Глава 34. Сканирование

Лекс берёт мою руку. Его пальцы, длинные и точные, обвивают мои с лёгким, но неумолимым давлением.

Он ведёт меня из кают-компании, а я чувствую взгляды мужей. Они остаются, чтобы обсуждать детали битвы, но их внимание, словно живое, тёплое покрывало, следует за мной.

Мы входим в лабораторию Лекса. Это пространство дышит его сутью. Столы, заваленные сложными приборами, парящие голограммы с водопадами символов, стены, испещрённые светящимися схемами.

Лекс выводит меня в свободное пространство, отпускает мою руку, и его пальцы начинают порхать над ближайшим интерфейсом. Свет в помещении приглушается, сменяясь на мягкое голубоватое сияние, исходящее от самих поверхностей.

— Не говори ничего. И расслабься, — говорит он, и его голос звучит мягче, интимнее. — Мы нуждаемся в чистом сигнале.

С потолка спускаются три тонких силовых луча. Они похожи на щупальца призрачных медуз — полупрозрачные, переливающиеся перламутром. Они начинают медленно двигаться вокруг меня, не касаясь кожи, но я чувствую лёгкое покалывание, волны статического тепла.

— Сейчас идёт базовое сканирование физического носителя, — комментирует Лекс, подходя ко мне сбоку.

Его глаза следят за данными на голограмме, но я чувствую, как его внимание приковано ко мне.

— Мышечный тонус повышен. Сердечный ритм… учащённый, но стабильный. Интересная реакция кожных покровов на приближение сканеров.

Его слова, такие сухие и аналитичные, обретают странную, смущающую окраску в этой тишине. Он говорит о моём теле как об объекте изучения, но в его интонации нет холодности. Есть… жадный интерес. Восхищение.

Лучи приближаются. Первое прикосновение к моей щеке заставляет меня вздрогнуть. Похоже на шёлковую кисть, смоченную в тёплой воде. Луч скользит по линии моей скуле к шее, ещё ниже, к ключице.

— Кожа реагирует повышением температуры на 0,3 градуса, — произносит Лекс, его пальцы замирают над консолью. — Увеличение кровотока в капиллярах.

Второй луч касается моей ладони, обвивается вокруг запястья. Его пульсирующее тепло совпадает с ритмом моего сердца. Третий опускается вдоль позвоночника, и я непроизвольно выгибаюсь навстречу этому призрачному, невероятно чуткому касанию.

— Нервная система демонстрирует яркий отклик на невещественные стимулы, — его голос звучит тиже, более хрипло. — Это требует более глубокой калибровки.

Лучи вдруг меняют характер движения. Они перестают скользить, начинают давить. Мягко, но настойчиво. Один проводит линию по внутренней стороне моего предплечья, вызывая целую цепь мурашек. Другой описывает круги на животе сквозь тонкую ткань комбинезона. Третий опускается ниже, к пояснице, и я слышу свой собственный прерывистый вздох.

— Лекс… — вырывается у меня шёпот.

— Молчи, — он оказывается прямо передо мной.

Лекс прижимает палец к моим губам и сглатывает, глядя на мои губы при этом.

— Система требует финальной настройки, — хрипло произносит он. — Непосредственного контакта. Для синхронизации волновых паттернов.

Его руки поднимаются и касаются моих висков. Пальцы, такие ловкие и быстрые за консолями, теперь движутся с гипнотической медлительностью. Они вплетаются в мои волосы, отводя их с лица. Его большие пальцы проводят по моим бровям, по скулам.

— Данные уже меняются, — его губы почти касаются моих. — Энцефалограмма показывает альфа-ритмы покоя. На фоне симпатического возбуждения. Уникальное сочетание.

Он целует меня поцелуем исследователя, который наконец добрался до сути своего самого захватывающего открытия.

Его чуткие умелые губы двигаются с выверенной точностью, изучая мою форму, отзывчивость, вкус. Его язык скользит внутрь, и я чувствую, как всё моё тело откликается на эту методичную ласку волной сладкого жара.

В этот момент лучи оживают с новой силой. Они обвивают мои бёдра, приподнимая меня, поддерживая мой вес, когда мои ноги слабеют от поцелуя. Меня плавно перемещают меня к ближайшему свободному столу, заваленному голографическими модулями, которые Лекс тут же, не разрывая поцелуя, сдвигает в сторону, освобождая пространство.

Внезапно Лекс прерывает поцелуй. Смотрит на меня пристально, сидящую на столе с раскрытыми бёдрами в лучах его машин, и в его глазах я вижу триумф и нечто первозданное.

— Теперь, — говорит он хрипло, — главная часть калибровки. Прямое сопряжение биологических ритмов.

Его пальцы находят застёжку моего комбинезона. Он расстёгивает её одним точным движением.

Он сдвигает ткань с моих плеч, и комбинезон сползает вниз, скользя по коже, которую уже разогрели призрачные прикосновения сканеров.

Прохладный воздух лаборатории касается обнажённого тела, и я вся покрываюсь мурашками. Лучи-щупальца мгновенно реагируют, их тепло становится плотнее, нежнее, они ласкают плечи, спину, бёдра, как десятки невидимых рук, подготавливающих меня для него.

Лекс стоит между моих ног, охватывая меня всю горящим взглядом.

— Идеальная, само совершенство, — хрипло выдыхает он. — Температурная карта показывает активные зоны… вот здесь. И здесь.

Его указательный палец касается середины моей грудины и медленно ведёт вниз, к животу. За этим простым касанием следует волна жара, будто он оставляет на коне невидимый проводящий гель. Я вздрагиваю, и моё тело само выгибается, подставляясь ему.

— Сильный кожногальванический ответ, — фиксирует он, и его губы касаются того места, где только что был его палец. Горячий, влажный поцелуй на прохладной коже.

Не выдерживаю, с моих губ срывается тихий стон.

— Тише, Эля, — тут же говорит Лекс.

Прерывисто вздыхаю, чтобы не стонать. И молчать.

Его губы движутся ниже, а руки охватить мою грудь. Его большие пальцы находят соски, уже твёрдые и чувствительные, и он начинает ласкать их с идеальным, выверенным давлением.

— Справа больше отзывчивости… на семь процентов, — хрипло констатирует он.

Его язык подтверждает это открытие, обводя сначала один сосок, затем другой. Каждое прикосновение его языка, каждый легкий укус — это не просто ласка, это подтверждение гипотезы, и правда справа чувствительнее, но Лекс ласкает по-разному, и от этого возбуждение закипает во мне с двойной силой.

Лучи тем временем опускаются ниже. Они раздвигают мои бёдра с шелковистой, непреодолимой силой.

Один из них, самый тонкий, пульсирующий мягким светом, касается самой интимной части меня, скользит по влажным складкам. Сфокусированная, ласковая энергия. Острый, яркий спазм удовольствия вырывает у меня стон.

Лекс поднимает голову, его глаза блестят.

— Вижу, ты уже не будешь тихой. Пиковая нейронная активность. Это подходит. Но потребует синхронизации на глубинном уровне.

Он стремительно раздевается, и я вбираю его всего взглядом. Высокий, поджарый, рельефно гармоничный — учёный и убийца в одном совершенном теле.

Лекс берёт меня одним плавным, глубоким, бесконечно точным движением. Заполняет меня полностью. Не могу сдержать новый громкий стон. Идеальная состыковка… Растягивающе крупное, восхитительно желанное проникновение.

Он замирает, погружённый в меня до предела, и я вижу, как его глаза закатываются под веки на секунду, словно он считывает внутренние данные.

— Частоты сердечных сокращений синхронизируются, — выдыхает он прямо в мою шею. — Биоэлектрические поля вступают в резонанс.

И он начинает двигаться. Медленные, выверенные толчки, вращательные движения бёдер. Каждое смещение внутри меня находит новый отклик, новую точку, от которой сознание уплывает.

Лучи продолжают свою работу, лаская мою кожу, поддерживая моё тело в идеальном для него положении.

— Ты… всё это анализируешь сейчас? — срывается у меня хриплый шёпот.

Он открывает глаза. Его зелёный взгляд чист, ясен.

— Каждую твою реакцию. Каждую дрожь. Каждый всплеск эндорфинов, — его голос ровный, но в нём слышится вибрация глубочайшего наслаждения. — Ты, моя Эля, самый сложный и прекрасный алгоритм, который мне когда-либо доводилось изучать. И сейчас я получаю полный доступ.

Эти слова, такие бесчувственные, Лекс произносит с такой обжигающей страстью, что тон его низкого хриплого голоса отзывается во мне всплеском дикого возбуждения.

Его движения остаются медленными, но становятся глубже, каждый толчок достигает самой сокровенной глубины. Луч, ласкающий меня снаружи, синхронизирует свои пульсации с ритмом его толчков.

Оргазм накатывает медленной, неотвратимой волной. Он начинается где-то в самой глубине, где находится его член, и растекается по всему телу, заставляя каждую мышцу трепетать, а затем содрогаться ярким, томным наслаждением.

Я стону громко, протяжно. Лекс чувствует мои спазмы, его точные опытные движения становятся резче, быстрее, что срывает меня в новый оргазм, а уже это срывает его.

С низким, сдавленным выдохом, его тело содрогается, и он обнимает меня крепко, вдавливает в себя, впившись в мои губы.

Когда я обмякаю, всё ещё подрагивая, Лекс медленно выходит из меня и, не говоря ни слова, подхватывает моё обессиленное тело на руки.

Лучи-щупальца послушно отпускают меня. Он несёт меня через лабораторию к утопленной в стене продолговатой просторной капсуле. Крышка с тихим шипением поднимается, показывая широкое длинное ложе.

— Ещё один замер? — слабо спрашиваю я, уткнувшись лицом в его шею.

— Нет, — его голос звучит рядом с ухом, и в нём впервые слышны простые, человеческие нотки. — Здесь очень удобное ложе. И идеальная температура. Я хочу, чтобы тебе было удобно.