Глава 58

Через несколько дней мы приехали в Флейс на день Встречи зимы. Правда, для этого пришлось пободаться с самим королём, но я ему кое-что сказала по секрету, и он не смог не пойти нам навстречу.

Сколько же счастья и восторга было в глазах наших друзей и союзников, когда мы вошли в кафе-гостиницу.

Обнимаемся как родные. От всей души благодарю их за помощь, и что не испугались открыто убеждать обычных людей не бояться изменений.

Геран Лей утирает слёзы, стараясь, чтобы этого никто не заметил.

Герана Леана и Ганна плачут, не скрываясь.

Даже Рыся, отведя меня в сторону и скромно потупившись, попросила прощения. Но глаза всё равно сияли восторженно — я хоть и не оказалась шпионкой Эрлиана, но и обычной девушкой не была.

Всё-таки нюх у этой женщины отменный.

В свою очередь извинилась перед ней за вынужденный обман, объяснив, что нам с Рэем после обретения второй ипостаси на время пришлось расстаться и скрывать свою сущность, потому что сначала мы не понимали, что произошло, боялись непонимания и преследования. Но геран Лей показал мне древнюю легенду и раскрыл глаза на правду. После этого мы с моим женихом и отправились «сдаваться» его величеству. Эта версия, кстати, была у нас официальной.

— Мари! — в кабинет гераны Леаны влетает Мира и буквально с разбега врезается в меня, душит в объятиях. — Ты вернулась!

— Как я могла не приехать посмотреть на твоё новое платье?

— Я же знала, что тебя так зовут! Я первая сказала! Первая! — тараторит девочка, буквально сияя от счастья.

— Конечно, первая, — хохочу.

Она оттаскивает меня от Рыси, тащит к столу, где Рэйчер с серьёзным лицом что-то объясняет герану Лею.

Кидаю на него любящий взгляд, получая такой же в ответ.

— Ты очень проницательная девочка, — хвалю Миру, отчего она расплывается в яркой улыбке.

— А мы идём на праздник с Гондиком! — сообщает она, пританцовывая.

— С кем? — фыркаю. — А как же Радмир?

— Да ну его! Дурак он! — она обиженно поджимает губы.

Садимся с ней на диван, присоединяясь к женщинам.

— Мира, детка, так нельзя выражаться! — осуждающе качает головой герана Леана.

— Ну, мам, а если это правда? Он скучный. И вообще, сказал, что у Яны глаза выразительные, а у меня нос кнопкой. Дурак и есть!

Смеёмся над её милой непосредственностью.

— У тебя самый замечательный нос на свете, — заявляю совершенно серьёзно.

Мира смотрит с подозрением, а потом хохочет.

Ганна, ещё немного посидев с нами, убегает на кухню — повседневные дела никто не отменял. Герана Леана взяла двух новых кухарок — взамен меня и Вары, которая наконец призналась своему парню, что беременна. Тот оказался очень хорошим человеком, поэтому сейчас Вара сидит дома и готовится стать мамой.

Я так рада за неё.

Ещё какое-то время тихонько болтаем, обсуждая знакомых и делясь новостями, но в основном говорим о нас с Рэем. То есть говорю я, а герана Леана слушает. Сам Рэй и геран Лей в наш разговор не вмешиваются, предпочитая обсуждать положение в королевстве. Политика — дело сугубо мужское.

Позже мы собираемся и отправляемся на день Встречи зимы.

Праздник проходит прекрасно. Даже волшебно.

Если не считать того, что нас с Рэем усиленно охраняют маг-гвардейцы, мягко, но настойчиво оттесняя толпу любопытных, — всё остальное идеально. Музыка, огни, запахи зимних угощений, смех, хрустящий под ногами снег.

Ловлю себя на мысли, что именно так должен выглядеть мир, в котором есть надежда.

Рэй рядом.

Он любит меня. И я люблю его.

Мир уже начал меняться. Но впереди ещё столько сложностей. Кардинальные перемены не могут проходить гладко во всём.

— Волнуешься? — спрашивает Рэй, останавливаясь и наклоняясь ко мне.

— Немножко, — любуюсь идущими впереди Эдвардом и Мелиссой. Брат нежно прижимает девушку к себе, а она льнёт к нему и лучится от счастья.

— Всё будет хорошо, — мужчина гладит мои волосы.

— Я знаю, — отвечаю тихо. — Трудно быть первыми.

— Первыми, но не последними! — уверенно говорит Рэй, словно фокусник доставая из-за спины петушок на палочке.

Забираю сладость, утыкаюсь в мужскую грудь и хохочу. Горячая ладонь надёжно лежит на моей талии, вселяя уверенность и даря спокойствие.

После праздника мы с Рэем, Мелиссой и Эдвардом медленно бредём по заполненным людьми улицам. К нам присоединились родители — эрры Логар, Витар и Вайс. Охрана держит нашу большую процессию в незримом кольце.

Город ещё шумит, смеётся, переливается огнями и не спешит отпускать своих гостей.

— Какие вы счастливые… — с искренним восторгом говорит Мелисса, оглядываясь. — Я так рада за вас.

— Спасибо, — смеюсь. — А я сейчас радуюсь за вас с Эдвардом.

Девушка смущённо улыбается, а я ловлю сосредоточенный и напряжённый взгляд брата.

Он весь день будто не в своей тарелке. Я пробовала его успокоить, сказать, что он — большой молодец и всё делает правильно, но Эдвард только покачал головой, отмахнувшись и сказав, что всё в порядке.

Но я вижу, что он переживает. Очень.

— Кстати, — продолжает Мелисса, хитро скосив глаза на своего мужчину, — Вард сказал, что почти закончил делать парные серьги к вашему бракосочетанию. Мари, ты понимаешь, что вводишь новую моду? Одна серьга-фонарь девушке на помолвку, а ещё две — друг другу в день свадьбы. Вместо брачного браслета.

— Говорят, подобным образом несколько мужчин уже сделали предложение своим возлюбленным. И ни одна не отказала, — смеётся мама.

— Мари, ты законодательница моды! — кивает Мэл. — А ну-ка рассказывай, что ещё интересного ты помнишь?

Как вовремя она начала этот разговор.

Фыркаю, замедляю шаг и останавливаюсь. Мы пришли.

Рэй прячет улыбку, но я вижу, как весело сверкают его глаза. Он-то знает, зачем мы здесь. Он это уже проходил.

Мама и эрра Саманта смотрят на нас, едва скрывая волнение. Эрра Амелия прижимается к мужу и коротко судорожно вздыхает. Мужчины держатся, хотя по папе вижу, что из последних сил. А вот по начальнику ГПУ вообще не скажешь, что сейчас произойдёт что-то особенное. Непробиваемый человек.

Одна Мелисса ничего не подозревает, смотрит на меня в предвкушении ответа.

— Я бы с удовольствием, — говорю, тщательно подбирая слова, — но знаешь… я так мало помню из той жизни. Уже почти ничего. Но эта традиция как-то запала в сердце.

Крепко сжимаю руку Рэя.

— Там, где я жила, на помолвку девушке дарили перстень с камнем. А в день свадьбы обменивались обручальными кольцами. Это был знак равного выбора и бесконечной любви. А у нас на Тэрии жених надевает невесте брачный браслет, ничего не получая взамен. И вроде бы это красиво, но будто чего-то не хватает. Вот я и подумала, почему бы нам не создать свою традицию? Похожую, но нашу.

Все смотрят на меня, а я смотрю в глаза Рэю.

— Пусть две серьги девушки символизируют ожидание. Свет. То, что она ждёт своего любимого и освещает ему путь домой, где бы он ни был. А одна серьга в ухе мужчины…

Рэй подносит мою руку к губам и целует пальцы.

— Пусть она означает, что его путь завершён, — говорит он. — Он сделал выбор, и его сердце больше не ищет и не сомневается. Потому что у него уже есть дом. И свет, который его ждёт.

— Мне нравится, — вздыхает Мелисса. — Очень. Одна серьга. Одна женщина. Одна жизнь. Одна любовь.

Перевожу взгляд на брата и указываю подбородком:

— Кстати, Мэл, посмотри на Эдварда. Кажется, он хочет кое-что тебе сказать.

Девушка оборачивается.

Зелёные глаза расширяются, губы приоткрываются в изумлении, руки инстинктивно прижимаются к груди.

— Эдвард… Это…

Под тихие вздохи женщин брат опускается на одно колено.

— Мелисса…

Он достаёт красивый футляр. Раздаётся тихий щелчок, футляр открывается. На бархатной подушечке лежит серьга-фонарь. Зимний вечер наполняют звуки красивой лиричной мелодии (моя идея объединить футляр с музыкальной шкатулкой).

Вокруг нас тут же начинает собираться толпа, которую едва сдерживают маг-гвардейцы. Люди ахают, женщины восторженно вздыхают и закатывают глаза.

— Это же как в Дамае! — раздаётся чей-то восхищённый голос. — Об этом писали в газетах!

— И в Де́мпшире…

— И в Аяртисе…

— Ах, как это романтично… Я бы тоже хотела…

— Да тише вы! Дайте ему сказать! — осекает их эрр Вайс. Ага, всё-таки и его пробирает.

Эрр Витар ободряюще сжимает его плечо.

— Мелисса, — повторяет брат, явно волнуясь, — я очень прошу… выслушай меня.

Он делает вдох.

— Я слушаю… — на глаза девушки наворачиваются слёзы.

— Я безумно тебя люблю, — Эдвард собирается с мыслями. — Да, у нас уже была помолвка. Но я хочу, чтобы ты запомнила этот день. Чтобы однажды, много лет спустя, когда мы будем глубокими стариками, с трудом передвигающимися и не помнящими, куда положили вставную челюсть…

Толпа дружно охает, а потом взрывается смехом.

Закрываю лицо руками, лбом прижимаясь к плечу Рэя.

Что?.. Какая челюсть?.. Кто так делает предложение?.. Мы же репетировали… Он что, забыл все слова?

— Эдвард! — охает мама.

— …я хочу, чтобы ты помнила об этом дне, — между тем продолжает брат. — Чтобы мы сидели в окружении внуков и, возможно, правнуков — если доживём, конечно…

По улице проносится новый взрыв смеха.

Из моей груди вырывается тихий отчаянный стон, а Рэй фыркает.

Эдвард будто не слышит никого, оставаясь серьёзным. Пережидает, дожидается тишины и заканчивает:

— …и ты рассказывала им о том моменте, когда мы решили навсегда быть вместе.

Он сглатывает и глубоко вдыхает.

— Я люблю тебя, Мелисса. Любимая, дорогая, невыносимо боевая и удивительно милая. Ты разделишь со мной эту большую, прекрасную жизнь?

Я и смеюсь, и плачу. Рэй мягко держит меня в объятиях, поглаживая по голове.

— Он сошёл с ума, — шепчу. — Никогда в жизни не слышала настолько бредового, несуразного, но ужасно романтичного предложения руки и сердца.

— Его можно понять, — тихо отвечает Рэйчер. — Все влюблённые немного сумасшедшие. И в этом их счастье.

Смотрю на Мелиссу. По её лицу текут слёзы.

Она наклоняется, обхватывает ладонями лицо Эдварда и шепчет прямо в губы:

— Я тоже очень сильно тебя люблю, но… не могу отдать своё сердце…

Брат хмурится, люди взволнованно и возмущённо ропщут, родители испуганно смотрят на них, а у меня останавливается сердце.

— Что… Что ты говоришь?.. — выдыхает эрра Саманта.

Мелисса хитро ей подмигивает, прикусывает губу, а потом широко улыбается Эдварду и заканчивает:

— Я не могу отдать тебе своё сердце, потому что оно уже очень давно твоё. Но обещаю, что отдам тебе вставную челюсть, когда ты забудешь, куда положил свою.

Секундная тишина, а потом толпа взрывается смехом и начинает аплодировать.

— Как же романтично! — кричат люди. — Ах, как прекрасно!

Эдвард встаёт, вставляет серьгу в ухо Мелиссе, а потом крепко обнимает и целует.

Толпа восторженно скандирует, аплодирует, кто-то даже свистит. Родители плачут, обнимают и поздравляют влюблённых.

Я тоже пытаюсь справиться с эмоциями, прижимаюсь к своему драку и поднимаю голову вверх, смаргивая слёзы. Смотрю на купол башни, возле которой мы стоим.

— Баба Раня, — шепчу, — ты лучший высший, которого я только знаю.

— Единственный и неповторимый, — хмыкает голос.

Рэй удивлённо смотрит на меня.

— Он вернулся?

— Он не исчезал, — улыбаюсь, выдыхая лёгкое облачко пара. — Просто опять дал нам право решать всё самим. Кстати, познакомься, его зовут Эррний.

— Эрр Ний? — переспрашивает Рэйчер.

— Не-а. Эррний. Правда, забавно? Столько тысячелетий все так или иначе называли его имя, но ни разу не назвали полностью. Эрры и гора Ния, откуда высший взирает на своих детей. Всё было на поверхности.

— Браво, Янмари Дэлия Логар, — смеётся высший. — Я в тебе не сомневался.

— А я в тебе, — подмигиваю в искрящееся звёздами морозное чистое небо. — Спасибо…

— Смотрите! Смотрите, что это?! — внезапно кричит кто-то.

Мы оборачиваемся.

За спинами Эдварда и Мелиссы с тихим шелестом открывается дверь башни…

Конец?..

Нет.

Это лишь начало. Начало новой жизни, новых надежд, новых дорог, по которым нашим героям ещё предстоит пройти.

Перемены на Тэрии только начинаются. Впереди у Янмари и Рэйчера, Эдварда и Мелиссы, их родных, близких, друзей и союзников ещё множество решений, испытаний, открытий и побед.

И я уверена, что у них всё получится.

Потому что самое главное у них уже есть.

Они есть друг у друга.

А между ними светлая, чистая и бесконечная любовь, способная менять целые миры.