Глава 22. Окончательно

Первое, что доходит до моего сознания: глухой, ритмичный шум, похожий на биение огромного сердца. Прибой. Я слышу прибой.

Затем тепло… Твёрдое, живое тепло, в котором я утопаю.

Я лежу на боку, прижатая спиной к чьей-то мощной груди. Мужская рука тяжёлым, уверенным жестом лежит на моём животе, прижимая меня к себе. Другая служит мне подушкой, и моя щека покоится на его согнутой руке.

Мы голые. Я чувствую каждую выпуклость его рельефной мускулатуры спиной, чувствую его бёдра, прижатые к моим.

И запах… мужской, сильный, чистый. Я делаю глубокий вдох, потом ещё один. Хочется дышать им, заполнить им лёгкие до самого дна.

Я медленно, опасливо поворачиваюсь, скольжу взглядом по могучей руке, что держит меня. Плечо, шея…

Замираю. Над моей головой спокойно дышит Тайрон.

Его иссиня-чёрные волосы рассыпаны по белой подушке, суровые черты лица в спокойствии кажутся высеченными из мрамора. Его сапфировые глаза закрыты, но я чувствую, что он не спит. Он просто… находится здесь.

Сквозь лютое ошеломление просто и безэмоционально констатирую факт: я, Эля Соколова, голышом лежу в постели, прижатая к голому командиру Тайрону, который является воплощением долга, протокола и слова «исключено».

Шок заставляет меня резко приподняться на локте. Его рука на моём животе мягко, но неотвратимо усиливает хватку, не давая мне отдалиться.

— Не двигайся, — его голос низкий, сонный, но в нём безоговорочный приказ.

Я перевожу дух и оглядываюсь, стараясь не обращать внимания на то, как моё тело отзывается на его прикосновение предательственным теплом.

Мы в комнате, точнее в красивом инопланетном бунгало. Стены из тёплого светлого, пожалуй, песчаника, покрытого прожилками перламутра. Они будто живые, дышат мягким светом изнутри.

Потолок высокий, куполообразный, и сквозь его прозрачную центральную часть льётся ласковый свет двух солнц: одно больше и золотистее, другое меньше, с лёгким лавандовым оттенком.

Вся комната залита их светом. С одной стороны прозрачная стена: только низкий парапет, а за ним — бескрайний океан. Вода бирюзовая, почти изумрудная, а пена на гребнях волн отливает розоватым золотом.

Да ещё и песок на берегу фиолетовый. По небу плывут странные, похожие на медуз, полупрозрачные существа, медленно колышущиеся в такт прибою.

Всё неземное. Потрясающе красивое. И всё это — фон для нас двоих, лежащих на огромной низкой кровати, застеленной чем-то невероятно мягким, напоминающим шёлк и в то же время пух.

Я снова смотрю на Тайрона. Его сапфировый взгляд чист, ясен и абсолютно спокоен.

— У тебя был выброс, — говорит он ровно, без предисловий. — Хаотичный и очень мощный.

Его рука по-прежнему лежит на моём животе, и начинает поглаживать кончиками пальцев, вызывая сладостный спазм внизу живота.

— Сразу после прыжка. Ты потеряла сознание. Призма получила новые повреждения. Нам пришлось совершить экстренную посадку здесь, на этой планете. Она числится в базах как нейтральная и безопасная.

Я пытаюсь проглотить комок в горле. Мой голос звучит сипло:

— А… где остальные?

— Зейн, Лекс и Шэд чинят корабль. Их навыки в данной ситуации более применимы. — Он делает небольшую паузу, и его взгляд становится ещё тяжелее. — А я, как командир, взял основной удар на себя. Физический контакт и мой контроль над вита-силой, как оператора, позволили стабилизировать твою энергию и не дать тебе… разорвать корабль на части.

«Взял удар на себя». Вот так просто. Как будто это была очередная тактическая задача. Удержать живое оружие, которое вот-вот взорвётся. И для этого пришлось лечь с ним в постель и держать его голым в объятиях.

Впрочем, после того, что со мной делали Шэд и Лекс в оранжерее… стабилизировали они же меня там. И энергии столько добыли. Если Призма снова повреждена, сколько же ей энергии потребуется сейчас…

— И что теперь? — спрашиваю я, и голос дрожит.

— Теперь тебя нужно стабилизировать. Окончательно. Твою энергию подвергли… — он делает едва заметную паузу, и в его глазах мелькает что-то сложное, — …воздействию. Лекс объяснит детали позже. Сейчас суть в том, что мы должны взять твою вита-энергию под контроль. Она и сейчас продолжает выплёскиваться, наполняя эту планету. Если это не остановить, её попросту взорвёт.

Я холодею.

— Ты знаешь, как это остановить? — осторожно спрашиваю я.

— Знаю.

— Как? — вырывается у меня шёпот.

Тайрон смотрит на меня несколько секунд, его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах. Воздух становится густым, тяжёлым, им трудно дышать.

— Так, — говорит он.

И он целует меня. Властно, глубоко, не позволяя задуматься или отстраниться.

Я ахаю от вспыхнувших во всём теле ощущений, и его язык сразу же овладевает моим ртом.

Его большая умелая рука прижимает мою грудь, большой палец находит сосок, ритмично и чувственно ласкает так, что всё моё тело вспыхивает, и я стону в его рот, выгибаясь.

Тайрон лишь прижимает меня к себе крепче. Его пальцы направляются вниз, по моему животу. Легко, уверенно раздвигают половые губы. Он смачивает пальцы в моей обильной влаге, трогает мой клитор, уже набухший и пульсирующий, и начинает стимулировать его твёрдыми и опытными ласками.

Мои бёдра сами собой дёргаются, я выгибаюсь, но он крепко держит меня. Продолжает умело целовать меня, поглощая мои стоны, а его пальцы творят со мной что-то невероятное, целенаправленно, безжалостно доводя меня до края.

Его волшебные пальцы скользят ниже, два из них легко входят в меня, и он начинает ими двигать, находя внутри точку, от которой у меня темнеет в глазах.

Меня накрывает так быстро, что я мало что успеваю осознать. Оргазм бьёт по мне, заставляя всё тело содрогнуться и изогнуться. Тайрон и не думает прерывать поцелуй, я стону в его рот, содрогаясь всем телом, пока он пьёт моё дыхание, плавно водит пальцами, растягивая моё удовольствие.

А затем он переворачивает меня на спину сильным плавным движением, и я оказываюсь под ним.