Глава 47. Яд в сердце

Тирен

Подвалы цитадели барона встретили меня удушливой, влажной жарой, пропитанной запахом окисленного металла и застарелого страха. Здесь, вдали от солнечного света и абрикосовых садов, время текло иначе — тягуче, отмеряемое лишь каплями конденсата, срывающимися с ржавых труб, да глухими стонами, эхом отлетающими от бетонных стен.

Я вошел в допросную камеру, на ходу закатывая рукава рубашки. В центре помещения, прикованный к металлическому стулу фиксаторами, сидел пленник — жилистый мужчина с безумным взглядом фанатика, чье тело покрывала вязь ритуальных татуировок. В углу, словно каменное изваяние, застыл барон Альт-Нан, наблюдая за происходящим с мрачным нетерпением.

— Он молчит уже час, — процедил барон, и его голос скрежетом прошелся по нервам. — Мы ломали ему пальцы, жгли кожу, но этот ублюдок лишь смеется и читает молитвы.

— Боль — грубый инструмент, если не уметь правильно им пользоваться, — спокойно ответил я, подходя к пленнику.

Я извлек из кейса нейростимулятор — тонкий, похожий на стилет инструмент, чей наконечник пульсировал мягким голубым светом. Пленник дернулся, его зрачки расширились, уловив угрозу, исходящую от этого изящного прибора.

В корпусе имперских дознавателей нас учили разным видам пыток, но это была моя любимая. Никакой крови или сломанных костей. Только устройство, снимающее фильтры с болевых рецепторов. Каждое прикосновение воздуха, каждый удар сердца будет ощущаться пленником как ожог раскаленным железом.

— Говори, как будешь готов, — произнес я почти ласково, вводя иглу точно в основание черепа жертвы, туда, где сплетаются нервные узлы.

Я медленно повернул регулятор мощности. Мужчина выгнулся дугой, его рот раскрылся в беззвучном крике, ибо связки спазмировало от перегрузки. Его глаза закатились, обнажая белки, пронизанные красной сеткой лопнувших капилляров. Я наблюдал за показателями на мониторе, хладнокровно удерживая его на грани безумия, не давая провалиться в спасительное забытье.

— Имя, — потребовал я, чуть ослабляя воздействие, позволяя ему сделать судорожный вдох. — Кто открыл Мелу ворота в город?

— Пекло... пожрет... вас... — прохрипел он, сплевывая кровь.

— Неверный ответ.

Я вновь повернул регулятор. На этот раз крик прорвался наружу — визгливый, нечеловеческий вой, от которого, казалось, дрожали сами стены. Я видел, как ломается его воля, как фанатизм выгорает под напором физиологического ужаса.

Пришлось еще несколько раз повторить вопрос и усилить мощность, чтобы дать понять — я не намерен играть в игры. Мне нужны были ответы, и лучше бы этому фанатику выложить все сразу, пока я не перешел к следующей фазе допроса.

— Говори! — приказал я ровным голосом. — Кто его покровитель?

Мужчина тяжело дышал и пытался бороться. Но как только моя рука дернулась, чтобы снова погрузить его в агонию, он завыл, а по его щеке скатилась одинокая слеза.

— Галая! — выкрикнул пленник, захлебываясь слюной. — Это была Галая!

Я замер, чувствуя, как ледяная игла пронзила мое собственное сердце, куда больнее любого стимулятора. Рука, державшая прибор, дрогнула.

— Галая? — переспросил я, надеясь, что ослышался. — Покровительница Обители?

— Она... — пленник обмяк в путах, словно из него выпустили воздух. — Она с самого начала была с ним...

Мир вокруг меня пошатнулся. Пазл сложился с оглушительным щелчком, являя картину чудовищного предательства. Галая. Роковая женщина, которая одним своим видом не внушала никакого доверия, заставила Сайру снизить бдительность, когда помогла ей со списками.

— Проклятье, — выдохнул я, отшвыривая стимулятор.

— Чертовы фанатики — сплюнул барон.

— Галая сейчас у Сайры, — я уже бежал к выходу, на ходу выхватывая коммуникатор, но сигнал предательски молчал — глушилки цитадели работали безупречно.

Я вылетел из допросной, игнорируя окрики охраны. В голове билась лишь одна мысль, пульсирующая в ритме бешеного галопа крови: я должен успеть. Сайра вернулась в свой разрушенный дом, думая, что идет вершить правосудие, но на самом деле она шла на плаху, заботливо приготовленную той, кого считала союзницей.

Я прыгнул в джет, оставленный на посадочной площадке. Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, рассекая воздух. Вейр-Сити расплывался в неоновое пятно за стеклом, но я видел перед собой лишь лицо Сайры. Если Галая причинит ей хоть малейший вред, я сотру этот город в порошок, но сначала вырву сердце предательницы голыми руками.