Глава 7

Я двинулся вперёд предельно медленно, стараясь не издавать ни единого звука. Каждый шаг давался с огромным трудом, будто ноги налились свинцом. Пройдя ещё примерно сто метров, я увидел картину, от которой едва не вывернуло наизнанку всё содержимое желудка.

Падальщики, отвратительные твари, отрывали куски плоти от тела мёртвого солдата и с жутким чавканьем пожирали их. Кровь и ошметки мяса разлетались в стороны, а мерзкие создания продолжали свою трапезу, будто наслаждаясь каждым мгновением.

Меня едва не стошнило прямо там, но ярость взяла верх над отвращением. Не думая о последствиях, я бросился на падальщиков, мгновенно усилив кольчугу до предела и наполнив меч магической энергией. Мана хлынула в оружие, заставляя его светиться зловещим голубоватым светом.

Мне повезло — падальщики были настолько увлечены пожиранием трупа, что я успел снести головы двоим, прежде чем они поняли, что подверглись нападению. Но остальные твари мгновенно отреагировали на угрозу.

Они набросились на меня всей стаей, вцепившись в левую руку и ноги острыми зубами. Я отчаянно сражался, убивая тех, кто пытался добраться до моего горла. Кольчуга быстро проседала, регенерация работала на пределе возможностей, а запас маны стремительно таял, не успевая восстанавливаться.

Я прижался к стене, оказавшись в отчаянном положении: на ногах висели два падальщика, ещё двое вцепились в левую руку — один за кисть, второй за локоть. Напротив стояли трое, выжидая момента, когда я потеряю равновесие или отвлекусь.

Сделав вид, что отвлёкся на падальщика, вцепившегося в ногу, я увидел, как сразу две твари бросились на меня. Одну я успел зарубить на лету, от второй чудом увернулся, но потерял равновесие. Этим воспользовался третий падальщик, вцепившись в моё плечо. Кольчуга отключилась, и я закричал от боли, когда зубы тварей впились в плоть. Регенерация забирала крохи маны, восполняемой магическим ядром — этого хватало только, чтобы не истечь кровью.

В отчаянии я вспорол брюхо твари, вцепившейся в плечо, и она отпустила хватку, её внутренности вывалились под ноги. Я поскользнулся, и это спасло мне жизнь — падальщик, от которого я увернулся, снова прыгнул и напоролся на мой меч.

Начиная заваливаться набок, я чудом удержался на ногах — помог падальщик, дёрнувший мою ногу в противоположную сторону. Собрав последние силы, я добил оставшихся тварей одну за другой. Сначала тех, что рвали ноги, затем — чудовищ на левой руке.

Бой был окончен, но я едва держался на ногах. Мана на нуле, раны кровоточили, а в горле стоял металлический привкус крови. Но я выжил — снова.

Я опустился на колени, поскольку стоять больше не было сил. Левая рука безвольно повисла плетью — я даже не чувствовал её. Видимо, тварь, вцепившаяся в плечо, серьёзно повредила конечность. Голова кружилась, словно в тумане, и я понимал: ещё немного — и потеряю сознание.

Преодолевая слабость, я дотянулся до первой твари. Её мана потекла к моему магическому ядру. Первым делом нужно было усилить центральное ядро — срочно требовалась магическая энергия. Сила следующей твари ушла в ядро стихии Воды, ускоряя регенерацию. Мана ещё двух ближайших падальщиков вновь направилась на усиление центрального ядра.

Постепенно голова начала проясняться, и первая мысль, посетившая мой разум, была: «Мне чертовски повезло. Если бы я не успел прикончить первых двух падальщиков, они бы точно меня добили».

Я почувствовал, как магическое ядро стало наполняться маной. Регенерация работала на полную мощность, но не успевала расходовать всю вырабатываемую энергию. В руке постепенно возвращалась чувствительность, а раны на ногах почти затянулись.

Форма снова превратилась в грязные, заляпанные кровью лохмотья, но запасной одежды у меня не было. Пришлось оторвать рукава, превратив куртку в безрукавку. Из штанов сделал шорты, обрезав разодранные штанины.

Теперь нужно решить, как использовать силу оставшихся восьми падальщиков. Всего их было двенадцать, когда я нападал — я даже не обратил внимания на их количество. Возможно, это были две стаи, объединившиеся вместе. А может, в кадетском корпусе нам дали неверную информацию, и стаи падальщиков могут быть намного больше десяти особей.

Передо мной лежали останки солдата, которого не успели доесть эти твари. Возможно, я смогу впитать и его силу, хотя в этом я не уверен.

Дотронувшись до останков солдата, я ощутил, как остатки его силы перетекают в меня. Маны было немного — возможно, из-за того, что от солдата мало что осталось, а может, он просто был слабым как маг. Вся его сила ушла на усиление центрального ядра.

Возможно, здесь, в разломе, я могу впитывать силу из любых существ, погибших здесь, в том числе из погибших солдат. Интересно, а твари тоже могут поглощать силу павших для своего усиления? Я о таком не слышал, но, думаю, никто точно и не знает. В разломах до сих пор множество тайн.

Остальных тварей я поделил следующим образом: четыре ушли на усиление центрального ядра, силой ещё двух я усилил ядро стихии Воды. Над оставшимися двумя падальщиками я долго стоял, выбирая, куда направить их силу.

С одной стороны, маленькая скорость восстановления маны, да и полного объёма в магическом ядре ещё маловато. Регенерация тоже нужна, но сейчас, после усиления, мне должно хватать её скорости. А заклинаний стихии Воды я не знаю. У деда были стихии Огня, Земли и Воздуха, у отца — Огонь и Земля. И я точно знал, что их можно объединить в мощные заклинания. Стихия Воды была у матери, но она была целителем.

В итоге решил всё отправить на усиление центрального ядра. Мана лишней не будет, как и скорость её восстановления. Да и кольчуга будет более мощной. Надо во что бы то ни стало добраться до родового хранилища и забрать оттуда артефакты. Родовая книга даст мне множество знаний. А ещё там должны быть записи деда, которые он не успел перенести в родовую книгу — в них тоже много нужной мне информации.

Закончив с падальщиками, я выбрал участок с наиболее мягким грунтом и, потратив час, с помощью меча и рук выкопал яму, в которой похоронил останки солдата.

Всё, можно двигаться дальше, но сначала я съел одну банку тушёнки и попил воды. За это время ядро полностью восстановило запасы маны, и я активировал кольчугу. Мощь кольчуги заметно возросла, но в этот раз скорости восполнения маны хватало, чтобы поддерживать мощь кольчуги на максимуме. Это сильно меня обрадовало, и я с приподнятым настроением двинулся дальше к восточному рубежу, надеясь, что скоро до него доберусь.

По моим внутренним часам я шёл уже около двух часов, когда впереди наконец показались ворота нашего восточного рубежа. Сердце забилось чаще от радости — я ускорил шаг, едва сдерживая себя от бега. Выйдя из темноты прохода на свет магических фонарей, я остановился, стараясь дышать ровно. Нужно было, чтобы охрана заметила меня и не открыла случайно огонь из пулемёта.

Несколько мгновений я стоял неподвижно, внимательно осматривая стены и сторожевые вышки. Ни одного солдата не было видно — это настораживало. В голову полезли мрачные мысли о том, что и этот рубеж мог пасть, но я упорно гнал их прочь, убеждая себя, что охрана просто отвлеклась или находится на другой стороне.

Медленно приблизившись к воротам, я уже собирался постучать, когда с ужасом заметил, что они приоткрыты — явный признак того, что что-то пошло не так. Достав меч и наполнив его маной до предела, я осторожно потянул створку ворот. Она скрипнула, нарушая зловещую тишину.

Задержав дыхание, я быстро проскользнул внутрь, готовый в любой момент отразить атаку. Тишина давила на уши, и каждый шорох заставлял меня напрягаться. Что же здесь произошло? Почему нет ни одного стражника на посту? Вопросы роились в голове, но сейчас важнее было оставаться настороже.

Восточный рубеж был построен по тому же принципу, что и западный. Быстро оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, я приступил к тщательному осмотру территории. Более часа я методично обследовал каждый уголок, но так и не обнаружил никаких следов сражения. Создавалось впечатление, что весь гарнизон просто взял и покинул этот опорный пункт.

К моему удивлению, склад с провизией и одеждой оказался нетронутым. Всё находилось на своих местах в том объёме, который был рассчитан на крупный гарнизон. Я вскрыл ящик с консервами, плотно поел и пополнил запасы. Здесь же нашлась новая форма и бочки с водой. Я смог как следует помыться и переодеться. С трудом, но всё же удалось запихнуть запасной комплект формы в рюкзак.

Теперь предстояло решить, куда двигаться дальше. На востоке должен был находиться ещё один рубеж, но после всего случившегося рассчитывать на встречу с солдатами там не приходилось. Возвращаться назад не имело смысла — оставались лишь два возможных пути.

Первый вариант — углубиться в разлом к первому рубежу и попытаться поохотиться на падальщиков для усиления магического ядра. Однако эта затея таила в себе серьёзную опасность: встреча с сильным монстром или большой стаей могла стоить мне жизни.

Второй путь — вернуться через огромный туннель в основной лагерь. От восточного рубежа к нему тянулся такой же длинный проход, как и от западного, где я едва не погиб.

После долгих раздумий я решил не рисковать и отказаться от охоты на монстров. Мой выбор пал на возвращение в основной лагерь. Оставалось надеяться, что я доберусь туда достаточно быстро, иначе придётся решать вопрос с отдыхом и сном.

Только я собрался выходить из палатки, как услышал резкий скрип ворот и отчаянный крик:

— Быстро на вышку, там есть пулемёт! Этот монстр сейчас будет здесь!

Я мгновенно выглянул из палатки и увидел ужасную картину: Мишка, весь в крови и с разорванной одеждой, мчался к сторожевой вышке. За ним, прихрамывая на правую ногу, следовал поручик Лапин.

Выскочив наружу, я ринулся к ним, не в силах сдержать радостную мысль: «Мишка жив!» Подбегая к Лапе, я громко окликнул его:

— Лапа, что происходит⁈

Его реакция ошеломила меня — он молниеносно выхватил меч и направил на меня руку, формируя в ней пылающий огненный шар.

— Поручик Лапин, это я — кадет Александр! Мы прибыли сюда вместе с Мишкой, он сейчас на вышке! — я резко остановился и выпалил на одном дыхании.

— Кадет, говоришь? — Лапа не опускал меч и не рассеивал огненный шар.

— Мишка, что там с тварью? — крикнул поручик, не сводя с меня пристального взгляда.

— Пока никого, пулемёт готов к стрельбе! — донёсся ответ Мишки с вышки.

— Спускайся немедленно! Тут объявился какой-то живой кадет, говорит, что твой друг. Но он какой-то подозрительно чистый и опрятный. Надо проверить — вдруг это очередная тварь-перевёртыш! — прокричал Лапа, не сводя с меня настороженного взгляда.

Через минуту Мишка стоял рядом, хотел кинуться обниматься, но Лапа остановил его:

— Сначала убедись, что это твой друг, а не тварь-перевёртыш, которая нам половину отряда перебила, — строго сказал Лапин.

— Что случилось, когда в столовку завезли пирожки с мясом? — спросил меня Мишка.

— Фууу, Миша, ты мог спросить что-нибудь другое. Я до сих пор не могу забыть ту вонь из туалета. Сутки держалась. Я одного только до сих пор не пойму, почему ты это делал у меня в комнате, а не пошёл к себе? — ответил я, скривив лицо, вспоминая тот случай, когда Мишка обожрался тухлых пирожков, а потом полдня сидел в туалете в моей комнате.

— А на хрен оно мне надо было, потом эту вонь нюхать, — засмеялся Мишка и кинулся обниматься.

— Ладно, раз разобрались, что ты не перевёртыш, то быстро на вышку, — скомандовал Лапин, и мы с Мишкой побежали к стене. Лапин, хромая, пошёл за нами.

Забравшись на сторожевую вышку, Мишка сразу устроился за пулемётом. Я обнажил меч и встал рядом.

— Рассказывай, — сказал я, — думал, ты погиб. Я искал тебя.

Мишка изменился в лице, но продолжал смотреть во тьму большого туннеля, откуда они пришли вместе с поручиком.

— Особо нечего рассказывать, Саня, — начал Михаил с глубокой грустью в голосе. — Когда вы ушли и не вернулись, Лапа собирался отправить отряд на поиски. Но тут начался кошмар — рубеж атаковали монстры со стороны того самого туннеля, куда вы отправились.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мы долго держались, но их было слишком много. А потом появился он — монстр третьего уровня, огромная шестилапая горилла. Он с разбегу вынес ворота, и началась настоящая бойня.

Михаил опустил голову.

— Из всего гарнизона спаслось только десять человек. Мы бросились к этому рубежу, но по дороге потеряли ещё одного бойца — он споткнулся, и его схватила крылатая ящерица. Помнишь такого? Мы встречались с ним в туннеле, когда шли ко второму западному рубежу.

Он снова посмотрел в темноту туннеля.

— Когда добрались сюда, Лапа разделил оставшихся. Часть местных отправилась дальше на восток — предупредить Степаныча о серьёзном прорыве. А мы с несколькими бойцами двинулись к основному лагерю.

Михаил сжал рукоять меча.

— Прошли всего три километра, когда нас снова атаковали. Монстры первого и второго уровней, и снова эта проклятая горилла третьего уровня. В живых остались только я и Лапа.

Его голос стал тише.

— И теперь мы ждём… ждём её. Она преследует нас. И я не сомневаюсь — она придёт.

— А ты как выжил и сюда добрался? — раздался позади голос поручика Лапина.

Я повернулся к нему и начал рассказывать всё как есть. Умолчал лишь о своей способности усиливать магическое ядро за счёт маны убитых монстров и о даре развивать пять стихий. Правда, пришлось упомянуть, что теперь я могу управлять стихией Воды и обладаю регенерацией.

— Лечить умеешь? — уточнил Лапа, указывая на свою глубокую рану.

— Нет, меня этому никто не учил, — честно ответил я, глядя на его повреждённую ногу.

— Плохо, целитель сейчас бы очень пригодился, — вздохнул поручик, морщась от боли.

В этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и спросил:

— А что за монстры-перевёртыши?

Я невольно посмотрел во тьму туннеля — мне показалось, что оттуда донеслись тихие, едва уловимые шаги.

— Это монстры со второго уровня, — начал объяснять Лапин, тоже вглядываясь в темноту. — Встречаются крайне редко, о них мало кто знает. Если они съедают мёртвого человека, то могут принять его облик и получить доступ к его памяти. Но не ко всей — только к событиям последних двух дней. Это проверено на практике.

Мы замолчали, и наши взгляды снова устремились в темноту туннеля, откуда теперь отчётливо слышались тяжёлые, размеренные шаги приближающегося монстра.

— Значит, ты думаешь, что монстры ушли атаковать основной лагерь, когда ты очнулся и направился ко второму западному рубежу? — уточнил Лапин, вновь повернувшись ко мне.

— Теперь я в этом абсолютно уверен, — ответил я. — Кроме падальщиков, я больше никого не встретил. Все остальные ворота были целы, здесь тоже всё в порядке — значит, монстров, скорее всего, здесь не было. Может, нам стоит уйти на восток, к Степанычу?

— Похоже, это теперь единственный путь, который, возможно, ещё свободен, — задумчиво произнёс поручик. — Если, конечно, рубежи Степаныча тоже не подверглись атаке. Либо мы можем остаться здесь и ждать, пока Егорыч с Беркутом пробьются сюда.

Лапа прислушался к приближающимся шагам, его лицо стало серьёзным.

— Если сейчас сможем справиться с этим монстром, тогда и решим, — сказал он, активируя кольчугу. Прихрамывая, он направился ко второй вышке, готовясь к предстоящей схватке.

Мишка, не отрываясь, следил за тёмным проходом через прицел пулемёта, его пальцы крепко сжимали рукоять оружия. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой, а шаги монстра становились всё громче и отчётливее.