Глава 9

Поручик резко остановился и развернулся к нам, его лицо выражало необычайную серьёзность:

— Александр, — начал Лапин с заметным напряжением в голосе, — хочу сказать тебе… Ты можешь мне не доверять, но… — Лапа на мгновение замолк, его пронзительный взгляд впился в Михаила. Сделав для себя какие-то выводы, он снова повернулся ко мне, и его голос стал тише, почти шёпотом, но от этого ещё более значимым: — Я знаю… Точнее, я абсолютно уверен, что знаю… знал твоих родителей. Никто из врагов твоего рода не узнает об этом от меня, но и ты должен быть предельно осторожен со своей магией.

Он сделал паузу, его глаза сверкнули стальным блеском решимости:

— Когда мы доберёмся до лагеря, я сообщу о твоей предрасположенности к стихиям Воды и Земли. И подчеркну, что ты не обучен управлению этими силами. Сейчас тебе жизненно необходимы наставники.

Лапин замолчал, его взгляд буквально пронзал меня, ожидая какой-то реакции. Но я лишь продолжал смотреть на него, сохраняя полное спокойствие и не выдавая своих эмоций.

— Егорыч и Беркут… Они могут оказать помощь. Они, как и твой от… — Лапа запнулся, его голос предательски дрогнул от нахлынувших эмоций, — они владеют стихиями Огня и Земли. И способны обучить тебя управлению стихией Земли. Кроме того, у нас есть маг-воин, владеющий стихией Воды. Беркут может попросить его обучать тебя.

Его голос стал едва слышным, почти неслышным шёпотом:

— Беркут и Егорыч… Они тоже знают… знали, — поручик замолчал, его взгляд был полон невысказанного ожидания. Он смотрел на меня с нескрываемой мольбой принять решение. Лапа стоял неподвижно, затаив дыхание, и ждал моего ответа.

— Что мне нужно делать? — спросил я, не отводя взгляда.

Мне показалось, что Лапа выдохнул с облегчением:

— Вы с Михаилом — кадеты. Мы не можем оставить вас здесь без приказа. Но если вы напишете рапорт с просьбой остаться здесь под командованием Егорыча или Беркута, то его быстро согласуют и поставят вас на довольствие. Платить, конечно, будут крайне мало, но за убитых монстров положена премия. Вам дадут список ингредиентов, которые надо забирать в качестве подтверждения. Но самое главное — мы сможем обучать вас. Это не поверхностное обучение в кадетском корпусе, это настоящая боевая практика. Вы сможете быстрее набрать так сильно нужную вам силу.

Я глянул на Мишку — он кивнул мне, заранее соглашаясь с любым моим решением. А решение было только одно. Остаться в разломе на службе в императорской армии. Я не понимал, как мне развиваться вне разлома. Поэтому пока решил, что останусь здесь.

— Хорошо, мы согласны. Когда придём в лагерь, мы напишем рапорты, — я дал согласие за нас обоих.

Лапин улыбнулся какой-то грустной и спокойной улыбкой, как будто сейчас у него свалился груз с плеч. Мне показалось это странным, однако никакой опасности я не почувствовал.

Поручик развернулся и быстро пошёл в сторону лагеря, мы старались не отставать. Его шаги стали увереннее, а спина — прямее. Казалось, что принятое решение сняло с его плеч невидимое бремя, о котором я даже не подозревал.

Мишка толкнул меня локтем:

— Ну что, Сань, теперь мы настоящие вояки!

Я лишь молча кивнул, погруженный в свои мысли.

В основной лагерь мы попали удивительно быстро. Не успели мы дойти до ворот, как они уже распахнулись перед нами. Поручика Лапина узнали ещё на подходе, и нас уже встречали запыхавшиеся от быстрой пробежки капитан Беркутов и капитан Егоров.

— Лапа! — Егорыч крепко обнял поручика. — Выбрался всё-таки, ещё и двух кадетов вывел!

Беркут отодвинул Егорыча и тоже обнял Лапина.

— Остальные? — коротко спросил Беркут.

— Если через Степаныча никто не пришёл, значит, только мы, — тихо ответил Лапа.

— У Степаныча тоже полная задница. Наёмники, конечно, помогли, но с ними пробилось всего полсотни человек. Твоих среди них нет, — капитан Егоров посмотрел на нас. — Хорошо, что хоть вы вышли.

— Степаныча атаковали с трёх сторон: с востока, где стоял наш восточный рубеж, со второго уровня и со стороны его основного лагеря, где открылся новый проход, — сообщил Беркут. — Наш основной лагерь атаковали, похоже, сразу же, как пали твой западный и восточный рубежи. Основной лагерь Степаныча тоже атаковали, но они быстро отбились. У нас ситуация сложнее — атака с двух туннелей, пришлось нелегко, потерь тоже много.

— Лапа, давай рассказывай, — начал Егорыч, но поручик глянул на него и потёр своё ухо.

— Хм… — Беркут тоже заметил этот жест. Оглянувшись и увидев собравшихся вокруг солдат, он рявкнул: — Что уши развесили? Быстро все по местам, или вам мало потерь⁈

Солдаты нехотя начали расходиться.

— Пойдём к нам в палатку. Кадетов сейчас пристроим, чтобы помылись и поели, — предложил Егорыч, но Лапа перебил его.

— Они пойдут с нами.

Лица Беркута и Егорыча выразили явное изумление, но оба молча смотрели на Лапу.

— Так надо, — ответил Лапа и перевёл взгляд на нас. — Пойдёте с нами, пока всё не решим.

Мы двинулись в командирскую палатку под удивлёнными взглядами солдат. Внутри царил полумрак, лишь несколько магических светильников освещали стол и карты, лежащие на нём.

Зайдя внутрь, поручик повернулся к Егорычу:

— Савелий, у тебя ещё жив тот артефакт, который я тебе дарил?

Егорыч ухмыльнулся и направился в угол палатки, где стоял его вещевой мешок. После недолгих поисков он достал небольшую статуэтку — маленькую чёрную обезьянку, вырезанную с удивительной точностью.

Подойдя к столу, Егоров поставил статуэтку и нежно погладил обезьянку по голове. К нашему изумлению, фигурка ожила: она взглянула на хозяина, улыбнулась, закрыла глаза и лапками заткнула себе ушки.

— Готово, Лапа. Теперь нас никто не услышит и не увидит, даже если зайдёт в палатку. Всё, как ты любишь, когда хочешь серьёзно поговорить. Так что давай, рассказывай. Мы с Беркутом сгораем от любопытства, — Егорыч смотрел на поручика с улыбкой, но в его глазах читалась настороженность.

Я невольно напрягся и бросил взгляд на Мишку. Он стоял рядом, нахмурив брови, и явно чувствовал то же напряжение, что и я. Наши глаза встретились, и он едва заметно кивнул, подтверждая, что эта ситуация вызывает у него такое же беспокойство.

Вернув взгляд к Лапе, я приготовился к тому, что должно было произойти дальше. В воздухе повисло тяжёлое ожидание, и я понимал — сейчас мы узнаем что-то очень важное, то, что изменит всё наше будущее.

— У меня несколько новостей, начну с обыденного. Открылись новые проходы на второй уровень, и я предполагаю, что по ним можно сразу спуститься и на третий. Мы уже встретили тварей третьего уровня, двух убили. Если монстр стоит на двух лапах, то около четырёх метров в высоту, плюс на теле ещё четыре огромных полноценных лапы. Если встаёт на все конечности, становится очень быстрым. Ворота в рубежах вынес за несколько секунд. Стихия Огня практически не причиняет вреда, мы смогли убить мечами, предварительно накачанные маной, — поручик сделал паузу, его лицо оставалось серьёзным.

— Мы тоже одного смогли убить, шёл с твоего рубежа. Потеряли десятерых солдат, — мрачно произнёс Беркут, его голос звучал глухо.

— Ладно, с этим ясно. Мы сделали примерно такие же выводы. Ты их подтвердил. Отправим сегодня курьера наверх, — Егорыч тяжело опустился за стол, его лицо выражало усталость. — Давай следующую новость, чувствую, она будет куда интереснее новых проходов.

— Ты прав, она интереснее и намного серьёзнее, и я бы добавил, она намного сложнее в решении, — Лапа медленно сел напротив Егорыча и махнул нам рукой, приглашая занять места за столом.

— Хм… — Беркут бросил на нас короткий взгляд. — Егорыч, отруби мартышку, надо поесть всем и выпить чего-нибудь горячего. Раз дело серьёзное, то на голодный желудок его лучше не решать.

Капитан Егоров ткнул пальцем в статуэтку, и обезьянка открыла глаза и ушки.

— Готово.

Беркут вышел из палатки, а Егорыч спросил:

— Лапа, как думаешь, сможем вернуть своими силами рубежи и поставить новые возле обнаруженных проходов?

— Нет. Если вылазки ещё сможем делать, то закрепиться точно не сможем. Опять монстры всех вырежут, — сразу ответил поручик. — Надо больше сильных магов-воинов. Солдаты не справляются с монстрами третьего уровня. И надо пушки. Либо много накопителей маны, чтобы питать магов.

— Я понял тебя, мы с Беркутом того же мнения, — в этот момент зашёл капитан Беркутов в сопровождении двух солдат-поваров, которые несли большие блюда с едой, посуду, кружки, большой чайник с чаем и большую турку с кофе.

У меня даже слюна потекла, и заурчал живот. На Мишку даже смотреть не надо было — он в принципе всегда голодный. Егорыч, сидящий напротив, усмехнулся и подвинул ближе к нам всю еду:

— Чего уставились? Налегайте. Мы видим, что жрать хотите.

Нас с Мишкой уговаривать было не надо. Повара уже поставили перед нами тарелки и дали вилки. Аромат горячей пищи наполнил палатку, и мы с другом, не сговариваясь, накинулись на еду. Мишка, как всегда, действовал энергично, но аккуратно, а я старался есть с достоинством, хотя голод давал о себе знать.

Как только повара вышли, Егорыч снова активировал артефакт. Переглянувшись с Беркутом и Лапой, он налил нам с Мишкой кофе.

Жареная картошка с мясом, овощной салат, копчёное сало, солёные грузди и хлеб. Не знаю, как Миша, но я такое ел последний раз с отцом и дедом. Они любили вот так, по-простому, без лишних изысков, поесть и поговорить о делах рода. Осознав это, я опять напрягся. Именно такую еду отец и дед любили больше всего, но ели её только в узком кругу друзей и родственников.

Я не стал даже поднимать взгляд от своей тарелки, в которую уже положил еды. Я чувствовал, как на меня смотрят Беркут и Егорыч.

— Расслабься, — Лапа похлопал меня по плечу, — тут нет врагов, княжич.

Вот сейчас меня проняло. Я не знал, как мне реагировать: отнекиваться и говорить, что я Иванов, бежать, попытаться их всех убить? В итоге, так ничего не решив, я продолжил есть, как будто меня это не касается.

Лапа тихо рассмеялся:

— Беркут, а ты как понял?

— Тут и понимать нечего, он вылитый отец, — ответил капитан.

— Погодите, — я почувствовал на себе пронзительный взгляд Егорыча. — Да чтоб меня падальщик поцеловал, точно, это же вылитый Драгомиров Михаил Александрович в молодости.

Я оторвался от тарелки и встал, положив руку на рукоять меча и начав накачивать его маной. Кольчуга на мне стала переливаться яркими красками, показывая всем, что врубил я её на полную:

— Михаил, мы уходим.

Мишка без лишних вопросов вскочил, создал кольчугу и наполовину вытащил меч.

— Княжич, у тебя тут нет врагов, — произнёс Беркут и поднял руки, показывая, что не собирается нападать, по крайней мере с мечом в руках. Кольчугу тоже не врубил. Лапа и Егорыч с серьёзными лицами повторили жест.

Я смотрел на них и не знал, как поступить дальше. Так мы и стояли: я и Мишка в боевой готовности — отражать нападение и атаковать самим; Лапа, Егорыч и Беркут с поднятыми руками и без кольчуг.

— Откуда вы знаете моего отца? — наконец я решил, что стоит поговорить.

— Что ты знаешь про разведку своего рода? — вопросом на вопрос ответил Беркут.

— Знаю, что такая была. В лицо разведчиков знали только отец, дед и мать. Детей не посвящали в детали. Таковы правила рода, — ответил я, пока не понимая, к чему был этот вопрос.

— Всё правильно, — Беркут посмотрел на Мишку. — Ты доверяешь своему другу, княжич? Он уже столько знает, что представляет опасность для тебя и для твоего рода. Ты ещё не глава рода, но должен решить здесь и сейчас: продолжать разговор в его присутствии, выгнать или ликвидировать как угрозу.

Я повернулся к Мишке. Он смотрел на Беркута расширенными глазами и, видимо, вообще не понимал, что сейчас происходит.

— Я ему верю. Он мой единственный друг, даже больше — я считаю его своим братом, — после этих слов Мишка перевёл взгляд на меня. По его щеке потекла невольная слеза, а на лице сияла огромная улыбка.

— Три медведя — сила рода, Древний герб хранит свободу, — произнёс Беркут.

Я тут же посмотрел на капитана и продолжил:

— Солнце светит над гербом, Древний род хранит свой дом.

Этот пароль знали только члены семьи и ближайшие доверенные лица, которые присягнули на верность роду нерушимой клятвой. Если они нарушат клятву, то их магические ядра будут разрушены. Я знал, как проводить такой ритуал принятия клятвы, но для этого необходимо быть главой рода и наличие всех четырёх артефактов.

Услышав вторую часть пароля, Беркут, Лапа и Егорыч опустились на одно колено и прижали ладони к сердцу. Мишка, увидев их действия, тут же повторил этот жест: прижал ладони к сердцу и опустился на колено.

В этот момент между нами проскочила молния, и мы словно стали единым целым, соединённые незримой нитью верности и чести. Их глаза встретились с моими в молчаливом понимании, и без слов было ясно — пароль принят, доверие установлено.

Единственное, чего я не понял — почему стихии признали Мишку частью моего рода.

— Приветствуем будущего главу княжеского рода Драгомировых! — в один голос провозгласили они, поднимаясь с колен. Мишка тут же последовал их примеру.

Я стоял как вкопанный, переваривая всё произошедшее. Только что я обрёл верных соратников и хранителей клятвы, которые не предадут и помогут восстановить род.

— Приветствую верных сынов рода Драгомировых! — у меня невольно покатилась слеза от переполнявших эмоций. До сих пор я думал, что остался один, и все, кто имел отношение к роду, погибли.

— Успокойся, княжич. Теперь ты не один. Я командир этой разведывательной группы, которую твой отец уже давно внедрил в имперскую армию. У нас была задача исследовать разлом и всю новую информацию передавать главе рода. За неделю до нападения на родовую крепость мы получили новый приказ: оставаться в разломе и продолжать собирать информацию, — Беркут замолчал, восстанавливая в памяти хронологию событий.

— После падения родовой крепости нерушимая клятва не пропала, значит, глава рода или наследник выжили. Наш связной погиб — он был в тот день в крепости, и мы были в неведении, кто выжил, пока по резервному каналу не получили сообщение от твоей няньки Марии. Она сообщила, что выжил только ты, и передала последний приказ от твоего отца: продолжать выполнять задачу по исследованию разлома в ближайшие пять лет. Потом мы должны уйти в отставку, связаться с Марией и найти тебя, чтобы продолжить твоё обучение, найти родовое хранилище и забрать оттуда артефакты, деньги, документы и письмо тебе от твоего отца и деда, — пока Беркут говорил, мы снова уселись за стол.

Я успокоился и приглушил кольчугу. А Мишка снова накинулся на еду.

— И что теперь? Пять лет ещё не прошло, но я тут. Приказ отца отменить я не могу. Значит, ещё порядка трёх лет вы должны нести службу здесь и собирать информацию, — я задумчивым взглядом смотрел на этих людей, связавших свою судьбу с моим родом нерушимой клятвой. Дед и отец всегда уважали таких людей, и они преданно служили на благо рода.

— Да, ещё три года, если ты не станешь раньше главой рода, чтобы изменить приказ. Сейчас ты слаб, да и Михаил тоже, — Беркут кивнул в сторону Мишки. — Он хоть и не давал клятвы, но стихии решили, что он не предаст. Когда станешь главой, примешь его в наш род, если, конечно, он захочет.

— Я захочу, — вставил Мишка, но продолжить говорить ему не дал Беркут:

— Сначала научись не влезать в разговор между будущим главой рода и командиром разведывательной группы. Ты слышал хоть одно слово от Лапы и Егорыча?

Мишка потупил взгляд, но промолчал.

— Молодец, быстро понимаешь, возможно, выйдет из тебя толк, — сказал капитан, внимательно глядя на моего друга. — А теперь, княжич, нам нужно обсудить план дальнейших действий. Твоя сила растёт, и мы должны использовать это с максимальной пользой для рода.

Лапа и Егорыч молча кивнули, подтверждая слова Беркута. В их взглядах читалась готовность служить и защищать, и я вдруг осознал, насколько важным было моё решение — довериться этим людям. Теперь у меня была не просто надежда на будущее — у меня была команда, готовая идти за мной до конца.