Глава 30

Несмотря на усталость, долго не могу уснуть.

Ворочаюсь с боку на бок, вспоминая чёрные как ночь глаза и прожигающий взгляд, отражающийся в тёмном оконном стекле.

Нет. Нельзя мне думать о Рэе. У него есть невеста. А у меня тайна, которую я обязана хранить до поры до времени.

Вот только когда оно придёт, это время?

Явно не сегодня.

Я ошиблась. Не «моим» магам я должна открыться.

Верно, высший?

Тяжело вздохнув, переворачиваюсь и утыкаюсь носом в стену.

Скажи, высший: когда весь мир узнает, что я — драк, что будет? Все ринутся надевать медальоны и «прыгать» на Землю? Ведь это так заманчиво, быть магом и уметь летать. Да ещё и маг-буки подзаряжать без лишних затрат. Как думаешь, именно так всё и начнётся?

Хмыкаю, но тут же снова хмурюсь.

Я вернулась на Тэрию спустя шестнадцать лет. А смогут ли другие? Те, кто решит повторить мой путь? Или башня сработает иначе? А если перенос окажется для них путешествием в один конец?

А, высший? Молчишь? Ну, молчи-молчи.

Вздыхаю, поджимая губы.

Даже если представить, что у них всё получится, что они смогут вернуться обратно, не станет ли это началом нового бедствия? Люди и так насторожённо относятся к магам. А если они узнают, что те способны обрести крылья?

Люди решат, что эррам мало власти. Что они замахнулись на большее.

Разрушить башни люди не смогут. Но начнут искать виноватых. Таких, как я. А заодно и обычных магов.

История повторится.

Только теперь это будет война людей против магов.

Высший, как тебе такая перспектива?

Пока люди спокойны лишь потому, что драки всего лишь легенда. Настолько древняя, что упоминания о них сохранились разве что в сказках. Мира по вечерам иногда прибегает ко мне с очередной книжкой и читает вслух истории о прекрасных двуипостасных крылатых магах, спасающих из заточения юных невинных дев.

Услышав подобную сказку впервые, я долго не могла прийти в себя.

Высший, ты сказал, что памяти о драках не осталось. Слукавил, да? Ты оставил подсказки.

Вздохнув, накрываюсь одеялом с головой.

Нет, не спится.

Что будет, если сказки вдруг станут былью?

Вспоминаю земные сказки.

Если бы однажды перед людьми возникли Змей Горыныч или Кощей Бессмертный, люди сначала решили бы, что это безумие. А потом начали охоту.

Неужели Тэрию ждёт то же самое?

Сейчас драконы для магов лишь источник энергии. А если кому-то взбредёт в голову пойти дальше? Эксперименты, попытки вернуть им человеческую ипостась…

Ну нет. Становиться причиной начала конца света я точно не хочу.

Громко выдохнув, откидываю одеяло.

Мысли снова возвращаются к черноволосому магу.

Нет. Я не должна о нём думать. Не должна к нему приближаться. Он скоро женится и будет жить своей жизнью. Имею ли я право ломать её?

Он слишком упрям и прямолинеен, чтобы отступить. Узнай он, кто я, захочет защитить свою «Белоснежку» и сам окажется под ударом.

И родители… Я не могу втягивать их в это. Значит, не имею права приближаться к ним и брату. Юная эрри Логар исчезла. Надеюсь, они смирились с утратой. Пусть будет так.

Высший, ты это пытался до меня донести? Поэтому запретил искать их? Чтобы не подвергать опасности?

Значит, их появление — не знак, а случайность?

Мне нужно ещё немного подождать. Я обязательно найду тех, кому смогу довериться. Но это будут не мои шахматные маги.

— Мари, — дверь приоткрывается, в тёмном проёме появляется русая головка, — ты спишь?

— Нет, но уже почти. Мира, поздно уже. Почему ты не в кровати?

— Я разговаривала с Радмиром, — возбуждённо шепчет девочка, просачиваясь в комнату и забираясь с ногами в кресло.

За всеми событиями вечера я совершенно забыла, какие страсти кипят в жизни маленькой егозы. Вот уж где проблемы вселенского масштаба.

Не то что мои.

— Да? Ну и как? О чём говорили?

Мира машет руками, и даже в полумраке я вижу, как вспыхивают её щёчки.

— Вообще о школе, но… — она замирает, а потом резко подаётся вперёд. — Он сказал, что пойдёт на праздник Встречи зимы, и если я хочу, мы можем пойти вместе. Мари, представляешь?! Он пригласил меня!

Комнату оглашает наш дружный восторженный писк.

— Я же говорила, — смеюсь, задыхаясь в объятиях запрыгнувшей на меня обезьянки.

— Надо маме сказать, что мне нужно новое платье. И ещё шубка. И ботиночки, — сверкая глазами, загибает пальцы Мира. — Я же не могу пойти в старом. Хочу, чтобы Янка лопнула от зависти.

Ещё какое-то время хихикаем и возимся в кровати, обсуждая мальчишек и заклятых подруг.

На пике веселья дверь в комнату снова открывается.

— Вот ты где! — восклицает герана Леана, входя и включая свет. — Мира, ну как не стыдно? Яна целый день на ногах, устала. А завтра ей опять работать. И ты в школу проспишь.

— Ни за что не просплю! Теперь точно! — фыркает девочка, подмигивает мне и соскакивает с кровати.

Герана Леана провожает взглядом дочь и, повернувшись ко мне, мягко улыбается.

— Как ты, деточка? Не сильно расстроилась из-за этого инцидента?

— Нет, всё в порядке, — пожимаю плечами. — Я же понимаю, маги разные, как и люди. Бывают воспитанные, а бывают не очень. Это не зависит от статуса.

Перед глазами словно наяву встают совсем другие маги. Сильные и добрые. Упрямые, смелые, несгибаемые.

— Я рада, что ты так думаешь, — согласно кивает женщина. — На ближайшую неделю постараюсь оградить тебя от подобных потрясений. Ты же понимаешь, что такое иногда случается. Не только в нашем кафе. Конечно, когда ты жила… м-м… с бабушкой, вряд ли сталкивалась с магами. Просто поверь, что не все они напыщенные и чванливые хамы.

— Герана Леана, — придаю голосу твёрдости, намереваясь закрыть эту тему, — я всё понимаю. Правда. Я ведь не первый день работаю в зале, да и в городе встречаю магов. Я не стану относиться к ним хуже только потому, что некоторые их представители не уродились умом. Не все маги плохие, как и не все люди хорошие.

Женщина улыбается, ласково гладит меня по голове и скрывается за дверью, пожелав спокойной ночи и добавив, что пока я, на всякий случай, поработаю на кухне, а на замену Дорны она поставит кого-нибудь другого.

Дверь закрывается, в комнате снова становится тихо.

Выключаю свет, ложусь и натягиваю одеяло до подбородка. Шум ветра за окном, тихий цокот копыт по булыжной мостовой и редкие людские голоса постепенно смешиваются, растворяясь в полудрёме. Веки тяжелеют. Сон подступает, мягко убаюкивая и утягивая в тёплую темноту.

Мне снятся чёрные как ночь глаза и прожигающий насквозь взгляд. Он тянет меня к себе, завораживает, околдовывает, зовёт вернуться, обещая защиту… и любовь.

— Нет, нельзя... — шепчу, уже не различая, где сон, а где явь.

Мир плывёт, и всё гаснет.

Утро на кухне начинается привычно — с запаха свежеиспечённых булочек, грохота кастрюль и недовольного бурчания Рыси.

Сначала это были претензии к погоде и ценам, затем мелкие придирки к путающимся под ногами официанткам и нерасторопным грузчикам, свалившим ящики с продуктами как попало.

Все давно привыкли к её бесконечному ворчанию, поэтому просто отмахивались, не вступая в перепалки. Но стоило Варе уронить половник, как женщина окончательно разбушевалась и разразилась длинной гневной тирадой, доведя девушку до слёз.

— Рыся, успокойся, — не выдерживаю, вытираю руки о фартук и подхожу к плачущей Варе. — Она же нечаянно.

— А ты не лезь! — огрызается та. — Тоже мне, защитница нашлась. У этой безрукой курицы последнее время всё из рук валится. Не понимаю, как герана Леана её ещё не уволила.

Вара начинает рыдать ещё громче.

Я её понимаю.

Бедняжка беременна и не знает, как сообщить об этом своему парню.

О её особом положении пока знаем только я и герана Леана. Я — потому что случайно услышала, как Вару тошнило в туалете, после чего та немного поплакала, жалуясь фаянсовому другу на свою горькую судьбу. Ну а хозяйке она после этого призналась сама.

А ещё, думаю, Ганна догадывается, так как кидает на Вару ласковые взгляды, в обед подкладывает кусочки повкуснее и не нагружает тяжёлой работой.

— Рыська, да что на тебя сегодня нашло?! — грозно осекает женщину Ганна. — Будешь устраивать скандалы, тебя саму уволят!

— Доброе утро, уважаемые геры и гераны, — в кухню заглядывает геран Лей. — Что за шум с утра?

Вара прячется за моей спиной и затихает. Рыся тоже замолкает.

Старик садится за стол, Ганна тут же ставит перед ним чашку с чаем и тарелку со свежими булочками.

— Как ваше самочувствие? — с тёплой улыбкой спрашивает, тут же забыв о Рысе. Та при хозяине старается не показывать свой скверный нрав.

— Да что мне будет? — геран Лей берёт в руки выпечку и с удовольствием вдыхает её аромат. — Рыся, детка, принеси из кладовой баночку мёда.

Отложив нож, женщина выходит из кухни.

— А ты, Вара, сходи-ка умойся, — продолжает старик, не поворачивая головы и даже прикрыв глаза.

Всхлипнув, девушка благодарно кивает, вскакивает и исчезает за дверью.

— Не стоит никому показывать свой страх. В любой ситуации нужно уметь постоять за себя. Наша сила в нашей кажущейся слабости, — произносит старик словно в никуда, а меня посещает одна мысль.

Подхожу и присаживаюсь рядом.

— Скажите, — начинаю, спрятав руки под стол, потому что от волнения они мелко дрожат, — а вы знаете какие-нибудь истории про летающих двуипостасных магов? Мира читала сказки, мне понравилось.

Старик вскидывает брови и лукаво усмехается.

— Сказки, значит? — он откладывает булочку и делает глоток горячего чая. — Ну что ж, пусть будут сказки.

Обхватив кружку ладонями, он некоторое время молча наблюдает, как Ганна ловко раскладывает омлет по тарелкам.

Мне становится неловко от собственного безделья, поэтому перетаскиваю ближе ведро с картошкой и начинаю её чистить, изредка поглядывая на мужчину.

Вернувшаяся Рыся молча ставит баночку с мёдом на стол и уходит в дальний угол, где на плите закипает кастрюля с водой.

— Когда я был мальчишкой, — начинает геран Лей, хитро поглядывая то на меня, то на женщин, — мы жили в столице. Мой дед служил в главном государственном архиве, и я часто после школы забегал к нему на работу. Мне нравился запах старой бумаги и тишина, неизменно сопровождающая подобные места. Было в этом что-то непонятное, таинственное, волшебное.

Он улыбается воспоминаниям.

— Так вот, дед частенько рассказывал мне истории. Не сказки, — уточняет он, — а именно истории, которые со временем стали легендами.

Он замолкает. На губах играет лёгкая улыбка, словно он сейчас не с нами, а снова в далёком детстве.

— Какие легенды? — спрашиваю я спустя несколько минут.

— Легенды?.. — он отмирает. — Ах да. Дед говорил, что в архивах хранится множество рукописей. Некоторые из них описывали события, имевшие под собой реальную основу. Но подтверждений со временем не находилось, и люди перестали в них верить. В одной из таких рукописей говорилось, что маги когда-то умели летать. Не с помощью артефактов и не сами по себе. У них было второе обличие, крылатое.

Я замираю, забыв как дышать.

— Маг становился зверем и взмывал в небеса, — продолжает геран Лей. — Это был добровольный союз человека и зверя, союз магии и стали…

Вспоминаю рисунок на медальоне. Так вот что он значит. Союз магии и стали.

— У них не было разделений, кто главнее, — между тем продолжает старик, — они были едины. Один разум в двух ипостасях. Но потом началась Великая Война… Они стали убивать друг друга.

— Ох ты ж… — выдыхает Ганна. — Да как же так? Почему?

— Небось не поделили чего, — хмыкает из угла Рыся, нарезая мясо и закидывая его в кипяток.

Я поражённо молчу, потому что знаю эту историю. Сердце тоненько дрожит.

Высший, ты же говорил, что о Великой войне ипостасей никто не помнит. Опять слукавил?

— Не поделили, — соглашается старик, делая глоток чая. — Вспыхнул спор: кто главнее. Одни утверждали, что всем управляет человеческая ипостась, другие доказывали, что истинная сила у зверя. Не придя к согласию, они начали войну. Мир раскололся.

Он снова умолкает. Чай стынет в подрагивающей морщинистой руке.

— Так чем всё закончилось? — Ганна вытирает глаза уголком фартука.

— Божественный разум осерчал и отобрал у магов крылья, — тихо говорит геран Лей. — Отобрал у них небо.

Он поднимает на меня острый и ясный взгляд.

— История стала легендой. Легенда превратилась в сказку.

Некоторое время мы молчим. Даже Рыся больше не сыплет колкостями.

— Геран Лей, — спрашиваю дрожащим голосом, — а вы верите, что всё это было правдой?

— А ты? — в свою очередь спрашивает старик. — Ты веришь?