Глава 8

В столовой мы старались не отходить далеко друг от друга. Конечно же, маги тоже держались вместе – вместе с лисами. Нескольких своих они за завтраком не досчитались и каким-то образом сразу назначили виноватыми нас. Змееныши выхватили Элку из нашей дружной толпы и попытались допросить:

– Ты что устроила, выскочка?! Малор даже до кровати не доберется, потому что два шага от туалета сделать не может!

Мы с Валисой не успели прикрыть леснянку от выпада, поскольку та сама неожиданно вздернула дрожащий подбородок и немного визгливым от волнения голосом пообещала:

– Могу повторить для любого желающего! Кто в очередь за Малором?

Я с удовольствием цокнула языком. Это ведь и есть главное образование для ведьмы: заострить зубы и нарастить броню. Угроза заставила лис отпрянуть от новых товарищей, дабы гневный взгляд девушки не напоролся на них. Но маги оказались более стойкими. Тот же крикун еще сильнее поднял градус раздражения:

– Запугать нас решили?! Безграмотные дуры возомнили себя шишками?

Теперь можно и нам с Валисой вмешаться – уже спокойнее объяснить, кто и кем себя здесь возомнил. Ведь как раз ведьмы в этой ситуации полностью правы: устроили адекватный ответ на их выходки. Пусть навечно запомнят, что мы готовы терпеть лишь слова, но поступки и тем паче физическое насилие будем пресекать. Однако только что подошедший к одногруппникам Андай решительно вскинул руку и остановил того, кто уже собирался схватить Элку за плечо:

– Прекратите! Сотрудники столовой прислушиваются. А если дойдет до тугодумных волков, то их даже руководство задержать не успеет. Обменялись уколами – квиты. Вам не надоело? Лично мне как-то привычнее очаровательных девушек любить, а не обижать.

Змеи тотчас заулыбались, как будто он им подкинул скабрезный намек, и поплелись к своим столикам. Спасибо, что не развивали его комплимент – оставили как есть. Я бы кивнула Андаю в качестве благодарности, но сдержалась: соседки по комнате мне после такого и темную могут устроить. Но, как выяснилось чуть позже, мой порыв не был таким уж одиноким. За завтраком девчонки принялись сплетничать про моего жениха.

– Хоть один из них нормальный! – вынесла вердикт Нани. – Я его запомнила. Он ведь и перед концертом хама из себя не строил!

Валиса нехотя парировала:

– Многие из них нормальные. А высокомерные отбросы в любом коллективе могут встретиться. – На этих словах она почему-то покосилась на меня, чтобы очевидный намек не прошел мимо ушей. – Но обычно по единицам судят обо всех. И все-таки давайте умерим пыл и перегибать с восторгами не будем. «Нормальный» для змея – это не совсем «нормальный» для приличного человека!

Ларта все еще оглядывалась в сторону, где разместились маги, и задумчиво размышляла:

– Его Андаем зовут, я слышала, как его окликнули. А что ужасного он сделал? Относиться ко всем змеям плохо – то же самое, что всех ведьм считать дремучими и мстительными. Про наших часто говорят, что наобум проклятия развешиваем, а ведь обычно даже самые старые и ворчливые ведьмы никогда и ничего не творят без повода. То есть я хотела сказать… – она забыла закончить и без паузы переключилась: – Хорошенький-то какой! Волосы беленькие-беленькие, глазки голубенькие-голубенькие…

Кусочек пирожка застрял у меня в горле. Я случайно придумала, что все девицы в округе обязаны влюбляться только в Сата Дикрана или, на худой конец, в дракончиков-студентов – там все как на подбор. Но, окромя тех, здесь еще очаровашки водятся! К моему ужасу, мнение Ларты поддержала Ая – молча, но ее протяжный судорожный выдох понимался без труда. Вот сейчас было самое время вставить правду, пока моего жениха не расписали между собой на «волосики отдельно», «глазки отдельно». Однако я решила предоставить слово Валисе – стало интересно, что она собирается сказать, раз подалась вперед и защелкала пальцами, привлекая к себе внимание:

– Девочки, ау, с добрым утром! Да, хорошенький! Да, язык подвешен. Да, ведет себя уверенно – облизать и умереть от счастья. С виду идеальный! – Она дождалась, когда слушательницы воззрятся на нее, и продолжила: – У таких идеальных парней есть только один маленький недостаток – они смазливые пустышки. Вот я прекрасно в людях разбираюсь, поэтому могу примерно накидать его историю. Зуб даю, что за ним девчонки толпами увиваются! Но самого его заинтересует только та, которая не сразу падет к его ногам. Нет, не из-за любви до гроба, просто избалованные симпатяжки ненавидят, если чего-то не получают. И он будет за ней ухлестывать, пока ощущает какие-нибудь препятствия. А как завоюет, начнет терять интерес. В запущенных случаях предложит скрывать их отношения, поскольку новым победам старые мешать не должны. Зачем ему останавливаться на одной с таким-то личиком?

Если вспомнить об отношении ко мне, то Валиса в людях вообще не разбиралась. Но об Андае кое-какие моменты ненароком угадала… Его внимания жаждала вся девичья часть Болграда, а ухлестывать он начал за мной – не потому ли, что я долго отказывалась? Это она сейчас «препятствием» не мою же маму обозвала? А скрывать наши отношения в академии он ведь предложил только из-за межфакультетской ссоры, никаких других причин же не было? Я с разинутым ртом слушала дальше, но ведьма уже перешла к назиданиям:

– Запомните на всю жизнь: в таких влюбляются полные дуры! Но хуже всего – таким баловням судьбы противостоять невозможно. Они умеют так сказать, что сердце затрепещет, цветочки, улыбочки, целый набор фокусов. И уйдет куча времени, чтобы сообразить: под блестящим фантиком ничего вкусного не спрятано! Поэтому если на вас нацелился такой пройдоха, то выход один – мгновенно сдаться и не допустить никаких препятствий. Тогда очень быстро вы увидите его сверкающие пятки! Моя мама не возглавляет могущественный ковен, – Валиса бросила очередной многозначительный зырк в мою сторону, – зато пять раз замужем побывала. Я от нее такой жизненной мудрости нахваталась, что могу курс лекций вести. То есть да, для змеи этот ваш Андай – нормальный парень, но ни одной из вас я такого возлюбленного не пожелаю!

Я хрюкнула. От возмущения, конечно! Но прозвучало жалко и привлекло ко мне внимание. Валиса сразу сделала вывод:

– Ты тоже в него втюриться успела? Ну от тебя-то ожидаемо! Девочки, посмотрите на Ирис и не будьте как она!

Вот после такой фразы признаться ни за что не получится – даже если сподоблюсь открыть рот и выдавить пару звуков. И мозг подкинул первую попавшуюся отговорку:

– Да не-е-е, я как-то больше по ректору…

– А-а, – понимающе протянула она, но беспощадно добила: – Хрен редьки не слаще. Тот вряд ли пустышка, иначе ректором бы не назначили, но проблем с ним не меньше наскребется.

Девчонки переключились и принялись расспрашивать «умудренную материнским опытом» Валису о недостатках господина Дикрана. В ее речи зазвучала уже очевидная банальность – дескать, драконы, в отличие от классических бабников, влюбляются редко и по юбкам не скачут. Женщин могут перебирать лишь до тех пор, пока не определятся. Но чтобы дракон влюбился, надо быть абсолютной исключительностью: первейшей красавицей империи, умнейшей исследовательницей или редчайшим генетическим отклонением с каким-нибудь рогом на лбу. Посредственности им не интересны в принципе. Из-за сложности такого поиска драконы обычно женятся не по любви, а по расчету. То бишь нам, ведьмовскому факультету, нечего предложить привередливому господину Дикрану, даже если мы объединим все свои лучшие качества.

Я слушала эти смешные размышления вполуха. Вот что у Валисы за талант такой? Она сегодня в меня почти не целилась, а настроение все равно испортить сумела! Откуда этой зарвавшейся дурехе вообще знать, каков Андай на самом деле? Что с того, что был любимцем девушек? Это же не отменяет его чуткости и внимательности именно ко мне!

– Жуй быстрее, Ирис! – прикрикнула на меня Валиса. – Тебя только ждем. Сейчас опасно ходить по одной.

Я выдавила кривую улыбку. Они бы меня и за свой стол не пустили, если бы не переживали, что маги или лисы поймают и что-то плохое сотворят. Вероятно, я должна даже радоваться неожиданной войнушке за то, что она дала возможность хоть как-то общаться с сокурсницами. Нет, неужели они все еще не видят, что я обычная добродушная девчонка, а все выводы Валисы обо мне – сильное преувеличение?

Первое занятие в тот день тоже не задалось. После краткого опроса по пройденному материалу профессор Унгальд душевно меня похвалил:

– Молодец, студентка Мартос! У тебя хорошая память и внимание к деталям!

Я не успела радостно улыбнуться, поскольку тотчас сзади расслышала отчетливый шепот Валисы:

– Хорошая школа, а не память! Как он может сравнивать ее с теми, кто только начинает учиться? Так, Нани, не куксись, ты умница – не беда, что все даты перепутала! Если бы не Ирис, он тебя бы похвалил! Не смей расстраиваться, поняла меня? Ну что мы можем поделать с ее желанием выпендриваться по любому поводу?

Выходит, я виновата не только в том, что росла при сильном ковене, но и в том, что в отличной школе не балду пинала. Конечно, она права – не изучай я этот материал прежде, так развернуто ответить преподавателю не смогла бы, но акцент-то какой выверенный поставила! Будто бы я лично бедную Нани унизила. Могла ведь тоже, приличия ради, все перепутать и не вдаваться в подробности. Причем уверена: если бы Валиса не боялась соперничества за главенство, то мои знания сейчас так же усердно восхваляла бы, а не принижала. Нет такого среди ведьм, чтобы образованных за людей не считали. Может, найти в той книженции какое-нибудь проклятие, чтобы Валису на месяц-другой заткнуть? Без ее комментариев одногруппницы давно уже перестали бы видеть во мне злодейку во плоти.

К счастью, после опроса учитель перешел к лекции, и потому обсуждение моей недостойной персоны вынужденно отложилось до более удобного случая. Вот только минут через десять дверь открылась, и в аудиторию вошел многократно упомянутый за завтраком Сат Дикран. Профессор прервался посреди фразы и нахмурился:

– Что-то случилось, господин исполняющий обязанности ректора?

Несколько усмешек в классе все-таки прозвучало: было забавно слышать столь длинное обращение. Но те, кто поумнее и поосторожнее, напряглись. Не стал бы ректор являться сюда без серьезной причины. Неужели на нас маги пожаловались?

Дикран растянул губы в легкой улыбке и прошелся по всем лицам пронзительным взглядом. Снова посмотрел на преподавателя и выдал:

– Профессор, я тут вспомнил, что неплохо знаю ваш предмет. Доверите мне лекцию?

Унгальд обескураженно покачал головой:

– В ваших академических знаниях сомневаться не приходится, но…

Ректор перебил:

– Тогда решено. Отдохните на кафедре, выпейте чаю, а я постараюсь вас не подвести. Какая тема занятия?

Старик собрался, но все еще суетливо терзал оранжевую мантию.

– Эм-м… «Легенды и верования древних народов», господин Дикран. Как раз начал рассказ о Великой Змее!

Сат развел руки в стороны и с какой-то веселой обреченностью произнес:

– Ну тут сами бесы велели. Как я удачно вклинился, да?

Профессор хмыкнул, но возражать высокому начальству не отважился. Пожал плечами и вышел из класса. Мы в полной тишине ожидали продолжения. Ректор неторопливо обошел преподавательский стол, подхватил стул за спинку, выставил его вперед. Сел, заложил ногу на ногу, сплел на груди руки и уже во второй раз медленно провел взгляд по лицам присутствующих студенток. Его улыбка не предвещала ничего хорошего, но совсем не по себе стало, когда он действительно начал с лекции:

– Итак, легенды и верования древних народов – беспросветная чушь. Когда-то наши предки верили в такие сумасшедшие бредни, что впору хохотать над ними, а не изучать.

Валиса проявила небывалую смелость и все-таки уточнила:

– Нам так и записывать, профессор Дикран?

– Хоть зарисовывай, – разрешил он. – Я больше скажу. Некоторые события не случились бы вовсе, будь люди умнее и не обращай они внимания на те идиотские сказки. К примеру, Великая Змея. Ну серьезно, стала бы она пожирать свое потомство, если бы на нее все разом не накинулись? Знаете, как змею нарисовать, или вам на доске показать? Червячок такой. Рисуем и перечеркиваем, а заодно прощаемся со стереотипами.

Мы недоуменно переглядывались, прекрасно понимая, что он просто шутит, но еще не были в силах представить, к чему он ведет. И вновь голос подала Валиса, хоть и осторожнее:

– Извините, в каком смысле «пожирать потомство»? Великая Змея что же, шестьдесят лет назад кого-то сожрала?!

– Отличный вопрос! – похвалил ее ректор. – Будешь у нас старостой, раз самая смелая. Но это уже новейшая история, а не древняя. И вот мы незаметно перешли на другой предмет. Да-да, меня тоже восхищает такая скорость обучения. – И снова его взгляд вынудил всех насторожиться. А уж когда он смягчил интонацию, сразу захотелось куда-нибудь спрятаться: – Начнем с конца новейшей истории, а чего тянуть? Сегодня пять магов и три лиса не пришли на занятия – все с острым отравлением. В один голос заверяют, что в городе вместе гуляли и съели что-то не то. И я им ве-ерю.

Не я одна нервно сглотнула. Вот это протяжное «ве-ерю» было отчетливым знаком, что прятаться все-таки пора. Ректор продолжил уничтожать нас своей бархатной интонацией:

– Отравились и отравились, с кем не бывает? Сильнее меня беспокоит тот факт, что кто-то сломал дверь в архив. Насморком не страдаю, на чутье свое полагаюсь, но, похоже, там целые толпы народу прошли. Специально, что ли, запахи перемешивали?

Мы все застыли, просто пялились на него и даже не моргали, чтобы себя не выдать. Тогда в архиве действительно много кто побывал: сначала Элку запирали, потом освобождали, а в конце мы еще за книжкой возвращались. Вероятно, Сат вообще не связал бы сломанную дверь с нами, если бы не неожиданное «отравление» нескольких студентов. В ведьмовской магии дракон вряд ли хорошо разбирается, но он каким-то образом выстроил возможную взаимосвязь событий. Я – весьма аккуратно и боязливо – начала радоваться, что в мешанине запахов ни один отчетливо ему не откликнулся. То есть попробуй докажи. Но как раз в этот момент Дикран посмотрел в мою сторону и обратился непосредственно ко мне:

– Но один след я почуял четко, в связи с чем у меня остался последний вопрос. Студентка Мартос, на кой бес ты портишь академическое имущество? Не знала, что за такое у нас отчисляют?

У меня лицо поползло вниз. Вышвырнет без суда и следствия? Да будьте прокляты драконье чутье, прошедший насморк и наши посиделки в его кабинете! Откуда же мне было знать, что он тогда ко мне принюхивался?! Как же обидно это чрезвычайное невезение! И волков нельзя сдавать, ведь те помогали нам… Я подняла задрожавшие ладони вверх и пролепетала:

– Господин ректор, вы правда думаете, что я вот этими самыми ручонками смогла разнести здоровенную дубовую дверь?

Он не смутился и от обвинения отказываться не спешил:

– Без понятия, как ты это сделала, но точно поучаствовала. – Он демонстративно повел носом по воздуху и довольно зажмурился, как если бы и через такое расстояние все еще мог уловить мой запах. Распахнул глаза и протянул с той же ноты: – Документы помочь забрать или справишься сама? Не уверен, что ты потянешь нашу программу, если даже мою должность до сих пор не запомнила.

Меня буквально затопили эмоции. А ведь я ему жизнь спасла – и он уже об этом знает! Или хотя бы почти убежден… Но как же сильно отличаются тот беззащитный молодой человек на болотах и этот цинично-саркастичный эйр в должности лощеного ректора. Будто две абсолютно разные личности! Иначе выглядит, иначе говорит, улыбается хищно, а не благодарно, и взгляд похолодел. Интересно, все драконы так устроены: если расплатились за услугу, то больше никакой благодарности не испытывают? Всего лишь дверь, но он оценил ее выше собственной жизни? Или же… или он просто хочет, чтобы я в его спасении призналась? Тогда Сат закроет этот вопрос и откроет… представления не имею, зачем ему мое признание, но вряд ли для чего-то хорошего.

Пока мои мысли торопливо метались одна к другой, Валиса неожиданно выкрикнула:

– И я там была, господин Дикран! Идем мы, значит, с Ирис в библиотеку, а потом решили до конца коридора прогуляться. Глядь, а дверь-то сломана…

– Я тоже там была! – еще громче завопила Ларта. – Это я и сказала: «Дверь как будто поломали!».

– Врешь! – уверенно возразила Нани. – Это я первая заметила и тебе показала! Кто, интересно, дверь-то поломал?

С последней парты отозвалась Ая:

– Идем мы, значит, всем факультетом в библиотеку…

Других девчонок долго ждать не пришлось, я начала медленно выдыхать. Но Сат как будто даже не удивился и, вскинув руку, перебил гвалт:

– Какие вы дружные. Целым курсом до архива гуляете, ни одной в комнате не сидится. И, видимо, понимаете, что всех отчислить не смогу. Зато вместе вы точно могли дверь сломать. А картинка-то складывается!

Ведьмы снова умолкли. Как-то постепенно доходило, что он намеренно эту поддержку и спровоцировал, пригрозив самым жестким наказанием. Встал, бездумно оправил полы черного пиджака и равнодушно пригвоздил:

– Ведь если вы дверь не ломали, то сообщили бы работникам, когда обнаружили. И раз выгнать я вас не могу, то ограничимся штрафом в десять золотых. Справедливо? Ну, пока я исполняю эти обязанности, то постановлю: молодец, господин Дикран, ты щелкаешь проблемы не хуже настоящего ректора.

В гробовой тишине он вышел из аудитории, хотя до конца лекции еще оставалось время. Скорее всего, давал возможность нам это переварить. И первой выдохнула Элка:

– Сколько?.. Девочки, кто-нибудь видел вблизи хоть один золотой? Это что же нам продать нужно, чтобы такое богатство заполучить?

Я не могла позволить им разволноваться, поэтому сразу всех успокоила:

– У меня есть такие деньги. – Скрипнула зубами и добавила себе под нос: – И этот… сучий потрох знает, что они у меня есть. – Вздохнула и вновь заговорила громче: – Раз вы меня поддержали, то заплачу штраф за всех. Волкам лучше вообще не рассказывать. Они без задней мысли кинулись на помощь и начнут переживать, что кто-то за их поступок пострадал.

Вместо облегчения и благодарности я услышала смешливый вопль Валисы:

– Ну что, любовь к прекрасному дракону закончилась? А я не далее как сегодня вас всех предупреждала! Теперь видите, как хорошо я в людях разбираюсь?

Толку-то с ее предупреждений? Как бы я изменила ситуацию, если бы послушно кивала в такт наставительным речам? В мешочке, что Дикран мне выдал, было одиннадцать монет, и он бессердечно откромсал от заслуженной награды львиную долю! Мечта о недоступной покупке сдвинулась на пару сотен лет вперед – ничего, переживу. Зато пока я хочу платье, могу не хотеть так же сильно чего-то еще. О жадности драконов много шуток ходит, но у меня возникло предчувствие, что в данном случае это не она. Нет-нет, Сат Дикран намеренно и осознанно решил докопаться именно до меня. За что же? Все-таки преступник и собирается убрать свидетельницу? Нет, не складывается картина. Успокоюсь я только после того, как узнаю, кто и зачем его в небе подбил. Но если вся ситуация мне будет ясна, то не станет ли еще опаснее? Меньше знаешь – целее зубы.