Глава 31

Теряюсь под его проницательным взглядом.

— Я… я не знаю, — ухожу от ответа и тут же цепляюсь за его слова. — Вы говорили про зверя, но не сказали, в кого маги превращались.

— Этого в легендах нет. Просто сказано о звере, — отвечает он, разглядывая меня поверх кружки. — Но я верю, что однажды легенды вернутся. Дед всегда говорил, что вера и память отличают сильных от слабых — тех, кто верит и надеется, от тех, кто смирился. И несмотря ни на что нельзя отказываться от того, кто ты есть, нельзя делить себя пополам. Ты ценен именно таким, каким был создан.

Опускаю глаза и начинаю быстрее чистить картошку.

Почему он на меня так смотрит? Неужели о чём-то догадывается?

— Ты, Яна, очень любознательная гера, — продолжает старик уже мягче. — Если хочешь, я могу показать тебе эту легенду.

— Показать?! — клубень выпадает из ослабевших пальцев и падает в ведро, расплёскивая воду. — А у вас она есть?!

Пропускаю мимо ушей недовольный возглас Рыси, во все глаза уставившись на старика.

— Я был не только любознательным, но и очень въедливым мальчишкой, — улыбается он уголком губ. — Упросил деда показать старую рукопись, сохранившуюся с незапамятных времён. В руки он мне её, конечно, не дал — она хранилась в специальном ларе, куда не проникает воздух. Но я переписал её. И сохранил.

О… Высший, неужели это и есть тот самый ответ? Ты специально привёл меня в тот проулок? К этому человеку? Если да — ты гениален. Правда.

— Конечно, — выдыхаю, с трудом сдерживая волнение. — Я очень хочу посмотреть.

— Тогда, как освободишься, приходи в мою комнату, — усмехается старик, берёт булочку и кружку с чаем и поднимается. — Я буду ждать.

— Ты хуже Мирки, — фыркает Рыся, едва он скрывается из виду. — Всё веришь в сказки. Не видишь, что ли, старик совсем выжил из ума.

— Рыська! — охает Ганна. — Ты что несёшь? Геран Лей уважаемый человек и отец хозяйки. Язык придержи.

— А чего мне молчать, коли это правда? — огрызается та.

— Ты, Рыся, когда зубы чистишь, с клыками поосторожнее, — угрожающе улыбаюсь я, поднимаясь с лавки. — А то уколешь пальчик и собственным ядом отравишься.

Достала!

Женщина гневно хмурится и упирается кулаками в худые костлявые бока. Воздух между нами нагревается и вот-вот заискрит.

Ганна всплёскивает руками и делает шаг вперёд, собираясь нас разнимать, но в этот момент в кухню заходит герана Леана.

— Девочки, поторапливаемся, скоро обед, — говорит она, быстро проходит вглубь кухни и начинает изучать меню.

Рыся недовольно фыркает и отворачивается к плите, я тоже отступаю. Скандал рассасывается сам собой.

Утро движется своим чередом, мы делаем свои дела, но я уже буквально считаю минуты до перерыва, когда смогу сбежать в комнату герана Лея.

— Ганна, я тебе пока не нужна? — спрашиваю в обед, пританцовывая от нетерпения.

— А что? К деду собралась? — ехидно бросает через плечо Рыся.

— Рыська, да замолчи ты! — не выдерживает Ганна и машет мне рукой. — Иди, деточка. Не слушай её.

— Было бы кого слушать. Ни одного умного слова, — пожимаю плечами и почти бегом направляюсь к комнате герана Лея.

— Можно? — стучусь и заглядываю внутрь.

О-о… Сколько книг! Целые стеллажи.

— Проходи, Яночка, — старик снимает очки и откладывает газету. — Смотри. Читай.

Он кивает на лежащий на столе листок.

Медленно подхожу. Волнуюсь так, что дрожат руки и дыхание перехватывает.

Высший… у меня просто нет слов.

Прикасаюсь к листку, словно к драгоценности, и начинаю читать, вглядываясь в каждую строку:

Когда ветер забудет имя неба,

И маги падут в прах земной,

Тогда родится дитя двух миров

И ни одного из них.

Она — та, что несёт в себе пламя зверя

И дыхание человека,

Её кровь познает память древних,

А сердце — боль изгнанных.

Когда мир отвернётся от света,

И вода поднимется над крышами,

Она услышит зов Крылатого,

И откроются врата Возврата.

Но вместе с крыльями

Вернётся и тень их погибели.

И лишь тот, кто выберет

Не силу, а сострадание,

Сможет удержать небо от падения.

Читаю и перечитываю, стараясь запомнить каждое слово, каждый знак.

Когда ветер забудет имя неба… Это ведь о времени, когда драки утратили вторую ипостась?

И маги падут в прах земной… Значит, пройдут годы. Много лет. Память сотрётся.

Дитя двух миров и ни одного из них… Это я. Я родилась здесь, но не помню себя. Я жила в другом мире и вернулась, помня Землю и не помня Тэрию.

Она несёт в себе пламя зверя и дыхание человека… Я — драк. Дракон с человеческим разумом. Маг со второй ипостасью.

Её кровь познает память древних… Благодаря высшему я знаю, как исчезли драки.

А сердце — боль изгнанных… Я была в ипостаси дракона и понимаю, что они чувствуют, когда их используют.

Когда мир отвернётся от света, и вода поднимется над крышами… Это та самая башня, отправившая меня в другой мир, а после затопленная и поглощённая тьмой глубины.

Она услышит зов Крылатого, и откроются врата Возврата… Это момент, когда я попала обратно. Крылатый — высший разум?

Но дальше строки холодят изнутри.

Но вместе с крыльями вернётся и тень их погибели… Вот оно. То, о чём я думала ночью. Опасность. Война. Страх.

Выбрать не силу, а сострадание, дабы удержать небо от падения…

А вот этого я не понимаю.

Отказаться от силы? Ради сострадания?

Но тогда зачем всё это? Зачем я? И как вообще можно отказаться от того, кто ты есть?

Хмурюсь, сжимая кулаки.

— Что скажешь, деточка? — вырывает из размышлений старческий голос.

Вздрагиваю.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что совсем забыла, где нахожусь.

Медленно поднимаю взгляд.

— А вы что думаете? Всё, что здесь написано, правда? — смотрю на улыбающегося старика и прячу руки в карманы.

Можно было бы попросить переписать текст. Но кажется, он уже выжжен у меня на подкорке. Я помню каждую строчку. Каждое слово.

— Знаешь, Яна, — старик задумчиво щурится, — дед рассказывал, что его прадед жил в небольшой деревеньке и часто по вечерам сидел на крыльце, разглядывая темнеющее небо. И говорил, что небо — часть нас, а мы — его дети. Что мы забыли о нём, но оно всё так же ждёт. Ждёт, когда мы вспомним его имя.

— Чьё имя?

— Того, кто наказал, — глубокомысленно усмехается геран Лей.

— Подождите… — хмурюсь. — Но ведь эта легенда относится к магам. А вы — человек.

Он убирает очки в карман и слегка подаётся вперёд.

— Я — человек. И дед мой был человеком. И его дед. А вот его отец… он был магом.

Информация настолько неожиданная, что я лишь открываю и закрываю рот. Голос возвращается не сразу.

— Но… как?!

Старик усмехается.

— Прадед моего деда был последним магом в роду. Ты ведь знаешь, что маги стараются подобрать детям пару с как можно большим резервом?

Я киваю.

— А знаешь, зачем?

— Чтобы у их детей тоже был большой резерв, — отвечаю неуверенно.

— Верно. А что будет, если маг с большим резервом женится на магине с маленьким? Или наоборот?

Геран Лей прищуривается.

— Резерв ребёнка усреднится?

Как-то я об этом не думала.

— Нет, — он качает головой и грустно усмехается. — Ребёнок унаследует меньший резерв из пары. Это закон магии.

Поражённо молчу.

— А если маг вступит в брак с обычным человеком? — продолжает он.

Меня будто пробивает током.

— Дети родятся без магического резерва? — выдавливаю через силу.

— Именно. Его дети родятся обыкновенными людьми. Магия в таком союзе обрывается полностью. Что и случилось с моим предком. Он женился на простой девушке и лишился права передавать детям свою фамилию и приставку «эрр». Так мы стали Дипиа — по фамилии жены моего предка.

— Но как же королевский указ? — хмурюсь. — Он же обязывает мага вступить в брак с тем, на кого укажет король, если тот сам не выберет пару.

— Этот указ появился позже, — поясняет старик. — Примерно тогда же, когда запретили охоту на драконов. Это была вынужденная мера против таких, как мой предок.

Он пристально смотрит, словно проверяет, понимаю ли я.

— В те годы маги ещё убивали драконов, увеличивая за их счёт свой резерв. Сейчас некоторые маги, чтобы увеличить резерв, учатся в Академии. Но сила, полученная таким способом, не передаётся детям, — продолжает он. — Ни сила от драконов, ни сила, наработанная в Академии. Ребёнок всегда наследует врождённый резерв слабейшего из пары.

Он замолкает. Я тоже не знаю, что сказать. Молча сжимаю руки в кулаки.

Почему высший об этом молчал?

— Мой предок не гнался за магией, он просто влюбился, — вздыхает геран Лей. — И таких магов было немало. И пусть сейчас маги не вступают в брак с простыми людьми, но закон не запрещает свободный выбор среди магов. Вот только союзов с большим разрывом в резерве всё равно слишком много. Понимаешь, что происходит?

Быстро складываю два и два.

Если Эдвард женится на Мелиссе, их дети родятся с резервом семнадцать, унаследовав его от матери.

А если он женится на какой-нибудь магине с врождённым резервом тридцать, то у их детей резерв будет тридцать. А это почти в два раза больше, чем у Мэл.

И в обоих случаях это почти в два раза меньше, чем у самого Эдварда.

Но если он не женится в принципе, то на свет не появится вообще никакой маг.

— Так вот зачем нужен королевский указ… Это всё потому, что маги слабеют? — спрашиваю тихо.

— Магия… Магия слабеет, — мягко поправляет меня геран Лей. — Его величество добр и великодушен. Он позволяет магам строить свою судьбу самостоятельно, вмешиваясь лишь в крайнем случае. Как поступали его отец и дед. Но боюсь, однажды это прекратится.

— И что тогда будет?

В ожидании ответа внутри всё сжимается.

— Либо абсолютно все магические браки станут договорными — без оглядки на любовь и симпатию, либо маги взбунтуются и станут выбирать пару по любви — в том числе из людей. И тогда постепенно наш мир станет самым обычным, — старик пожимает плечами. — Останутся только технологии, которые можно заряжать от штокса — если заводчики смогут поддерживать популяцию драконов. А вот артефакты, доступные только магам, как и сами маги, станут легендами. Такими же, как та, что сейчас лежит перед тобой.

Мир, который я знала, рушится. Складывается, как карточный домик.

— Так что нужно сделать, чтобы это остановить? Узнать имя неба? Но в легенде сказано, что его зовут Крылатый.

— Не все слова нужно понимать буквально, — качает головой старик и закрывает глаза. — Древний язык иносказателен. Думаешь, мой дед не пробовал? Он шептал это имя в небо десятки раз, так и не получив ответа.

— Может, это должен говорить маг?

— И маги. И говорили, и шептали, и кричали. Легенда под охраной, но доступ к ней имеют не только архивариусы-люди, ты же понимаешь.

Он замолкает, а я всё жду продолжения. Но его нет.

Неужели уснул?..

— Почему вы никому об этом не рассказываете? — неуверенно спрашиваю. — Нужно же что-то делать.

Геран Лей молчит.

Всё-таки уснул.

Вздыхаю и делаю шаг к двери.

И только когда берусь за ручку, до меня доносится тихое:

— Сделай, дитя двух миров.

Резко оборачиваюсь.

Откуда он знает?!

Но геран Лей мирно спит в своём кресле-качалке и даже немного посапывает.

Выхожу, тихонько прикрываю дверь и в глубокой задумчивости иду на кухню.