Глава 4

В кабинет Гесера я вошел в десять утра. Из Парижа мы прилетели в пять утра, после чего я довез Егора до ВДНХ, где по-прежнему жила его мать, лишь после этого поехал к себе и поспал от силы часа три.

Что-то героическое в этом было. Как и в непроницаемо-сдержанном выражении моего лица.

– Доброе утро, шеф, – сказал я. – Егор приехал в Москву, остановился у матери. Он готов при необходимости участвовать в наших операциях.

– Хорошо, – сказал Гесер, с любопытством изучая мое лицо. – Молодцы. Я рад.

– Могу я идти? – спросил я.

– Кхм… – Гесер замялся. – Это все? И никаких вопросов, споров и обвинений?

– Нет, – сказал я. – Можно идти?

– Подожди, – сказал Гесер. – Сядь.

Я послушно сел напротив.

– Антон, ты имеешь полное право возмущаться, – сказал Гесер. – Но я тебе вначале объясню – даже никакой магии в этом нет! Только психология. Понимание движущих людьми и Иными мотивов. Уговорить Егора приехать в Москву и согласиться на самоубийственную миссию мог лишь ты, да и то если бы искренне отговаривал…

– Шеф, я понимаю.

– Поэтому мне… – Гесер осекся. Нахмурился. – То есть действительно понимаешь? И не обвиняешь? И согласен, что Егор нужен?

– Мне крайне это неприятно, – сказал я. – Мы парню с детства жизнь испортили. Но ставки слишком высоки. Ни его, ни моя, ни ваша жизнь никакого значения не играет.

Гесер помолчал. Покрутил в пальцах авторучку. Зачем-то включил стоящий на столе ноутбук – и тут же захлопнул крышку.

– Так я пойду? – спросил я. – Или есть какая-то информация?

– Есть, – сказал Гесер хмуро. – Во-первых, я не стану больше играть с тобой втемную. Извини. Я не заметил, что ты действительно вырос.

– Принимается, – сказал я.

– Во-вторых, у меня нет полной уверенности в том, что нам нужно Зеркало. Аналитики дают тридцать процентов за Зеркало, двадцать за оборотней и пятьдесят – на что-то, чего мы не знаем. Не переживай за парня раньше времени, возможно, что он тут вообще не при делах.

– За это спасибо, – искренне ответил я.

– Третье – у Ольги какие-то проблемы с нашими кровососами, – сказал Гесер. – Иди к ней, она хотела все обсудить.

СМС застигла меня перед дверью в кабинет Ольги. Я достал мобильник, глянул. Номер был незнакомый.

«Бабушки всю ночь судили да рядили. Нет согласия. Завтра ночью второй сход. Юлия Тарасовна».

Да что ж это такое! Мир стремительно несется к своему концу, а эти старые ведьмы не могут выбрать себе новую Прабабушку. Хотя бы временно! Все равно есть изрядный шанс, что никто из Шестого Дозора не переживет встречи с Двуединым.

Но нет, они будут снова и снова собираться и спорить, кто из них старее, вреднее и гадостнее!

Я спрятал телефон и вошел к Ольге. Великая стояла у окна и курила в открытую форточку. Дым вытягивался на мороз мощной серой струей.

– Это вредно и запрещено правительственными указами, – сказал я.

Ольга кисло посмотрела на меня. Спросила:

– В Париже был?

– Ага.

– Завидую. Я как-то там провела замечательнейший год…

– У меня получилось пять часов, но тоже было неплохо, – согласился я. – Что там с вампирами?

– А что там с ведьмами?

– Обсуждают. Этой ночью опять соберутся.

– У вампиров… Сложно все у вампиров. Дело в том, что Мастер Мастеров погиб.

– Все-таки Лилит! – воскликнул я.

– Нет, Антон. Ты удивишься, но вовсе не она. Про эту Лилит даже среди вампиров никто ничего не знал. Уточни у Завулона, кто она вообще такая была.

– Почему я?

– Завулон к тебе хорошо относится, – сказала Ольга без тени улыбки. – Нет, Мастер Мастеров был всего лишь трехсотлетним польским евреем.

– Еврейский вампир? – поразился я. – Как-то он лихо нарушил все талмудические запреты.

– Не спорю. Так вот, был это действительно сильный вампир, с одной лишь слабостью – алкоголизмом. – Ольга щелчком пальцев отправила окурок за окно, закрыла форточку и села за стол.

Я сел напротив и сказал:

– Какая-то чушь! Крепкий алкоголь их сжигает!

– Крепкий. Он довольствовался кровью сильно выпивших людей. Отчасти это его и сгубило.

– Напился и попал под поезд? – скептически предположил я.

– Хуже. Поругался с главой варшавского Дневного Дозора. С которым всегда был в приятельских отношениях. Кончилось дуэлью.

– Ой-ой… – сказал я.

– Вампир проиграл, хотя шанс у него был. Высший против Высшего, маг обычно посильнее, но вампир был поопытнее… Но проиграл, полагаю – поскольку был пьян. Попал под «серый молебен».

– Почему я не слышал? – удивился я.

– Потому что это было в одна тысяча девятьсот восемьдесят первом году. Поссорились они, кстати, на политической почве – глава Темных был убежденным коммунистом и поклонником Ярузельского, в то время как вампир…

– Ольга, стоп! – Я поднял руки. – Меня не интересуют политические взгляды вампиров тридцать лет назад. Почему у вампиров с тех пор не было Мастера Мастеров?

– Да потому что новый Мастер Мастеров появляется, убив предыдущего. А если предыдущий погиб не от руки вампира – то за звание нового должны сразиться не менее двенадцати Мастеров – и остаться должен только один. Они, конечно, с технической точки зрения уже мертвые, Антон. Только жить все равно хотят. Один идиот, который бросает вызов Мастеру Мастеров, рано или поздно находится. А вот двенадцать придурков, которые отправятся на смертный бой, – такого пока не нашлось. И еще лет сто может не найтись. Профит с этого поста никакой, разве что самолюбию льстит. А проблем – выше головы.

– Matka Boska, jak mógł Wampir-Żyd zginąć od «Szarego Nabożeństwa» Ciemnego komunisty? Jak w ogóle u ich w głowach to godziło się? – воскликнул я.

Ольга иронически покосилась на меня.

– Ты что, Антон, вчера «Петрова» на себя наложил?

– Ну да, – смутился я. – Французский я не знаю, но для простоты общения… Как ты узнала?

– Ты сейчас по-польски возмущался, – хмыкнула Ольга. – «Петров» ведь вколачивает не один язык, а пятнадцать самых употребительных. Надо же, никогда не думала, что польский входит.

– Но как все-таки его угораздило?! – Я ударил кулаком по столу. – Мастер Мастеров – еврей! Это ведь оксюморон! Иудей не имеет права пить кровь!

– Он был нерелигиозным, – сказала Ольга с улыбкой.

– А глава Темных – коммунист? Как у него все это уживалось с научным атеизмом?

– Он объяснял способности Иных исключительно с материалистической точки зрения. Антон, хватит возмущаться. Это уже случилось, причем давно. Вампиры не особо рвались выбрать нового Мастера Мастеров. Не хотят и сейчас. Через три дня они собирают Высокую Ложу, но я бы не питала лишних надежд.

– Ольга, почему так? – спросил я. – У Дозоров нет общего руководства, только региональное. У оборотней в принципе нет главных. У вампиров и ведьм вроде как есть… А по сути, нет, сгинули главные – и вроде все только рады.

– Потому что мы одиночки, Антон, – ответила Ольга. – Мы даже не волки, те живут в стаях.

– Чушь, чушь, чушь! – Я взмахнул рукой. – Знаешь, что мне вчера сказал Егор? Я его предупреждаю, что не надо ехать. Предлагаю инициацию, чтобы он уже никогда не стал Зеркалом. А он говорит: «Да у какого человека тут могут быть сомнения, что тут выбирать-то!»

– Ну так он человек, – сказала Ольга. – Живой. Мятущийся. С идеалами и заблуждениями. А они – Иные. Вампиры. Нежить. И к тому же ты забываешь одну вещь, Антон. Именно вампиры, как мы теперь понимаем, считают себя самыми первыми Иными. Именно вампиры заключали договор с Двуединым. Может быть, они не так уж и рвутся с ним сразиться?

– Никто не любит кровососов, – кивнул я.

– Ты отстал от жизни, – сказала Ольга. – Их пиар-кампания была очень мощной, охватила почти все страны. Молоденькие девочки, если показать им настоящего вампира, сами с визгом кинутся к нему, подставляя шейку.

– Я тут недавно общался с молоденькой девочкой – она была не в восторге от вампиров.

– Так ее тетка сосала, – ухмыльнулась Ольга. – А был бы юный красавец, способный часами таскать ее на руках, – могло бы и иначе повернуться. – Она посерьезнела. – Пока мне помощь не нужна, Антон. Вампиры сидят в своем гнезде на Манхэттене…

– В Нью-Йорке?

– А где же еще? – удивилась Ольга. – Это их святыня! Мекка! Иерусалим! Там самое большое поголовье на душу населения, там самые старые ложи, клубы, салоны. Заведения легальные и нелегальные. Все там есть. Сейчас они будут судить и рядить, решать, что им выгоднее.

– И пить кровь.

– Да, конечно. – Ольга вздохнула. – Более того, поскольку сбор Мастеров в какой-то мере инициирован нами, я почти убеждена – им выдали дополнительные лицензии.

Я молчал.

– Жизнь – грязная штука, – сказала Ольга. – А жизнь после смерти – совсем уж мерзкая. Иди домой, Антон, и ложись спать. На тебе лица нет.

– Ведьмы тоже будут решать этой ночью, – сказал я. – Но я могу пока повозиться в архиве…

– Антон, ты работаешь в команде, – сказала Ольга. – Успокойся. Не пытайся успеть везде. Ты притащил Егора – молодец! Теперь отдохни хотя бы до вечера. Все думают. Все читают документы. Все расспрашивают самых старых Иных. Ты заслужил отдых.

Я встал и кивнул:

– Хорошо. Даже спорить не стану. Но займитесь особо этой вампиршей, которая писала мне послания из инициалов укушенных. Она ведь ухитрилась прогнать Двуединого, верно?

– Ею занимаются, не сомневайся. – Ольга нахмурилась. – Во всех направлениях работают. А твое направление сейчас – к постели.

– Слушаюсь, – сказал я.

Вообще-то я мог открыть портал даже из офиса Дозора. Или со двора.

Но я сел в завулоновскую машину, отъехал, припарковался на обочине возле магазина фермерских продуктов и импортного алкоголя. Это была зона платной парковки, но я решил, что Великий Темный не обеднеет.

В магазине я приобрел бутылку вина (вино было не лучшим, но искать хороший винный не хотелось), два килограмма отменной говядины, молоко-творог-яйца-колбасу, кило яблок, свежего хлеба, понемногу разных сортов оливок и острых перчиков, фаршированных сыром.

Потом я вышел из магазина, достал телефон и спрятал в бардачке машины, отошел с тротуара в узкий пустой проулок, закрыл глаза, представил требуемое место, произнес требуемые слова и подался вперед, в открывшийся передо мной портал.

– Папочка! – радостно взвизгнула Надя. – Ура! Папа пришел!

– И подарки принес, – сказал я, открывая глаза. На мне немедленно повисла Надя. – Ну, я же мокрый и холодный! Погоди секунду!

– Я соскучилась, – ответила дочь. – И не хочу ничего ждать.

Портал в убежище провешивала Надя. По ее уверениям, отследить его не было никакой возможности. Но я все-таки не собирался этим злоупотреблять. Я обнял дочь. Через мгновение подошла Светлана, укоризненно сказала:

– Я уж думала, ты не решишься нас навестить.

– Меня Ольга отослала домой, велела отсыпаться. Я решил, что дом там, где вы.

– Правильно решил, – подтвердила жена, обнимая нас обоих.

– Пакеты уроните! – воскликнул я.

– Пакеты на кухню! – скомандовала Светлана. Надя, обиженно надув губы, подхватила пакеты и понесла их «на кухню», то есть в нишу за занавеской.

– Хлеб, молоко, мясо, – гордо сказал я.

– Овощи принес? – деловито спросила Светлана.

– Овощи? – растерялся я.

– Ну да. В земле такие штуки растут, я их в суп кладу. Морковка, лук, картошка…

– Про овощи не подумал, – признался я. – Но я взял два кило хорошего мяса. Могу пожарить стейки! И кило яблок.

– Хотя бы помидоры? – спросила Светлана.

Я виновато развел руками. Попытался оправдаться:

– Но зато я взял колбасу, масло, яйца…

– В общем – все, где имеется холестерин, ты не забыл, – улыбнулась Светлана. – Ну хоть бы помидоров взял! Салата!

– Кому он нужен, этот салат! – возмутился я. – Да что вы все о еде? Новости вас интересуют?

– Ты есть хочешь? – спросила Светлана.

– Хочу, – признался я. – Хотя меня вчера в самолете хорошо кормили, да еще я в Париже немного перекусил.

Во взгляде Светланы появилось то ли восхищение, то ли возмущение.

– Я вижу, ты ведешь активную жизнь! Дорогой, почему ты не летаешь в Париж, когда я дома и могу что-то попросить?

– Вот, – сказал я, расстегивая куртку и доставая из кармана коробочку. – Что еще может привезти из Парижа бедный командированный? Два пузырька настоящих французских духов…

– Этот мой, этот мой, это самый модный запах сезона! – воскликнула Надя, хватая коробочку.

– С чего это вдруг? – возмутилась Светлана. – Я тоже хотела этот запах!

– Спокойно, второй точно такой же! – торжественно сказал я, доставая вторую коробочку.

Жена и дочь синхронно повернулись ко мне. Потом посмотрели друг на друга.

– Мужчины! – вздохнула жена.

– А ведь это папа. Он еще из лучших! – поддержала Надя.

– Да что же это такое! – возмутился я. – Вы обе хотели эти духи! Я привез каждой из вас по флакону! Что неправильно?

Они переглянулись снова. Надя покачала головой. Светлана сказала:

– Пошли, буду тебя кормить.

Обед вышел вкусным. Светлана приготовила то, что итальянец назвал бы «спагетти болоньез», но в них было слишком много мяса, так что скорее это были «макароны по-флотски». Пока я ел, Светлана смотрела на меня, потом сказала:

– Ольга права, тебе надо отдохнуть. Ты похож на…

– Алкоголика? – спросил я настороженно.

– Нет. На лирического героя Гребенщикова. Из песни «Мама, я не могу больше пить».

– Блин, – сказал я. – Что-то все мой вид ругают. Буду пить молоко. – Я поймал взгляд дочери. – Хочешь что-то спросить?

– Папа, а ты не знаешь, сольный диск Гарри Стайлза вышел? Сегодня должны были объявить.

– Это кто? – не понял я.

– Ну, папа! Это парень из «Уан Дирекшн». Самый клевый из них.

– Свет, Тьма и Сумрак! – воскликнул я. – Да откуда же я знаю? Я даже про новый альбом «Пикника» узнал через месяц после выхода!

– Ну спросил бы Кешку, – надулась дочь. – Ты его видел, нет?

Я хмыкнул.

– Да, видел. Надюша, если ты хотела узнать, как поживает твой друг, надо было просто спросить. А не интересоваться всякими Биберами и Тимотями.

Надя стремительно покраснела.

– С ним все в порядке, – сказал я, выдержав воспитательную паузу. В конце концов, Кеша очень славный парень, а я его, можно сказать, с детства знаю. Далеко не худший приятель для юной девушки, Иной, Светлый, из хорошей семьи… При чем тут семья? Хороший парень, и все тут. – Давайте я все расскажу по порядку. Масса информации.

И я принялся за рассказ.

Про встречу с Кешей. Про визит Евы-Лилит. Про появление Тигра. Про разговоры с Киллоран. Про то, что мне подчистили память. Про визит в Париж и Егора, приехавшего в Москву.

– Бедный мальчик… – ахнула Светлана. – Антон! Ты серьезно? Ты… ты привлек его к операции Дозоров? Зная, что он может стать Зеркалом и исчезнуть?

– Весь мир может исчезнуть, – пожал я плечами. – Я отговаривал. И он давно уже не мальчик. Лучше посоветуйте, что еще стоит сделать? Все Дозоры, не говоря уже про Инквизицию, копают сейчас во всех направлениях. Но может быть, что-то мы упускаем?

– Гляди, папа. – Надя, давно оправившаяся от смущения, взяла листок. – Я тут записала, пока ты рассказывал. Все данные, которые мы имеем. Пророчества, информация от Киллоран, информация от Лилит… Папа, я правильно поняла – это как раз та вампирша, которая писала тебе послание инициалами жертв, притворялась Киллоран?

– Да, – кивнул я. – Почти наверняка.

– И ты полагаешь, это та вампирша, которую когда-то поймал и которую развоплотили?

– Я уже и не знаю, дочь. Вначале мы исходили из того, что, раз послание укусами гласит: «Пришла я», то это вампирша. Но если Антон Го – это действительно было начало «Антон Городецкий», то «Пришла я», по-моему, скорее «Пришлая». «Пришлая сила ждет». Но с полом мы угадали… ведь Киллоран…

Я задумался. Махнул рукой:

– Не знаю, Надюша. Раз это была маскировка – то откуда мы знаем, кто за ней был? Ничего нельзя сказать. Но я чувствую тут какое-то сильное личное отношение.

Надя очень серьезно сказала:

– Предчувствиям даже люди должны доверять, а мы – особенно. Папа, ты видишь, что все сводится к вампирам?

Я кивнул:

– Как тут не увидеть. Двуединый – это их бог. Проявился через Светлого и Темного, как я понимаю – воплотился в них, «надел» на себя. Примерно так же Сумрак использует Зеркало. Информацию мне пыталась донести вампирша – причем до появления Двуединого. И она же смогла нас защитить от него, что очень странно, конечно. Потом еще дала кучу данных в образе Киллоран. И еще много всего нам сообщила Лилит. А она, похоже, была самой старой вампиршей на планете.

– Все крутится вокруг вампиров, – согласилась Светлана. – У нас умная дочь, Антон… Будешь вино?

– Нет, – твердо сказал я. – Молока.

Светлана встала, отправилась к «кухне». Надька продолжала сидеть, забравшись с ногами на стул и едва ли не грызя ноготь. Размышляла. Блин, какая у меня уже большая и умная дочь! И какой же она при этом маленький глупый ребенок!

– Я думаю, папа, самое полезное сейчас – попытаться понять всякие дополнительные детали пророчества, – сказала Надя. – Я думаю, это самое главное.

– Почему? – заинтересовался я.

– Потому что дьявол всегда в деталях, – очень серьезно ответила она. – Пап! А дьявол вправду есть?

– Ты еще спроси, есть ли Бог, – попытался отшутиться я. Но Надя требовательно смотрела на меня, и я неохотно ответил: – Не знаю. Но старые Иные не любят его поминать. Как и Господа, впрочем. Это важно сейчас?

– Я отвлеклась, – признала Надя. – Папа, я что хочу сказать… Если нам надо собрать какой-то Шестой Дозор – нам ничуть не помогут главы всех Дозоров, вампиров и всех прочих.

– Почему? – спросил я.

– Потому что не соблюдены детали. Ты забыл, пап? Ну, поймут сейчас, кто там главный у вампиров и ведьм, всех вычислят, назначат. И что с того? Ведь надо, чтобы все были связаны кровью!

– Это можно толковать расширенно, – сказал я. – Света, ты мне молока нальешь?

– Так ты серьезно? – удивилась жена. – Сейчас.

– Наверное, можно и расширенно толковать, – согласилась Надя. – Только кровь должна быть. Теперь смотри… Главный от Света – это я.

– С какой стати? – возмутился я.

– А кто же еще? Кто имеет больше прав выступать от имени Света, чем Абсолютная Светлая? – спросила Надя.

– Ты нос не задирай, – посоветовал я. – Даже если будешь выступать, то попросим тебя представителя назначить.

Надя фыркнула.

– Темный… Ну, не знаю. Вампир, понятно. И ведьма.

– Вот последний пункт никто не понял, – пожаловался я. – Что это за сторона такая? «Основа, фундамент»…

– Пророк, – сказала Надя.

Я оцепенел, глядя на нее.

– Помнишь, ты еще книжку читал? «Основание». Фантастика про пророков.

– Про психологов, – поправил я машинально. – Ну или предсказателей, если хочешь…

– Короче, пророк, – кивнула Надя. – Их и так не много, а сильных – совсем мало. Они основа всего, они же будущее не предсказывают, а лепят. Но еще важно про кровь, верно? Разве Гесер как-то связан кровью с Глыбой? Никак. Значит, они не годятся.

– Ты тоже никак с Глыбой не связана, – напряженно сказал я.

– С ним нет, конечно. А с Кешкой – теперь связана.

Мне показалось, что повисла ледяная тишина, когда Надя закончила:

– Кровью.

За моей спиной звякнуло. Я повернулся, посмотрел на Свету. Та опустила стакан, полный молока, на столик и напряженно, вполоборота, смотрела на Надю.

– Как… когда? – спросил я.

– Давно уже. Два месяца назад.

– Это… – Я удержался от нелепой фразы «Этого не может быть» и закончил: – Это слишком рано, Надя.

– Так получилось. – Она с полнейшим спокойствием пожала плечами. – Мы как-то спонтанно решили.

– Надя, ты не в том возрасте, чтобы спонтанно… Или не спонтанно! – едва сдерживаясь от крика, сказал я.

– Почему не в том? – удивилась Надя. – По-моему, даже Том Сойер с Геком Финном, хотя они младше меня…

Мне показалось, что я схожу с ума. И, похоже, не мне одному.

– Том Сойер? С Геком Финном? – воскликнула Светлана. – Это какое-то очень прогрессивное прочтение!

– Во-первых, Том Сойер и Гекльберри Финн – вымышленные персонажи, – сказал я, пытаясь сохранить хладнокровие. – Во-вторых, ничего подобного нет и быть не может!

– Вы о чем? – спросила Надя, глядя то на мать, то на меня.

– А ты о чем? – уточнил я.

– Я – о кровном братстве, – сказала Надя. – Мы с Иннокентием поклялись на крови и расписались кровью…

– Детский сад… – сказал я и расхохотался. – Надька, какой же ты ребенок!

За спиной забулькало – я снова повернулся и увидел, как Света наливает в стакан коньяка.

– И мне! – попросил я.

– Ты же хотел молока, – уточнила Света.

– Молоко – детям!

– Пап, мам, вы что – решили, будто я про секс? – холодно спросила Надя. – Что мы с Иннокентием сексом занимались?

– Ничего мы не решили, – сказала Светлана, подавая мне стакан. – Мы просто не поняли, о чем ты говоришь.

– Сексом мы решили пока не заниматься, – успокаивающе сказала Надя. – Кеша считает, что это помешает раскрыться нашему магическому потенциалу.

Я залпом выпил коньяк.

– Хотя я думаю, это он зря, – задумчиво продолжила Надя. – Мне кажется, что он просто немного трусит!

Я взял из рук Светланы стакан молока и выпил вслед за коньяком. Сказал:

– Вы молодцы. Я очень рад, что вы такие разумные молодые люди.

На этом можно было и остановиться, но в глазах у Нади было слишком много ехидства, которое ей не удалось скрыть.

– Но все-таки вы совсем молоды, – продолжил я. – Поэтому мама сегодня поговорит с тобой о том, что должна знать юная девушка.

– Обязательно, – сладким голосом сказала Света. – Мы начнем, наверное, с тычинок и пестиков, но потом обговорим все серьезно.

– Мама! – воскликнула Надя.

– А я поговорю с Кешей, – добавил я. – Если, как ты говоришь, парень немного трусит… На эту тему с ним должен был бы поговорить отец, но поскольку он с семьей не живет – побеседую я. Бедняжке наверняка хочется выговориться, узнать, что происходит с его организмом, а не с кем…

– Папа! – завопила Надя. – Замолчи-замолчи-замолчи!

– Будешь еще троллить стариков-родителей? – спросил я.

Надя надулась.

– Наверное, я даже куплю ему энциклопедию для мальчиков… – произнес я.

– Не буду! – сказала Надя. – Я не буду больше! Но вы сами виноваты, что вы сразу об одном думаете? И еще про детский сад говорите!

– А о чем могут думать родители девочки твоего возраста? – спросил я. – Твоя ровесница к приятелю на всю ночь шла, когда на нее вампир напал.

– Ну и дура, – хмуро сказала Надя. – Тем более Кеша на самом деле считает, что это мешает магическому развитию…

– Про кровь – правда? – спросил я, уходя от скользкой темы.

– Да. Мы с Кешкой на самом деле… Ну, такую клятву дали… – Надя опустила глаза.

– А говорила – порезалась, когда салат делала, – вспомнил я Надю с пластырем на пальце. – Дурдом «Солнышко».

– Может, и дурдом, – отозвалась Светлана. – Но наша дочь права, Антон. Требование о кровной связи – важно. Возможно, эта связь может быть любого рода, но она обязана быть.

– Пусть команда после сбора поклянется на крови, – предложил я. – Как Надя с Кешей.

– Я не думаю, что это сработает, – сказала Светлана. – Ты же сам знаешь, Антон, такие требования – это некая условность. Игра. Но с четкими правилами. «Кровное братство», сотворенное так просто и грубо, не сработает.

Я не стал спорить. Светлана чувствует такие тонкие вещи лучше меня. Именно чувствует, не знает.

– Тогда я совсем ничего не знаю, – устало сказал я. – Кровная связь. Приехали. Пусть господин Глыба меня усыновит, и мы пойдем на дело…

– Ложись спать, – сказала Светлана, положив руку мне на плечо. – Тебе надо отдохнуть.

– А вы что же, будете подстраиваться под меня? – воспротивился я. – Сейчас день еще.

– Ты нам не помешаешь. Ложись поспи, мы с Надей телевизор посмотрим.

И я не стал спорить.

Сон мой был крепок и спокоен. Без сновидений – лживых друзей пытающегося постигнуть будущее и без кошмаров – честных врагов того, кто знать не желает о грядущем. Просто сон.

Лишь перед пробуждением он обернулся порцией сновидений, не тянущих ни на кошмар, ни на предвидение.

Вначале я стоял в своей московской квартире, а через окно в нее пытался залезть Гесер. Нет, он не левитировал, не обзавелся крыльями. Его привезла пожарная машина на выдвинутой лестнице. Гесер взгромоздился на карниз и с ухмылкой махал мне рукой.

Во сне мне показалось совершенно естественным и то, каким путем он прибыл, и его цель – выпить со мной.

Но пока я шел к окну, чтобы впустить Гесера, тот каким-то образом с карниза слез – и теперь висел под окном, цепляясь за карниз кончиками пальцев. Я открыл окно, попытался его вытащить – но шеф был слишком тяжел. О магии я даже не подумал, словно ее и в помине не было. Тогда я пошел за веревкой, чтобы обвязать Гесера и втащить в квартиру, но когда вернулся – увидел выпученные перепуганные глаза шефа и соскальзывающие с карниза пальцы. Через миг, повинуясь законам сна, я сам вместо Гесера падал вниз – несся вдоль стены высотного дома.

Однако и сейчас никакого ужаса я не испытал. Зато с любопытством смотрел в окна.

Женщина подводит губы перед зеркалом. Женщина красивая, совершенно обнаженная, но в ярко-красных сапогах и галстуке-бабочке красного цвета.

Двое немолодых мужчин играют в карты. Карты какие-то странные, с мелкими многоцветными картинками и текстом. Перед мужчинами на столе помимо карт – крошечные существа. Люди в странных одеждах и с холодным оружием, монстры – все не выше десятка сантиметров, прыгают и машут руками, сражаются, падают…

Пожилой, интеллигентного вида человек в профессорских очках кормит сидящего на кухонном столе стрижа кузнечиками.

Две маленькие девочки, сидя на полу, раскачиваются и меланхолично колотят друг друга куклами. Куклы растрепаны, девочки тоже, пожалуй, им уже должно быть больно и пора плакать – но детские лица сосредоточенны и невозмутимы.

Толстый лысый мужчина курит трубку, стоя перед огромным шкафом-витриной, внутри которого – Карлсоны. Самые разные фигурки, всех цветов, размеров, материалов.

Мальчишка-подросток стоит и разговаривает с матерью. В какой-то миг поворачивается ко мне – я вижу, что это Егор, такой, каким я его первый раз встретил.

Открыв глаза, я некоторое время лежал без движения. Спал я, пожалуй, часа два-три. Если бы чуть больше или меньше – чувствовал бы себя сейчас невыспавшимся. А вот два-три часа – самое правильное время сна, чтобы освежить тело и сознание. Ненадолго, к сожалению, – на полдня.

В комнате было темно, только плясали те слабые разноцветные отсветы, что дает включенный телевизор. Едва-едва слышно бормотали голоса – Света и Надя что-то смотрели.

Вот же странная вещь эти сны! Ну к чему мне снился падающий Гесер? Да еще и лезущий в окно, чтобы со мной выпить! А эти странные люди и события в пролетающих мимо этажах? Маленький Егор?

Нет, если постараться – то всему можно найти объяснение. Гесер пытается наладить со мной человеческие отношения, но это все время срывается из-за моей слабости и нежелания протянуть ему руку навстречу.

Голая баба в красных сапогах и галстуке – тут все банально, по Фрейду. Секса хочу. С развратной незнакомкой.

Мужики с картами и монстрами-человечками… Это Двуединый. Играет нами, как марионетками.

Профессор, кормящий стрижа кузнечиками? Это… это… ну, допустим, тщетность бытия. Рожденный прыгать – летать не может. Разве что в чьем-то желудке.

Девочки колотят друг друга – это Дозоры бьются.

Маленький Егор – мой комплекс вины перед ним.

Вот только лысый мужик с трубкой и Карлсонами остался неистолкованным. Ну, спишем на шутки подсознания.

К примеру – это моя глубоко затаенная мечта. Быть толстым, лысым, курить трубку и собирать коллекцию Карлсонов…

Бормотание телевизора сменилось той бодренькой музыкой, что идет на титрах. Потом я услышал негромкий голос жены:

– Хорошее кино. Любимый фильм моего детства.

– Только очень уж древнее, – скептически ответила Надя. – Без «три-дэ».

– Тогда «три-дэ» не было, – сказала Светлана.

– А цвет уже был? Или это потом раскрасили?

– Цвет был, – спокойно сказала Света. – Еще в ту пору дети были лучше воспитаны и не старались блеснуть в разговоре с родителями дешевым остроумием.

– Ну, мама… я честно спросила! Вот то кино, что мы вчера смотрели, про детский лагерь, оно же черно-белое…

– Наденька, не считай себя хитрее родителей. Я тоже была девочкой и прекрасно помню все мысли, что сейчас роятся в твоей голове. Поверь, умных там – не много.

– Мам…

– Ты зачем нас с отцом пугала?

Наступила короткая пауза.

– Я… я ради шутки.

– Вот не шути так больше. Ладно?

– У меня переходный возраст. Мне положено так шутить.

– Положено только прыщами покрываться. Все остальное по желанию. Неужели ты не понимаешь, что отец…

Я шумно вздохнул, потянулся. Сел на кровати.

Жена с дочкой и впрямь сидели у телевизора.

– Долго я спал? – спросил я с напускной тревогой.

– Разве ты куда-то торопился? – удивилась Светлана.

– Нет. Но я здесь от всего изолирован. Как и вы. А если Гесер меня ищет?

Светлана скептически покачала головой.

– Вот уж поверь, Гесер нашел бы способ до тебя достучаться, несмотря ни на какую изоляцию. Приснился бы тебе, в конце концов.

– Приснился бы, – согласился я. – Ага.

Я встал, отправился в ванную комнату. Вышел через минуту, вытирая лицо полотенцем.

Светлана понимающе смотрела на меня.

– Что, и впрямь?

– Приснился, приснился, – подтвердил я. – Вот сейчас проверю. Когда вас навестить?

– Сейчас почти восемь вечера, – сказала Светлана. – Ты к нам придешь…

Она на миг замолчала. Мы с Надей переглянулись. У Светланы не так уж часто случались предвидения, но уж если они касались семейных дел – то выполнялись безупречно.

– Придешь к нам в час после полудня, – сказала Светлана с короткой заминкой. Ее лицо стремительно побледнело. – Да. В час… в час дня. Завтра.

Мы с ней все поняли.

Я приду к семье завтра в час. Обязательно приду. Конечно, если буду жив. А это, похоже, вовсе не обязательно.

– Ну, до завтра, – сказал я.

Света кивнула. Прошептала одними губами: «До завтра».

– Пока, пап! – откликнулась от телевизора Надя. – И я не согласна тут сидеть весь остаток детства!

– Хорошо, учту, – откликнулся я, не сводя глаз со Светланы. – Кеше передать привет?

– Ну, пап! – возмутилась дочь. – Проехали уже!

– Я серьезно.

– Тогда передай, конечно, – настороженно ответила Надя.

Я кивнул Светлане.

– Пока. Я захвачу завтра картошку.

Света улыбнулась. Через силу, но улыбнулась. Сказала:

– И лук.

– И даже морковку, – пообещал я. – Все будет хорошо. Я себя замечательно чувствую. Бодр и готов на подвиги.

– Это мы с мамой тебя накачали Силой, – похвасталась Надя. – Я собирала, мама вливала.

– Как же я удачно устроился! – воскликнул я, открывая проход. – Сам себе завидую!

Телефон, казалось, зазвенел еще в тот миг, когда я шагал через портал.