провести некоторое время на улице, поэтому я решила одеться потеплее. Толстый вязанный свитер, теплые штаны, носки из кроличьего пуха. Эл посмотрел, как я ношусь по квартире в поисках запасных перчаток, и усмехнулся:
– Ния, не паникуй. Я не позволю тебе замерзнуть.
Я только покачала головой. Сам ресторатор, на мой взгляд, был одет крайне легкомысленно. Под небрежно распахнутым пальто виднелся только свитер, открывавший жилистую шею и ямку между ключицами.
– Главное, чтобы ты не замерз быстрее меня, – пробормотала себе под нос.
Перчатки в итоге нашлись, и я была готова выходить. Мы спустились к машине. Вернее, к сугробам, в которые теперь превратились оставленные у тротуара автомобили. Некоторые оказались засыпаны так, что невозможно было понять, что именно скрывается под снегом. Но Эл уверенно направился к одной из куч и отряхнул край капота.
– Стань мне за спину, – попросил он.
Я послушалась, и сосед пару раз стукнул по покрытому лаком металлу. Автомобиль странно вздрогнул, слегка вибрируя, и снег съехал вниз.
– Ничего себе, – ахнула я восхищенно. – Как это работает?
– Плетения, – пожал плечами Эл, открывая мне дверь. – Их тут много. Энергетические, защитные, бытовые.
– Понятно, – пробормотала я.
Еще одно подтверждение тому, что мой сосед – богатый человек. Неужели его ресторан приносит такой хороший доход?
Я не догадывалась, куда везет меня Эл, но искренне удивилась, когда автомобиль остановился возле «Приюта путника» – гостиницы, ставшей моим пристанищем по приезде в Эрнефъялл.
– Подожди пару минут, скоро вернусь, – попросил он, выходя на улицу.
– Ладно, – согласилась растерянно.
Его высокая фигура скрылась в дверях гостиницы. Интересно, зачем он туда пошел? Неужели хочет забрать кого-то?
Мысль о том, что к нам может присоединиться кто-то еще, не очень приятно царапнула внутри. Оказалось, во мне проснулась собственница и совсем не хотелось делить с Эла с другим человеком, не важно, мужчина это или женщина. В конце концов, он обещал изменить мой взгляд на зиму и снег. Значит, все его внимание сегодня должно быть посвящено только мне.
Но Эл вернулся один. Только нес в руках простой бумажный стаканчик.
– Держи, – он сунул его мне в руки.
Ноздрей коснулся знакомый запах.
– Это же горячий шоколад, – ахнула я.
– Он самый, – подтвердил Эл, выводя машину на дорогу. – Решил, что с ним тебе будет веселее ехать.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Он очень вкусный.
– Да, самый вкусный шоколад в городе, и достать его можно только в «Приюте путника». В нем хитрая смесь специй и еще кое-чего. Госпожа Милкинз ни с кем не делится рецептом.
– А ты смог бы разобрать на компоненты по вкусу и повторить?
– Легко, – пожал плечами сосед. – Но зачем? Госпожа Милкинз искренне гордится этим рецептом. Я уважаю ее право на тайну и не стану ее никому открывать.
Я одобрительно улыбнулась. Это было очень благородно с его стороны.
За сутки, пока в городе господствовала буря, улицы здорово завалило снегом. Его расчищали: и рабочие с лопатами, и тяжелые машины, похожие на покрытых панцирем жуков. Но даже несмотря на это, мы ехали не слишком быстро, я успела выпить весь шоколад и теперь просто смотрела по сторонам. Город выглядел забавно. Деревья, фонари и крыши домов непогода одела в толстенькие снежные шапки. Витрины магазинов были изрисованы красивыми морозными узорами. Под стенами домов высились сугробы, которые туда нагребли рабочие. Во дворах и на площадях веселились дети, забрасывая друг друга слепленными из снега шариками.
– Это называется «играть в снежки», – пояснил Эл, заметив, что я увлекалась рассматриванием детей.
– Им нравится? – удивилась я. – Получать снегом в лицо?
– Нравится, – подтвердил Эл. – Они же дети. А ты явно не играла так в детстве.
– У нас просто не было снега, – пробормотала я смущенно, наспех придумав подходящие оправдание.
Не расскажешь же, что не в снеге дело. Что у меня вообще не было такого вот легкого и беззаботного детства, как у этой мелочи. Из меня почти с самого рождения начали лепить достойную дочь Дома Остролиста. Этикет, языки, верховая езда, танцы. Потом к этому добавились занятия магией, травами, тренировки памяти и логики. И никаких веселых игр со сверстниками. Никаких походов к друзьям. Неужели я никогда не была по-настоящему дорога своей семье, просто сама по себе, не как вложение сил и средств?
– Не грусти, Ния, – подбодрил Эл, словно догадавшись, о чем я думаю. – Сегодня неподходящий день для грусти. Мы едем развлекаться.
Мы проехали мимо городского центра, нигде больше не задерживаясь. Через кварталы коттеджей, похожих на пряничные игрушки, щедро политые сахарной глазурью, все дальше и дальше от дома. Эл вел автомобиль на выезд из Эрнефъялла, туда, где темнели горы. И только на самом краю города мы, наконец, остановились.
– Вылезай, – скомандовал сосед. – Приехали.
Я выбралась из машины, которую он оставил на специальной площадке, рядом с десятками других автомобилей. Мой чуткий эльфийский слух уловил музыку и голоса, доносящиеся откуда-то справа, из-за деревьев.
– Куда ты меня привез?
– Я же сказал – развлекаться. Пойдем.
Мы проехали мимо городского центра, нигде больше не задерживаясь. Через кварталы коттеджей, похожих на пряничные игрушки, щедро политые сахарной глазурью, все дальше и дальше от дома. Эл вел автомобиль на выезд из Эрнефъялла, туда, где темнели горы. И только на самом краю города мы, наконец, остановились.
– Вылезай, – скомандовал сосед. – Приехали.
Я выбралась из машины, которую он оставил на специальной площадке, рядом с десятками других автомобилей. Мой чуткий эльфийский слух уловил музыку и голоса, доносящиеся откуда-то справа, из-за деревьев.
– Куда ты меня привез?
– Я же сказал – развлекаться. Пойдем.
Он схватил меня за руку и потянул вперед. По неширокой тропинке, протоптанной до нас множеством ног, мы прошли через сосновый лес. А когда выбрались на открытое пространство, я изумленно ахнула.
– Ничего себе!
Между горными склонами, которые густо поросли деревьями, и берегом замерзшего озера лежала небольшая долина. По краям долины стояли высокие столбы, на которых натянули гирлянды из фонарей. Ближе к нам устроились уличные прилавки с яркими навесами, где явно продавалось что-то интересное. Из маленькой розовой палатки неслась бодрая мелодия. И везде были люди. Они танцевали возле палатки, толпились под навесами, выстраиваясь в очереди, гуляли прямо на льду замерзшего озера.
А на самих склонах происходило нечто очень странное. Люди съезжали по снегу вниз, привязав к ногам длинные узкие дощечки и отталкиваясь палками. Никогда такого не видела.
– Что они делают? – спросила, дернув своего спутника за рукав.
– Катаются на лыжах.
– На лыжах?
– Да. Видишь дощечки на ногах? Это лыжи. Любимое зимнее развлечение на Севере.
– С ума сойти можно.
– Хочешь попробовать? – предложил Эл.
– Попробовать? – я вытаращилась на него самым неприличным образом. – Боюсь, первая же попытка будет стоить мне если не жизни, то здоровья точно.
И вся моя эльфийская ловкость не поможет. Вообще не представляю, как люди это делают.
– Ладно, – ничуть не расстроился сосед. – Придумаем для тебя что-нибудь другое. Пойдем.
Подхватив под руку, он повел меня вперед. Туда, где веселились и танцевали люди. И им явно не мешали ни холод, ни снег. Хотя, по правде говоря, было не так уж и холодно. Наверное, исключительно из-за того, что погода установилась абсолютно безветренная. Да и вообще, вокруг оказалось очень красиво. Сугробы под светом фонарей сверкали тысячами ярких искорок. На столбах, навесах и палатках висели цветные гирлянды из лент и шишек. К небу вздымались острые пики гор. А справа, за озером, из-за горизонта лениво поднималось солнце, раскрашивая небо розовым и желтым.
– Ты голодна? – спросил у меня Эл.
– Пока нет.
– Тогда пойдем туда, – он потянул меня к озеру, на льду которого собралась толпа. – Сейчас начнется кое-что интересное.
Мы пробрались сквозь толпу и вышли на площадку. Я недоуменно нахмурилась. Здесь прямо во льду вырубили огромную прямоугольную прорубь метров тридцать длиной. С правой стороны стояло несколько палаток. Из них выходили мужчины в халатах и останавливались на краю проруби, возле самой воды.
– Что происходит? – спросила я.
– Традиционный заплыв сообщества «Северных пловцов», – огорошил Эл.
– Прости, что ты сказал? – я решила переспросить. – Заплыв?
– Да. Соревнования. Кто быстрее переплывет прорубь.
– Конечно, – рассмеялась искренне. – Так я и поверила.
– Это не шутка. Они собираются каждый год, чтобы поплавать в замерзшем озере. Еще есть те, кто не боится и зимнего моря, но таких экстремалов совсем мало.
– Нет. Не верю.
Плавать в ледяной воде? Невозможно. Люди ведь такие слабые и хрупкие. А холод убивает и выносливых эльфов.
– Смотри, – улыбнулся мой спутник.
Я прищурилась, не отрывая взгляд от проруби. Выстроившиеся у воды люди сбросили халаты, оставаясь в летних купальных костюмах. Раздался громкий свисток, они дружно прыгнули в воду и поплыли к противоположному краю.
– О Богиня, – выдохнула, вцепившись в рукав соседа. – Эл, они все сумасшедшие, да? Точно сумасшедшие.
– Нет, – рассмеялся он, ненавязчиво привлекая меня к себе. – Просто им это нравится. Они приучили себя к холодной воде и теперь могут плавать даже в самую суровую зиму. Недолго, конечно, но тем не менее…
– Невероятно, – прошептала я, глядя на все это огромными глазами.
А люди плыли. Плыли, разбрызгивая во все стороны воду, словно вообще не ощущали холода. Добравшийся до финиша первым кряжистый усач ловко выбрался на лед под радостные вопли толпы. Он развернулся к болельщикам и поднял руки в жесте триумфа, довольно хохоча и не замечая, как его роскошные длинные усы быстро покрываются инеем, а от тела идет самый настоящий пар.
Скоро к нему присоединились и другие пловцы. Они выбирались на лед, поздравляли друг друга, обнимались и бежали к палаткам, где их ждали с огромными полотенцами и кружками чего-то горячего. А на старте уже выстраивалась следующая группа, в которая даже были женщины. Толпа ликовала.
– Таких заплывов будет десять, – сообщил мне Эл. – Потом по времени выберут победителей и наградят.
– Награда должна быть очень щедрой, чтобы ради этого люди лезли в прорубь.
– Нет, приз чисто символический, на самом деле. Они делают это исключительно из удовольствия.
– С ума сойти, – покачала головой. – Им действительно нравится?
– Просто посмотри на их лица, Ния.
Я посмотрела. И как бы ни было сложно поверить, но, кажется, Эл говорил правду. На лицах участников сияли азарт, предвкушение, ликование. Зрители разделяли их эмоции. Кто-то подбадривал своих любимчиков, кто-то переживал за всех сразу, кто-то делал ставки. А громкий голос, явно усиленный магией, уже представлял следующих участников и приглашал их на старт.
– Давай, Бригитта! – заорали рядом. – Порви их всех!
Высокая блондинка с уложенной вокруг головы косой услышала вопль и помахала нам. Она сбросила халат, оставаясь в костюме, который подчеркивал ее длинные ноги, крутые будра и пышную грудь. Толпа одобрительно зааплодировала. А меня кольнуло странное чувство. Эл ведь тоже на нее смотрит. Ему нравится то, что он видит? Может именно таких женщин предпочитает мой спутник: ярких, фигуристых, сильных? А я, стройная и изящная, как и все эльфийки, совсем на нее не похожа.
О Богиня, кажется, я начинаю ревновать. Никогда раньше не испытывала этого чувства, но понимаю, что в ревности нет ничего хорошего. Даже с учетом того, что я сама до сих пор не решила, какие отношения с соседом мне нужны. Или уже решила? Раз попросила прощения и признала, что он интересен мне, раз согласилась пойти гулять, значит, почти что согласилась на его ухаживания. Как же это сложно…
Чтобы отвлечься, я сосредоточила все свое внимание на проруби. И смогла по-настоящему втянуться. Искренне болела за пловцов, подбадривала их вместе со всеми, громко кричала, забыв о своем воспитании. Мне правда было ужасно весело. И совсем не холодно.
Когда заплывы закончились, устроители стали награждать победителей. На первом месте оказался огромный бородатый мужчина, похожий на медведя, на втором – та самая Бригитта, а на третьем – худой светловолосый парень с оттопыренными ушами. Его уши полыхали на морозе двумя красными фонарями, но он не обращал на это внимание, принимая поздравления.
– А по нему ведь и не скажешь, что он на такое способен, – заметила я, глядя на блондина.
– О да. Но этот парень не так уж и прост. Между прочим, он инспектор нашего Следственного управления. Трой Мелвин.
– Надо же.
– Внешность обманчива, Ния, – со странной улыбкой произнес Эл. – Очень и очень обманчива.
Мне почему-то почудился намек на мою собственную личину. Но такого намека быть просто не могло, ведь господин ресторатор о ней не знал. Поэтому я кивнула, принимая замечание, и сообщила:
– Есть хочется. Пойдем искать себе еду?
– Не вопрос. Я большой спец по еде.
Эл отвел меня к прилавкам, вокруг которых витали очень аппетитные запахи. Осмотрелся немного и резюмировал:
– Из всего, что тут есть, рекомендую мясо на углях и сладкие вафли.
– Хорошо. В этом вопросе я полностью доверяю тебе.
И не зря. Мясо, которое мне принес Эл, оказалось очень нежным и сочным, с терпким дымным ароматом. Толстенькие вафли порадовали поджаристой корочкой и облачком взбитых сливок сверху. А горячее вино со специями согрело изнутри до самых кончиков пальцев.
– Ну как, готова гулять дальше? – спросил мой спутник, глядя, как я довольно жмурюсь, попивая вино.
– И куда ты собираешься меня вести?
– Увидишь, – хитро улыбнулся Эл. – Тебе понравится.
Мы двинулись к горным склонам, куда, где катались люди.
– О нет, – рассмеялась я. – Ты же не думаешь поставить меня на эти… лыжи?
– Не сегодня. Но там есть еще кое-что.
Он подвел меня к крайнему левому склону. Тот оказался не таким длинным, и на нем люди катались на чем-то вроде низких санок. В одиночку, парами, целыми семьями. Санки можно было взять тут же напрокат.
– Хм, ну ладно, – не слишком уверенно пробормотала я.
– Тебе понравится, – снова повторил Эл.
По крепкой деревянной лестнице мы забрались на самый верх горки. Там мой спутник получил у работника простые санки и поставил их на край склона.
– Садись, – скомандовал он.
Я осторожно села спереди. Эл устроился позади и обхватил мою талию руками, прижимая к себе. Я вытянула шею, чтобы посмотреть вниз. По спине побежали мурашки. Снизу горка казалась не такой уж и крутой, а вот сверху все виделось совсем по-другому. Нет, убиться мне точно не грозило, но вряд ли в падении будет что-нибудь приятное.
– Готова? – дыхание Эла пощекотало мне щеку.
– Не знаю.
Голова слегка кружилась от винного хмеля. А близость мужчины будоражила. Пусть нас и разделяли толстые слои одежды, сидеть в его объятиях оказалось приятно.
– Доверься мне, цветочек.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептала я.
– Еще бы, – усмехнулся Эл. – Поехали!
Он оттолкнулся, и мы понеслись вниз. Санки сразу же набрали приличную скорость. В лицо ударил ветер, щедро перемешанный с колкими снежинками, растрепал выбившиеся из-под шарфа пряди волос. Я не визжала, как это делали другие девушки, но дыхание на секунду перехватило, что заставило меня вцепиться в руку Эла. Желудок скрутило щекотным спазмом. Мы пролетели по склону, потом начали тормозить и остановились на большой расчищенной площадке, в конце которой был насыпан рыхлый сугроб для самых шустрых.
– Вставай, – сосед сдернул меня с санок и поволок в сторону. – Здесь нельзя зевать.
Я согласна кивнула и пошла за ним. Сталкиваться с кем-то мне точно не хотелось.
– Ну как? – спросил Эл, когда мы сдали санки работнику, прицепившему их на специальный подъемник, который доставлял наверх.
– Знаешь, а мне понравилось, – выпалила я, вспомнив захватывающие дух ощущения. – Давай еще?
– Сколько пожелаешь. – Мой спутник отвесил мне шутливый поклон. – Пойдем.
И мы пошли. Съехали сверху еще не раз и не два, наслаждаясь скоростью. Накатавшись как следует, снова сходили перекусить. После этого, не слушая никаких возражений, Эл повел меня к озеру, где люди строили снежную крепость. Нам пришлось поучаствовать в постройке. А потом все разделились на две команды – защитников и штурмующих – и устроили захват этой самой крепости. Мы с соседом попали в отряд защитников, вооруженных снежными шариками, слепленными прямо там. Конечно, я не рискнула бросать их в полную силу, понимая, что снаряд, запущенный рукой чистокровной эльфийки, может проломить кому-нибудь череп. Но несмотря на это, быстро вошла во вкус и стала искренне стараться не допустить к родным стенам врагов. Правда, даже эльфийская ловкость и реакция не спасли меня от участи быть забросанной снегом. Потому что битва была такой напряженной, что в итоге наша крепость не выдержала напора и рухнула, завалив и защитников, и нападающих. Но это никакого не расстроило, и мы весело откапывались, помогая друг другу.
В общем, обратно мы возвращались уже под вечер, уставшие, но довольные. Эл предложил заехать в какой-нибудь ресторан, но мне хотелось домой, поэтому я отказалась. Сосед не стал настаивать и повел автомобиль на Еловую площадь. А уже возле наших дверей, когда я собралась прощаться, поинтересовался:
– Ну и как тебе сегодняшний день?
– Отлично, – ответила я, открыв свою дверь и стаскивая пальто. – Это было здорово. Совсем не ожидала, правда.
– То есть, ты подтверждаешь, что зима и снег не так уж и ужасны? – По губам мужчины скользнула очень хитрая усмешка.
– Подтверждаю, – ляпнула, не подумав.
– Чудно, – Эл расплылся в улыбке. – Значит, я выиграл, и ты должна мне поцелуй.
Я растерянно моргнула. Ведь точно, мы же поспорили вчера. И как можно было про это забыть?
На секунду мелькнула мысль, что у меня вполне натурально получилось бы изобразить разочарование и недовольство, чтобы не проигрывать. Но я быстро ее отмела. Эл честно выиграл, и обманывать его мне не хотелось. День и правда получился замечательный. Я совсем забыла про мороз, про неприятие местной погоды, и искренне развлекалась вместе со всеми. Так что…
– Да, ты победил, – признала искренне. – И когда ты хочешь получить свой приз?
– Прямо сейчас, – сказал ресторатор. – К чему тянуть?
Но прежде, чем я успела уточнить, кто кого будет целовать и как, он сделал шаг вперед и прижал меня к себе. И поцеловал.
О Богиня, что это был за поцелуй! Эл ласкал мои губы так, будто имел на это полное и безоговорочное право. Будто я принадлежала ему вся: от кончиков пальцев до кончиков волос, со всем своим непростым прошлым и туманным будущим. А я была совсем не против принадлежать… Плавилась в его руках. Поддавалась, как гибкая лоза. Наслаждалась сильными объятиями, чужим теплом, терпким запахом леса, исходившим от мужской кожи.
Я забыла обо все на свете. О собственном происхождении. О фальшивой личине. О самовлюбленном Келемисе, чьи притязания выгнали меня из родного леса. Внутри головы стало пусто и одновременно очень легко. И это оказалось прекрасно.
– Что ж, – прошептал Эл хрипло, когда нам пришлось оторваться друг от друга, – ради такого я готов спорить с тобой хоть каждый день.
– Мне нужно подумать над вашим предложением, – выдавила, осторожно высвобождаясь из его объятий. Мне вообще нужно было над всем этим подумать.
К чести ресторатора, задерживать и настаивать на продолжении он не стал. Выпустил, поправив мои волосы, и улыбнулся:
– Отвезу тебя завтра утром в теплицы.
– Хорошо, – кивнула я и отступила в квартиру.
– Тогда доброй ночи, Ния. – Он не спускал с меня глаз.
– Доброй, Эл.
Оказавшись в собственной прихожей, я захлопнула дверь. Устало потерла ладонями лицо и стащила сапоги. Мои щеки горели, а губы еще хранили вкус чужих. В голове творился полный разброс, как любила говорить госпожа Дивногор.
Раздеваясь на ходу, я дошла до ванной и включила горячую воду. Капнула в нее пару капель редкого масла золотой розы, привезенного из Имиль-та-Эли. И только когда погрузилась в ароматную пену, позволила себе думать.
Сейчас Эл явно продемонстрировал, как сильно неравнодушен ко мне. И я бы обманула саму себя, если бы сказала, что меня это не волнует. Волнует, и еще как, хотя это не слишком нормально для дочери Дома Остролиста. Да, если бы месяц назад кто-то сказал, что мне понравится целоваться с человеком, я бы только посмеялась над этим глупцом. Но сейчас…
Мне действительно понравилось. Эл определенно опытный мужчина, который знает, как нужно ухаживать за женщиной. Мне интересно с ним. Мне льстит внимание. Нравятся его манеры, готовность прийти на помощь, способность отступить, когда я даю понять, что не желаю продолжения. Да Келемис с его самовлюбленностью и напором и рядом не стоял со скромным ресторатором из Эрнефъялла.
Вот только он человек. И дело даже не в том, что отношения с человеком среди эльфов считаются явлением недопустимым и презираемым. В конце концов, я и так пошла против собственного рода и одного из самых влиятельных Домов. Сейчас мне совершенно наплевать на мнение собратьев. Возраст – вот в чем главная проблема. Сколько лет Элу? Явно не больше тридцати пяти. А мне шестьдесят два. Серьезная разница. Да, сейчас она не заметна, через несколько десятков лет… Люди живут лет сто пятьдесят, если не ошибаюсь, когда средний эльф легко может дотянуть и до тысячи.
Споткнувшись о такую солидную цифру, я тряхнула головой. Какой смысл переживать о том, что будет через десятки лет? Я все равно не собираюсь задерживаться в Эрнефъялле надолго. Два-три года, может быть пять, и все. Так почему бы не завести ни к чему не обязывающий роман? Сам Эл тоже вряд ли настроен серьезно, потому что я совсем не похожа на женщину, с которой хочется создать семью. Мы оба будем в выигрыше.
От принятого решения на душе стало легко даже несмотря на то, что мне показалось на секунду, будто я обманываю саму себя этими коварными планами. Пусть вес идет, как идет. Я улыбнулась и дунула на комок пены, отчего она разлетелась по ванной мелкими пузырьками. Все-таки жизнь налаживается. У меня есть жилье, есть работа, а теперь еще и мужчина. Так что долгая зимняя ночь может оказаться не такой уж унылой и беспросветной.
ГЛАВА 11
Утром я уже не удивилась, услышав негромкий стук в дверь. Бросила мимолетный взгляд в зеркало, убеждаясь, что выгляжу прекрасно, и отправилась открывать.
– Доброе утро, – поздоровался Эл и кивнул на поднос в руках. – Завтрак. Почти в постель.
– Доброе, – усмехнулась я, пропуская его в квартиру. – Ты вовремя, у меня как раз есть время на завтрак.
– Я же рассчитал, – довольно заявил он, устраивая поднос на кухонном столе.
Сняв крышку, увидела нарезанное тонкими ломтиками вяленное мясо, ноздреватый сыр и слойку, украшенную свежими ягодами. Рядом стояла чашка с горячим шоколадом, а в небольшой широкой вазочке плавал махровый цветок хризантемы.
– О… – моргнула растерянно. – Хм, спасибо. Это… очень романтично.
Никто никогда не делал для меня такого. И на душе вдруг стало очень тепло.
– Не за что, – улыбнулся Эл.
– Откуда шоколад?
– Из «Приюта путника».
– Ты ездил туда за ним? – изумилась я. – Просто ради того, чтобы принести мне?
– Ну да, – Эл невозмутимо пожал плечами. – Почему бы и нет? Мне совсем не сложно. Погода хорошая, гостиница всего в шести кварталах отсюда.
– Да, но… – я замялась, подбирая слова, а потом махнула рукой. – Спасибо.
– Люблю радовать свою женщину, – мурлыкнул господин ресторатор, словно кот.
– Ах, то есть, я уже «своя»? – прищурилась хитро.
– Ты против? – вопросом на вопрос ответил Эл.
Я усмехнулась. Тут требуется однозначный ответ. Который и определит, как мы будем жить дальше. Впрочем, решение ведь было принято еще вчера…
– Не против, – кивнула, стараясь не выглядеть слишком уж довольной.
– Ну раз так… – лукаво улыбнулся Эл и ухватил меня за руку, притягивая к себе. – Сделаем это утро по-настоящему добрым.
Я снова поцелуй, лишающий воли, памяти и разума. Крепкие объятия, в которых так уютно и надежно. Умелые ласки, разжигающие в крови пожар. Наверное, если бы не работа, он мог бы перерасти в нечто большее, но мне пришлось собрать силы в кулак и отстраниться.
– Прекрасное утро, – выдавила хрипло. – Вот только еще немного, и я опоздаю. Нельзя же бросать такой завтрак.
– Не смею мешать, – с серьезной миной кивнул Эл, но в его глазах плясали смешинки. – Ешь.
На работу я не опоздала. Машина остановилась перед воротами теплиц за восемь минут до начала рабочего времени.
– Жаль, не получится сегодня забрать тебя. Очень много дел.
– Бывает, – пожала плечами. – Ты же не обязан посвящать мне все свое время.
– Рад, что мне досталась такая понимающая женщина, – усмехнулся Эл и потянул меня к себе. – На удачу…
Из автомобиля я выбиралась растрепанная, но довольная. Все же романтика – это не так уж и плохо. Особенно с мужчиной вроде Эла.
***
Рутинное совещание в кабинете главы Следственного управления Эрнефъялла было долгим, но без неожиданностей. А после Ирия д’Эстар попросила задержаться Бьорна Соррена и Троя Мелвина.
– У меня есть для вас задание. – Она достала из ящика стола тонкую папку и открыла ее, развернув к подчиненным. – Неофициальное.
– Хм, знакомое лицо, – хмыкнул медведь, доставая оттуда большую фотографию. – Это же Ленокс Гольбер. Вы спрашивали недавно.
– Да, Гольбер. Есть вероятность того, что этот человек сейчас в Эрнефъялле. И может быть замешан в одном очень нехорошем деле. Но опять же, это только вероятность.
А все потому, что он остался единственным подозреваемым. Коллеги Раэна проверили двух других и выяснили, что Ойлер Корт обосновался в Равене. Взломщик подустал от своей криминальной карьеры и согласился сотрудничать со следователями, вскрывая им сложные запоры. А Тимар д’Омри перебрался в поместье в глуши, потому что влюбился в молодого доктора, которая приехала в деревню поблизости, отрабатывать практику после университета.
– Нам нужно его отыскать? – Мелвин, как всегда, зрил в корень.
– Было бы неплохо, – усмехнулась Ирия. – Я хочу поручить это дело вам, как сотрудникам неболтливым, ответственным и очень толковым. Плюс, вы сейчас не так загружены текучкой, как остальные.
– В чем именно может быть замешан Гольбер?
– В похищении детей, – немного подумав, ответила шеф д’Эстар.
– В похищении детей? – взвился медведь.
Его злость была вполне понятна. Полуоборотень всего пару месяцев назад обзавелся потомством и теперь крайне нервно реагировал на новости, связанные с детьми.
– Успокойтесь, Соррен, – попросила Ирия. – Я понимаю, как сильно вас это злит, но давайте будем в первую очередь профессионалами. Вы сможете сохранить холодную голову?
– Смогу, – буркнул тот, садясь на место.
Мелвин успокаивающе похлопал его по плечу и спросил:
– Расследование будет совсем неофициальным?
– Верно. Походите по городу в гражданском. Покажите фото Гольбера в гостиницах, только осторожно. Поспрашивайте участковых стражей. Возможно у кого-то на участке появился новый жилец. Спросите своих осведомителей. Если что нароете, сразу докладывайте мне.
– Сделаем, – следователи синхронно кивнули и поднялись. – Мы заберем фото?
– Да, пусть Хельга снимет вам копии.
Подчиненные ушли. Но шефу Следственного управления не пришлось долго скучать в одиночестве. Постучав для порядка, в кабинет зашел тот, кого она всегда была рада видеть.
– Привет, – улыбнулся Раэн. – Будешь обедать?
– Буду, – кивнула Ирия.
– Правильное решение, – хмыкнул мастер струн и пристроил бумажный пакет на стол в углу.
Несколько лет назад, несмотря на вялые протесты супруги, предпочитавшей в кабинете только работать, он устроил там уголок для отдыха.
С удобным диваном, столиком, шкафчиком для всяких мелочей вроде тарелок, чашек и салфеток. И теперь Ирия, которая до их встречи частенько забывала нормально пообедать, имела возможность делать это с полным комфортом.
– «Серебряная звезда»? – хмыкнула Ирия, рассмотрев надписи на картонных коробках с блюдами. – Решил навестить оплот местного криминалитета?
– Совместил приятное с полезным. Все же повара у Эла – что надо.
– И по половине тюрьма плачет.
– Зато сейчас они честно приносят пользу обществу, – произнес Раэн, выкладывая на тарелку салат с говядиной. – Приятного аппетита.
– Спасибо.
Некоторое время тишина кабинета разбавлялась только стуком приборов о фарфор. Работа следователей не была простой и выматывала, даже если целый день не приходилось выходить из кабинета. Поэтому ни Ирия, ни Раэн на аппетит не жаловались. Особенно сейчас, когда мастер струн не позволял супруге пренебрегать собой, как это бывало раньше.
– Так все-таки, что ты делал в «Серебряной звезде»? – спросила Ирия, когда первый голод был утолен.
– Встречался с одним информатором. Он клялся и божился, что ничего не знает о похищениях детей. Но подтвердил: по теневому Эрнефъяллу стали ходить нехорошие слухи о местном короле. Кто-то умело мутит воду, разогревая недовольство.
– Патрули усилить, что ли, – скривилась Ирия.
– Я уже предупредил патрульную службу. И показал им снимок этого Гольбера, мало ли, попадется на глаза.
– Сомневаюсь, что нам так повезет.
– Кто его знает, – Раэн пожал плечами и подвинул поближе к жене тарелку с мясными рулетами со спаржей и сливочным соусом. – А еще я подкинул Элу одну идею. Второй ребенок ведь болен, и болен серьезно. Вполне возможно, что наш похититель узнал об этом, когда ему стало плохо. И раз пошел грабить аптеку, либо сам разбирается в медицине, либо обратился к врачу.
– Логично, – медленно кивнула Ирия.
– Так что я посоветовал Элу потрясти врачей, которые могут оказывать услуги неофициально, – признался Раэн.
– Хорошая идея. Главное, чтобы не слишком сильно тряс, – хмыкнула его супруга. – Интересно, почему он вообще пошел именно грабить аптеку? А не просто купил этого… аппалуса?
– Может боялся, что его будут ждать? – предположил мастер струн. – Я узнавал: экстракт аппалуса продается всего в двух аптеках в городе. И в обе после похищения приходил некий мужчина, который просил аптекарей сообщить ему, если кто заинтересуется этим лекарством.
– Жаль, он не догадался устроить засаду. – Ирия вздохнула и отставила пустую тарелку. Да, готовили в ресторане Эла и правда великолепно.
– М-да. Ну ничего, найдем мы мерзавца. Обязательно найдем.
– Где же он может прятаться? Это не заброшенное здание, не прибрежные пещеры, ведь детям нужны хотя бы минимальные удобства. Там не должно быть любопытных соседей или чересчур бдительных консьержей. Я бы на его месте выбирала какой-нибудь коттедж на границе с промышленным или торговым районом. Или небольшой теплый склад. Или неиспользуемый магазин…
– Я вчера по старой памяти навестил замок Лимберг, просто на всякий случай. Ожидаемо, там никого нет.
– Да, – рассеянно кивнула Ирия. – Все же тащить туда детей – слишком сложно.
– Я сейчас больше всего надеюсь на Эла, – признался Раэн. – Мне кажется, эту рыбу проще ловить с его берега.
– Было бы неплохо. В конце концов, от этого остроухого прохвоста вряд ли кто-нибудь уходил…
***
Этой же ночью
Несмотря на то, что несколько минут назад наступила полночь, окно в небольшом коттедже уютно светилось. Но обитатель оного коттеджа не догадывался, что скоро его вечер перестанет быть томным.
Доктор Бенедикт Столь как раз готовился ко сну. Этот невысокий пухленький мужчина, похожий на шарик, вышел из ванной в мягком домашнем халате, благоухая любимым лавандовым мылом. Забрался на кровать, под толстое одеяло, и взял с тумбочки заблаговременно приготовленный стакан с теплым молоком, которое долго не остывало из-за особой греющей подставки.
Больше всего на свете он ценил уют и комфорт. Ну и, разумеется, деньги, которые этот самый комфорт обеспечивали. Благодаря им у доктора был и коттедж с красивой удобной мебелью, выбранной самолично. И щегольские костюмы, пошитые из дорогих тканей. И экономка, которая вела хозяйство. И даже это теплое молоко, купленное у лучшего фермера.
Господин Столь сделал глоток и довольно зажмурился. Температура молока была идеальной, а капелька меда, как всегда добавленная загодя, осела на языке приятной сладостью. Самое то для иммунитета и спокойного здорового сна.
Но наслаждаться напитком доктору помешал странный звук, очень похожий на хлопок входной двери. Ленивая расслабленность сразу слетела. Он знал, что его экономке не было никакого резона возвращаться, грабители дом обходили стороной, а значит, к нему мог пожаловать один из тех самых, особенных гостей.
Доктор выбрался из кровати и затянул пояс халата. Никто из его коллег и знакомых не догадывался о том, что кроме вполне себе легальных услуг господин Столь не отказывался иметь дел с и теми, кто не хотел обращаться за помощью официально. Ему было все равно, кого лечить, лишь бы платили деньги. А умение держать язык за зубами приносило ушлому доктору весьма солидный доход.
Вот и сейчас, он вышел в гостиную, надеясь на то, что ему привалило очередное выгодное дельце. Но когда зажег настенную лампу и увидел высокую фигуру, с ног до головы укутанную в черный плащ, испуганно замер. Интуиция у доктора работала хорошо, и он сразу ощутил исходящую от чужака опасность.
– Чем я могу вам помочь? – тем не менее, спросил господин Столь, прочистив горло.
– Пару недель назад к тебе могли приводить мальчика одиннадцати лет, – произнес гость. – Больного мальчика, чья болезнь лечится настойкой морского аппалуса. Был такой пациент?
– Мальчик? – У доктора вспотели ладони. – Нет, не было.
По-другому он и не мог ответить. Доктор Столь обещал своим пациентам полную конфиденциальность. И если ее нарушить, клиенты перестанут обращаться. А кое-кто может и отомстить за излишнюю болтливость. Этот человек же… За чем бы ни пришел, уйдет отсюда ни с чем, хотя господин Столь прекрасно понял, кто именно интересует незнакомца в плаще.
– Почему мне кажется, что ты лжешь? – вкрадчиво протянул ночной визитер.
– Я не лгу. Впрочем, если бы что-то знал – не сказал. Врачебная тайна свята.
Врачебная тайна и солидная сумма, которую доктор получал за свои услуги, конечно.
– Хм… – пробормотал гость.