Глава 21. Крейсер

В ушах ещё давит после варп-перехода.

Я всё ещё сижу в своём кресле, укутанная в прохладный, но уютный плащ из теней Шэда. Тело тяжёлое, размягчённое истомой, но мысли на удивление ясны.

Некоторое время пытаюсь осознать себя и то, что вижу на главном экране.

Мы висим в черноте космоса, но это не та бездна, что была раньше. Прямо перед нами, перекрывая пол-экрана, повисла планета. Не сине-зелёная, как Земля, а медная и бронзовая, испещрённая шрамами гигантских кратеров и прошитая сверкающими линиями орбитальных лифтов.

И на орбите планеты, словно железный спутник, замер крейсер.

Он настолько огромен, что мой мозг отказывается осознавать его масштаб. Это не изящная Призма, чьи контуры я вижу на экране. Это гора из полированного тёмного металла, утыканная башнями орудий и излучателями щитов.

На его борту проглядывает голограмма: сжатый кулак на фоне звезды.

— Приветственный код принят. Идентификация подтверждена. Крейсер Молот Сарна разрешает стыковку, — голос Лекса ровный, но в нём я слышу лёгкое удовлетворение, его пальцы порхают над консолью.

На экране возникает окно связи. Офицер в строгой серой форме.

Так странно. Вроде держит себя в руках, весь такой серьёзный, подтянутый. Его черты жёсткие, но в глазах… почтение, уважение, даже какой-то мальчишеский светящийся восторг.

Язык, на котором он говорит, мне незнаком. Гортанные, раскатистые звуки. Но смысл проступает в моём сознании сам собой, будто кто-то вшил в мой мозг универсальный переводчик.

Я даже улыбаюсь этой мысли. Ведь у меня в голове и есть переводчик, кроме всяких прочих нейронных связей. База данных показывала мне проекцию моего мозга, когда я требовала от неё подтверждений, что я не Эля с Земли, а принцесса Элария.

После всего произошедшего в оранжерее я ловлю некоторое изменение сознания, нереальности происходящего. Даже интересно, какой я в итоге стану.

Впрочем, то, что говорит офицер, намного интереснее.

— Крейсер Молот Сарна приветствует Призму и её экипаж.

Офицер делает паузу и торжественно добавляет, прижав кулак к груди:

— Приветствуем тебя дома, принц Зейн. Для тебя и твоих спутников центральный шлюз открыты. Сканеры подтверждают повреждения вашего корабля. Наши инженеры к вашим услугам.

Зейн, сидящий в своём кресле-коконе, не меняется в лице, но его осанка… Теперь я вижу в ней спокойное, врождённое достоинство. Он не пытается его изобразить — оно просто есть.

— Благодарю, капитан, — его низкий голос звучит на том же языке, властно и просто. — Принимаем приглашение. Готовимся к стыковке. Протокол безопасности Тигрис. Никаких церемоний.

— Как прикажешь, ваша светлость.

Связь прерывается. Я смотрю на Зейна, на этого титана в броне, который, вообще-то, был представлен мне как рыцарь Ордена. Принц?..

Шэд бесшумно поднимается, подходит ко мне и присаживается рядом. Его пальцы поправляют складки теневого плаща.

— Мы позаботимся о твоей безопасности, моя принцесса, — его низкий бархатный голос наполняет меня тёплом.

Смотрю в его внимательные стальные глаза, и так хочется, чтобы поцеловал… Шэд тем временем проверяет крепления в моём кресле. Что-то делает с теневым плащом на мне, от чего он становится теплее и плотнее.

Я ловлю взгляды остальных. Лекс бросает на нас с Шэдом быстрый, оценивающий взгляд. В его зелёных глазах мелькает нечто острое, колючее. Не злость, а… досада? Соревновательность?

Не успеваю разглядеть: он уже отвёл глаза, его пальцы снова начинают бегать по интерфейсу на запястье.

Тайрон тоже смотрит. Его сапфировый взгляд тяжёл и непроницаем. Я чувствую напряжение, исходящее от него и не совсем понимаю его причину.

А затем я ловлю взгляд Зейна. Прямой, вопросительный. Как тогда, когда он спросил, в порядке ли я.

Пытаюсь изобразить подрагивающими уголками губ улыбку, он опускает взгляд на мои губы, снова смотит в глаза и кивает. Возвращается к управлению Призмой, направляя её к крейсеру.

— Шэд… — шепчу я, пока он что-то продолжает делать с плащом. — Офицер назвал Зейна Принцем.

Шэд что-то делает с рукавом у моего запястья. От моего вопроса он едва заметно улыбается чему-то, целует мои пальцы и начинает лепить что-то у манжеты плаща на запястье другой руки.

— Так оно и есть, моя принцесса. Зейн — старший сын правящего дома Кулака Стали. Он был наследником этого, — он делает лёгкий жест головой, указывая на планету на экране.

— Но… он же в Клинках. Рыцарь. Старший сын?

— Да, Зейн посвятил себя Ордену, оставив правление младшему брату. Это усилило его семью. Он пожертвовал своим правом, чтобы его дом стал сильнее. И они… — Шэд кидает взгляд на замерших у своих консолей офицеров с крейсера на экране, — чтят его за этот выбор. Все титулы сохраняются за ним. При этом, дома его почитают как героя. Они отдали лучше в Орден. Благодарность империи за это весома.

Я перевариваю эту информацию. Вся земная логика рушится. Вроде как отказался от трона, а на самом деле его статус не только сохранился, а лишь возрос. Интересно.

Сразу становится интересно узнать про остальных. Хочу узнать про самого Шэда, но неожиданно для себя спрашиваю про командира.

— А… Тайрон? — осторожно спрашиваю я и почему-то добавляю: — Он тоже… принц?

Шэд кивает, переключаясь на полы плаща.

— Да мы все четверо принцы, только с разной историей, — Шэд что-то делает с нижней частью плаща, от чего она начинает слегка вибрировать. — Тайрон… тоже наследник, как и Зейн. На его родное королевство было нападение межгалактических стервятников. Одновременно, сразу во всех звёздных системах. Помогла империя, в обмен на вхождение в состав, и посвящение лучшего воина службе Ордену. Тайрон — лучший. Хоть и единственный наследник. Расспроси его, уверен, расскажет подробнее.

Я перевожу взгляд на Тайрона, обменивающегося потоками данных с Лексом и Зейном. Ох и сомнения у меня в том, что расскажет… Впрочем, интересно же. Расспрошу.

— А вы с Лексом? — не унимаюсь я.

Шэд собирается ответить, но в этот момент на главном экране связи вспыхивает новое изображение, замещая вид на крейсер.

Нас рассматривает мужчина. Он высок, черты его лица хранят отдалённое сходство с Зейном. Тот же тяжёлый подбородок, те же скулы. Но где у Зейна — грубая мощь, у этого мужчины — острый, пронзительный интеллект.

Его волосы светлее, глаза холодного, стального цвета. На нём тёмно-серый мундир, расшитый серебряными узорами, напоминающими голограмму с кулаком на крейсере.

— Брат, — его голос глубок и мелодичен, но в нём стальной стержень. — Добро пожаловать домой. Скажи мне...

Он не успевает договорить.

Призму внезапно и жестоко трясёт. Глухой, сокрушительный удар, исходящий не извне, а из самых недр корабля, отбрасывает меня в кресле.

Система амортизации гасит толчок, но я слышу оглушительный рёв сирен. Аварийное освещение заливает рубку кровавым светом.

И одновременно... от меня самой исходит свет. Тот самый, золотой, хаотичный. Он вырывается из моей груди, из моих рук, заливая сиденье и часть пола вокруг.

Я ошеломлённо смотрю на окаменевшего Шэда, крепко схватившего меня за запястья.

— Энергетический выброс! — чётко и быстро докладывает Лекс, его пальцы мечутся по консоли. — Источник! Нестабильность нарастает по экспоненте! Это не её эмоции! Это внешний триггер! Сканирую...

— Корабль-ловушка! — рычит Зейн, его руки уже на управлении. — Замаскировался под обломок! Активировался вблизи Молота!

Голос Тайрона — лезвие, рассекающее хаос.

— Немедленный варп-прыжок! — приказывает он. — Все системы на перегрузку! Лекс, координаты! Те, что я тебе передал! Сейчас!

Лекс, не отрываясь от данных, одним движением выводит на главный экран набор сложных символов.

Шед целует меня в губы, шечет не волноваться, и стремительно возвращается в своё кресло.

— Координаты приняты! — в голосе Лекса холодная сталь не хуже Тайрона. — Заряжаем прыжок!

Мир за окном начинает плыть, звёзды снова вытягиваются в струны.

Я успеваю увидеть, как крейсер на экране делает неожиданно ловкий маневр, заслоняя нас от чего-то большого, угрожающе уродливого...

Разглядеть не удаётся. Призма содрогается в конвульсиях нового прыжка. Давление вжимает меня в кресло. Золотой свет, что исходил от меня, меркнет, поглощённый стремительным падением в сияющую бездну.

Последнее, что я вижу перед тем, как сознание уплывает, — это стальные глаза брата Зейна на экране, полные тревоги и ярости, и взгляд Тайрона, прикованный ко мне.