Глава 13

До лагеря оставалось около пятисот метров, когда Беркут подал сигнал к остановке. Развернувшись к замершему отряду, он внимательно посмотрел на каждого солдата:

— Мирон, я никогда не просил тебя и твоих людей идти против правил или против Императора… — Беркут запнулся, но тут же продолжил: — Сейчас прошу. Прошу тебя и твоих людей молчать о том, как именно был убит этот монстр и кто его убил.

Беркут замолчал, смотря на Мирона и его людей, ожидая от них какой-нибудь реакции, но они молчали. Тогда он продолжил:

— Я знаю, что вы преданно служили прежнему законному Императору и поддерживали его законного наследника, но теперь вы служите новой династии.

— Крамольные речи ведёшь, капитан, — Мирон сделал шаг вперёд, — но ты прав, я и мои люди, которые сейчас здесь, всегда преданно служили старой династии и теперь так же служим новой. Что особенного в этом мальчишке, которого ты сейчас защищаешь?

Беркут хотел ответить, но я поднял руку, прерывая его, и шагнул вперёд. Посмотрев в глаза поручику, я ответил:

— Мирон, я последний из древнего рода князей Драгомировых. Перед тобой будущий глава рода, княжич Александр Михайлович Драгомиров. Мой род поддерживал законного наследника престола Романовых, но, к сожалению, на трон посадили узурпатора. А наш род пытались уничтожить, как и многие другие семьи, кто поддержал законного наследника. Я выжил и собираюсь восстановить былую мощь моего рода и привести к власти наследника Романовых, если ещё кто-то из них жив. Сейчас у вас есть выбор: промолчать о том, что вы видели в туннеле, или доложить императорским карателям.

Я увидел, какими изумлёнными стали лица солдат и Мирона после моих слов. Теперь оставалось лишь ждать, какое они примут решение.

Беркут, Егорыч, Лапа и Мишка встали за моей спиной. Я понимал, что сейчас решается судьба рода, и, скорее всего, стоящие передо мной солдаты не выйдут из туннеля живыми. Беркут не станет подвергать неоправданному риску безопасность рода.

— Ваше сиятельство, — Мирон отдал мне честь, — мой дед, а потом и мой отец были верными солдатами вашего рода, они отдали свои жизни, защищая вашу семью. Я не успел присягнуть на верность роду, так как отец отправил меня сюда, чтобы я набрался опыта. Примите мою присягу роду, и я отдам за вас жизнь.

Поручик встал на одно колено.

— Я слышал о вашем роде только хорошее, — сказал Слон и встал рядом с Мироном.

Следом к ним, молча, присоединился Крепыш.

— Мирон, Слон, Крепыш, вы можете присягать кому угодно, но мы со Стрелком служим Императору, названному сейчас узурпатором. Он хорошо нам платит за риск, а присягать на верность угасшему роду… — Воздушник резко замолчал и захрипел — из его горла торчал коготь монстра, которого я убил. Такой же коготь торчал и из горла Стрелка.

Молчун вытащил когти и закинул их в свой рюкзак. А тела солдат рухнули на землю безвольными куклами. Из их ран на землю стала вытекать кровь, образуя одну большую лужу.

Я смотрел на это круглыми глазами, повернулся к Беркуту, но он только пожал плечами.

— Ты всё сделал правильно, брат, — произнёс Мирон, даже не повернув головы. — Они уже давно продались за звонкую монету и скоро собирались стать наёмниками.

Молчун подошёл к Мирону и опустился на колено возле него.

Беркут слегка толкнул меня в спину, чем привёл в чувство.

— Я ещё не глава и не могу взять с вас клятву верности и принять в род. Но вы можете сейчас присягнуть на верность мне, — я смотрел на стоящих передо мной на одном колене людей и ждал их ответа.

Крепыш, Слон и Молчун посмотрели на Мирона, и он, кивнув, начал произносить клятву:

— Перед лицом предков и богов пяти стихий, клянёмся в верности княжичу Александру Михайловичу Драгомирову, будущему главе древнего рода Драгомировых. Отныне и навсегда мы обязуемся хранить верность своему княжичу, защищать его жизнь и честь, соблюдать интересы рода Драгомировых и служить ему верой и правдой.

— Клянёмся! — хором сказали солдаты.

Мирон продолжил:

— Не предавать, не лгать и не утаивать ничего, что может угрожать безопасности рода. Будем хранить тайны, доверенные нам, и выполнять любой приказ своего князя. Да помогут нам силы пяти стихий сдержать данную клятву, а в случае предательства — пусть падёт проклятие на наши семьи.

— Клянёмся! — снова произнесли солдаты.

Подул ветерок, огненные всполохи пробежали по каменному полу, земля вздрогнула, и в туннеле вокруг нас стало очень влажно. От меня к солдатам протянулись невидимые глазу нити, связывающие меня и их. Стихии приняли их клятву. Теперь, если кто-то из них предаст меня, вольно или невольно, я узнаю. Стихия Духа сообщит мне.

— Встаньте, мои верные солдаты! Отныне и навек стихии связали нас вашей клятвой, — я радовался: столько лет прошло, а наш род не забыт.

Драгомировы всегда хорошо относились к своим людям и уважали тех, кто служил на благо рода. И это находило отклик в душах простых людей. Они тянулись к нашему роду и умирали за него, не сомневаясь в правильности решений, принятых главой рода.

Наш род берёт начало от древнего союза стихийных магов и простых воинов. Основатель рода, князь Владимир Драгомиров, был не только могущественным магом земли, но и мудрым правителем. Он понимал: сила рода не в богатстве и титулах, а в людях, которые его окружают.

Князь Владимир первым в истории Империи создал школы для детей простых крестьян, где обучали не только грамоте, но и основам магии. Он верил: талант может родиться в любой семье, и долг сильного — помочь ему раскрыться.

При нём были построены больницы, где лечили всех нуждающихся, независимо от происхождения. А ремесленные мастерские, созданные по его приказу, дали работу тысячам людей.

Драгомировы никогда не считали себя выше других. Мы всегда жили среди своих людей, знали их нужды и старались помочь. Наши предки верили: сильный должен защищать слабого, богатый — помогать бедному, а мудрый — направлять неопытного.

Эта философия передавалась из поколения в поколение. И сейчас, глядя на преданных мне людей, я понимаю: наследие предков живо. Наш род продолжает служить людям, а люди отвечают нам верностью и преданностью.

— Княжич, — Беркут вышел из-за моей спины. — Этих двух славных солдат, — он показал на тела Воздушника и Стрелка, — убила тварь, которую мы силами всего нашего отряда в итоге уничтожили, а останки её несём в рюкзаках, чтобы сдать в императорскую канцелярию по исследованию разломов. Пусть умные головы сами разбираются, с какого она уровня к нам заползла.

— Когти у неё, конечно, огромные, и мы даже взяли их с собой как доказательство. Но как она смогла подобраться сзади к этим солдатам? — Мирон встал рядом с нами и тоже смотрел на трупы солдат.

— К сожалению, мы об этом не узнаем. Пока мы сражались с монстром, их тела утащили падальщики, — произнёс Егорыч, и под телами Воздушника и Стрелка стала образовываться яма, в которую они провалились вместе с вытекшей из тел кровью.

Как только тела и кусок каменного пола туннеля, заляпанный кровью, ушли под землю, всё вернулось на свои места. Магия Земли сделала своё дело — теперь никто не найдёт тела этих бедолаг. Даже если опытный магистр-сыщик будет искать по остаточным следам всплеска маны, то сделать это в туннеле, где постоянно применяют магию стихий и идут бои с монстрами, просто нереально. Это не на поверхности, где боевую магию применяют редко и можно найти следы применения заклинаний. А опытные магистры-сыщики даже могут определить, какое именно заклинание было использовано.

— И что в итоге произошло? — уточнил Мишка.

— Мы вышли отрядом, чтобы провести зачистку туннеля. В первой пещере на нас напал «паук»-переросток, который вил себе там гнездо. Совместными усилиями мы его уничтожили. Потом по моему приказу мы двинулись в сторону нового прохода на нижние уровни. Не доходя до поворота в пещеру, вступили в бой с монстром, которого ни разу ещё не видели. В течение боя Воздушник и Стрелок были убиты монстром, а мы смогли его одолеть, применяя магию Земли. Собрав части монстра, которые смогли унести, мы не нашли тела Воздушника и Стрелка и думаем, что их унесли падальщики, которые крутились рядом, пока мы сражались с монстром, — выдал длинную речь Беркут и обвёл всех взглядом.

— А если нас будут допрашивать, какие заклинания мы применяли? — опять спросил Мишка.

— Не будут. Солдат не допрашивают в таких случаях, — ответил Беркут Мишке. — Мирон, Лапа и Егорыч, детали сражения и гибель Воздушника и Стрелка обсудим сразу, как только вернёмся в лагерь. Ещё вопросы есть?

Все отрицательно мотнули головами.

— Тогда выдвигаемся в лагерь, — Беркут развернулся и пошёл вперёд. Мы двинулись следом.

В пути каждый был погружён в свои мысли. Я чувствовал тяжесть принятого решения и ответственность за жизни людей, присягнувших мне. Теперь наш род получил верных защитников, а тайна гибели двух предателей навсегда останется в недрах разлома.

В лагере было спокойно, солдаты занимались строительством и укреплением защитного контура. Наш отряд сразу пошёл на склад, где хранились останки монстров, которые в дальнейшем отправляли наверх для использования в производстве артефактов. Беркут с Егорычем собрали все останки монстров в ящик и занесли на склад.

Склад находился под управлением императорской канцелярии по исследованию разломов. Они принимали от командиров останки монстров и сразу выплачивали вознаграждение, которое командиры затем делили между солдатами, участвовавшими в рейде.

Беркута с Егорычем не было минут десять. Когда они вышли, мы увидели их довольные лица.

— Идём в палатку отряда, — произнёс Беркут, улыбаясь во весь рот.

В палатке Беркут сразу прошёл в центр и достал из рюкзака два объёмных мешочка с монетами, которые бросил на стол. Они глухо звякнули, а глаза солдат округлились от удивления.

— Здесь сто золотых червонцев, — довольно произнёс капитан Беркутов.

— Ёпона мама, — вырвалось у Слона, и он, взяв один мешочек, подкинул его в руке. Положив деньги на стол, Слон посмотрел на Беркута:

— Это за что такие деньжищи?

— За монстра, которого убил княжич, а это… — Беркут достал маленький мешочек и добавил к двум, лежащим на столе, — за «паука», тут семь серебряных рублей и полсотни медных монет.

Надо было видеть лица находящихся в палатке — смесь удивления и растерянности. Я мог их понять: сейчас на столе лежало маленькое состояние, на которое можно было купить большой дом в хорошей деревне, пару коров, штук пять свиней и много разной птицы. Всё, что нужно обычному крестьянину, который живёт за счёт своего подворья и при этом платит налоги. Либо можно было купить небольшую квартирку в городе и жить в ней, работая у какого-нибудь купца или дворянина. А если повезёт, то и у боярина. На один золотой червонец можно было скромно жить целый месяц.

В Российской Империи золотой червонец был основной валютой и равнялся десяти серебряным рублям. В свою очередь, один рубль равнялся ста медным монетам.

Жалованье у солдат было пять серебряных монет в месяц с полным содержанием за счёт Императора. В разломах платили один золотой червонец. Но тут и помереть можно было в любой момент, так что желающих здесь служить было мало. Также в разломах платили премии за сдачу ингредиентов (необходимые части тел монстров или органы для производства артефактов). На дверях склада висел даже список с указанием цены. Цены могли меняться как в большую, так и в меньшую сторону.

Так что реакция солдат была в данном случае естественна.

— Княжич, ты должен решить, что делать с этими деньгами, — Беркут обратился ко мне, и все взгляды переместились с денег на меня.

Я даже на мгновение растерялся. Финансами всегда занималась мама — она вела всю бухгалтерию рода. Деньги, поступления от долей в предприятиях, налоги, содержание бесплатных школ и больниц для людей, которые жили на землях рода, жалованье, артефакты, закупки — проще говоря, абсолютно всё, что было связано с деньгами и управлением хозяйством, проходило через маму. Да, у неё было много помощников, но ни отец, ни дед не лезли в эти дебри. Тем более дети.

— Капитан Беркутов, в разломе я появился недавно и какие тут правила разделения добычи, я не знаю. Предлагаю поступить следующим образом: двадцать процентов от этих денег ты отложишь и будешь тратить их на общие дела рода. Остальное ты и Егорыч, как старшие по званию, разделите согласно установленным правилам между всеми. Мою долю вложи в казну рода, хранителем которой временно назначаю тебя, — сказал я, чтобы все услышали.

По палатке прошёл гул одобрения моего решения, а Беркут начал делить деньги.

Двадцать золотых червонцев, один серебряный рубль и пятьдесят медных монет стали первыми деньгами в казне моего рода, которыми я мог пользоваться как наследник рода. Ещё шестнадцать золотых червонцев и шесть серебряных рублей переместилось в казну — моя доля за убийство «паука» и нового монстра. Остальные деньги в размере шестидесяти четырёх золотых Беркут поделил поровну между всеми.

Егорыч, Лапа и Беркут отделили от своей доли по пять золотых, и капитан тоже убрал их в казну. Я вопросительно посмотрел на него.

— Это наш взнос на благо рода. Деньги нам сейчас не нужны, а роду могут пригодиться, — ответил Беркут.

Мишка так и вовсе оставил себе только один золотой:

— Я вообще не знаю, куда тут деньги тратить. Оставлю себе один червонец на всякий случай.

Слон, Крепыш, Молчун и Мирон тоже отдали по пять золотых в казну рода. В итоге в казне сейчас было семьдесят восемь золотых червонцев, семь серебряных рублей и пятьдесят медных монет. Беркут спрятал мешок с монетами в рюкзак.

— Александр Михайлович, будем продолжать наши походы в туннель. Всем надо набираться опыта, а вам особенно. Да и деньги казне рода скоро будут нужны. Так что завтра с утра снова выступаем, — Беркут посмотрел на меня, и я кивнул в знак согласия. — Мирон, тренировки пока отложи. Нам хватит тренировок в туннелях.

— Хорошо, Беркут, тогда пойдём мыться и в столовую? — Мирон посмотрел на меня.

— Я хоть и княжич, но здесь обычный солдат. Мирон, действуй как обычно, не надо смотреть на меня и ждать одобрения твоих приказов. Вообще на людях забудьте, кто я есть на самом деле, — я обвёл всех взглядом, и все согласно закивали.

— Тогда встаём, мыться и переодеваться в чистое. Грязную форму в стирку. Потом в столовую, — скомандовал Мирон уже привычным всем командным голосом.

Добежав до бани, мы скинули грязную форму в специальный бак для стирки и зашли в помывочную. Кроме нас никого не было, так что кабинок хватило на всех. Быстро смыв грязь, Мирон всех отправил в парилку.

Баня в лагере была небольшой, но хорошо оборудованной. Несколько деревянных полок, медный котёл с горячей водой и запас веников создавали атмосферу домашнего уюта. Пар здесь был особенный — густой, душистый, с примесью трав, которые местные умельцы добавляли в каменку.

Мы с Мишкой заняли нижнюю полку, пока остальные устраивались выше. Горячий пар расслаблял напряжённые мышцы после тяжёлого боя, а дружеское молчание было приятнее любых разговоров. Каждый думал о своём, но невидимая нить единства связывала нас всех.

После бани, одетые в чистое, мы направились в столовую. Просторное помещение с длинными столами и лавками было наполнено гулом голосов. Наш отряд занял свой привычный стол. На обед сегодня подавали наваристый борщ, гречневую кашу с мясом и свежий хлеб.

Еда в лагере была простой, но сытной. Солдаты ели молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Я заметил, как уважительно поглядывают на меня новые соратники — Слон, Крепыш и Молчун. Они ещё не до конца осознали произошедшие перемены, но уже чувствовали, что стали частью чего-то большего.

После обеда все разошлись по своим делам: кто-то занялся проверкой оружия, а кто-то просто отдыхал после напряжённого дня. А я с Беркутом и Егорычем ушёл в командирскую палатку — предстояло обсудить планы на будущее и стратегию дальнейших действий в разломе.