Глава 45. Под сенью Дракона

Сайра

Тропинка, извивающаяся меж замшелых валунов, вывела нас к самой кромке воды, туда, где мир сужался до полосы влажного серебрящегося в лунном свете песка, зажатого между темным монолитом утесов и бескрайней, дышащей бездной океана.

Здесь, вдали от огней дома, ночь казалась первозданной, густой и бархатной. Над нашими головами, разрезая чернильное полотно небосвода, пылала «Слеза Дракона» — великолепный росчерк космического льда и пламени, чей хвост рассыпался мириадами алмазных искр, отражаясь в зеркале прилива.

Мы стояли молча, оглушенные величием момента, чувствуя, как соленый ветер путает волосы и холодит разгоряченную дневным зноем кожу. Я смотрела на комету, на этот символ вечного движения, но чувствовала на себе пристальный взгляд Тирена. Повернувшись, я увидела в его глазах, обычно скрытых за броней цинизма, нечто новое — глубокое, темное и пугающе искреннее.

— Я понял, — его голос прозвучал тихо, почти теряясь в рокоте волн, но каждое слово отзывалось вибрацией в моем сердце. — Все то, что ты пыталась показать мне, Сайра.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию, но не вторгаясь в мое пространство, а словно приглашая разделить его.

— Свобода, желания, жажда удовольствия... Я считал это слабостью, но теперь я понял... Вернее, понял давно, но принял только сейчас. Это единственное, что имеет значение. Та искра, что заставляет нас чувствовать себя по-настоящему живыми в те редкие мгновения передышки между наигранностью общества и смертельной опасностью.

— Все так, — улыбнулась я. — У нас слишком мало жизней, чтобы отказывать себе в праве просто быть.

Ладонь Тирена медленно поднялась, касаясь моей щеки. Пальцы, привыкшие сжимать рукоять бластера, были невероятно нежными, почти невесомыми, очерчивая линию моей скулы.

— Я...

Тирен не дал мне договорить. Его губы накрыли мои, мягко сминая своим напором. И в этом поцелуе не было привычной для нас игры, не было попытки перехватить контроль или доказать превосходство. Это было признание, растворенное во вкусе соли и ночи.

Впервые мы стояли друг перед другом без званий и статусов — просто мужчина и женщина, сбросившие оковы прошлого. Я ответила ему с той же открытостью, позволяя своим рукам зарыться в его густые волосы, притягивая ближе, стирая последние миллиметры между нами.

Я кусала губы Тирена, он ласкал языком мой рот, наш поцелуй становился все более глубоким, а прикосновения — более дерзкими, сдирающими легкую одежду.

Мы опустились на ткань на песке. Прохлада ночного воздуха контрастировала с жаром наших тел, сплетающихся в едином ритме. Медленно, смакуя каждое касание, Тирен изучал меня заново. Его руки скользили по моей коже, запоминая каждый изгиб, каждую впадинку, и в этих прикосновениях сквозило благоговение, от которого у меня перехватывало дыхание.

Его горячие губы целовали мою шею, спускаясь ниже, к груди, пока умелые руки гладили бедра и сжимали ягодицы. Когда Тирен прикусил мой сосок и одновременно скользнул пальцами под мои трусики, я громко вскрикнула. Все мои нервы натянулись до предела от этой непривычно медленной ласки.

— Какая же ты пьянящая. Твой запах, твое тело, — прошептал Тирен.

Я провела ладонями по его широкой спине, чувствуя, как перекатываются литые мышцы под смуглой кожей, как его сердце бьется в унисон с моим. Здесь не было места спешке или грубости. Мы двигались плавно, подобно приливу, накатывающему на берег.

Я опустила одну руку и начала медленно поглаживать его эрегированный член, из-за чего Тирен зарычал и снова впился в мои губы поцелуем. Его пальцы скользнули в меня, затем вышли, размазывая смазку и поглаживая клитор. Я дернулась бедрами ему навстречу, пока мы ласкали друг друга, познавая какую-то совершенно новую грань близости.

Когда стоны с моих губ стали срываться слишком часто, Тирен наконец вошел в меня, и ветер подхватил мой сдавленный вскрик. Это было ощущение абсолютной, кристальной правильности происходящего.

Мы стали частью этой дикой стихии. Мои ноги обвили его талию, притягивая глубже, навстречу сладкому давлению, заполняющему пустоту внутри. Я смотрела в его глаза, в которых отражался свет далекой кометы, и видела в них свое отражение — настоящее, не скрытое макияжем и интригами. Каждое движение, каждый толчок рождали внутри волны наслаждения, которые расходились по телу, заставляя пальцы впиваться в его плечи, а губы искать его губы.

Это был танец на равных. Мы дарили и брали, вели и следовали, растворяясь друг в друге под аккомпанемент океанского прибоя. Мир сузился до ощущения его кожи на моей, до звука нашего прерывистого дыхания и того электрического напряжения, которое нарастало с каждой секундой.

И когда пик наслаждения накрыл нас, я выгнулась дугой, запрокидывая голову к звездам, чувствуя, как Тирен содрогается в моих объятиях. Мы сгорали в этом пламени, свободные и живые, под сенью пролетающего Дракона, оставив все страхи и сомнения далеко за пределами этого пляжа.