72. Разговор

Я очень надеялся, что она поймет, сможет увидеть за моими резкими жестами и договоренностями не расчет, а заботу. Поймет, что я действую ради нее же самой.

Что рядом со мной очень опасно, что место экономки - вынужденная жертва, на которую я пошел, чтобы выгородить для нее хоть какой-то безопасный угол, как-то помочь.

Я надеялся, что она проникнется. Увидит, как много я для нее сделал. И в знак благодарности за это … останется. Хотя бы на один этот вечер. Не для чего-то большего, а просто чтобы не быть одному в этих стенах, которые внезапно стали казаться слишком большими и пустыми.

Но она встала с края кровати, куда присела, слушая мои объяснения.

- Мне надо собрать вещи, - сказала она, не глядя на меня.

При этом мы оба прекрасно знали, что вещей у нее особо нет. Платье, пару смен белья, может, книга. Это были не сборы, это было бегство из комнаты, от меня.

Я не стал ее задерживать, не протянул руку, не попросил остаться. Потому что почувствовал: нить доверия, и без того тонкая, сейчас натянута до предела. Одно неверное движение, одно лишнее слово - и она лопнет. И тогда вернуть что-либо будет невозможно. Я закрыл глаза.

Выдохнул. Вышел из комнаты, спустился вниз, в рабочий кабинет, прихватив с собой переговорный камень.

Активировал связь, как только закрыл за собой дверь. Джерри отозвался не сразу, и когда его голос наконец прорвался сквозь магический шум, в нем слышался тот самый, знакомый до тошноты, хмельной смех.

- Дррруг! – протянул он. – Уже соскучился?

- Джерри, ты чего там нес про «особое платье» и скуку, от которой тебя надо отвлечь?

- А что тако-ого? - невидимо пожал плечами Джерри, растягивая гласные звуки. -Пошутил. Разрядил обстановку.

- Люсьена была рядом, все слышала. И успела много чего себе надумать.

На том конце последовала долгая, театральная пауза, а затем — понимающее, самодовольное:

- А-а-а-а…- ухмыльнулся Джерри. - Интересно, чем вы там таким занимались, что ты не мог активировать камень, пока был один? Что-то срочное?

Обычно его похабные намеки вызывали раздражение, сейчас Джерри меня взбесил. По-настоящему.

- Слушай, Джерри. Мы с тобой давно друзья, знаем друг друга давно. И если ты хоть на йоту, хоть в шутку попробуешь подкатить к Люсьене, или как-то обидеть, или позволить себе лишнее… то наживешь врага… в моем лице. Понял меня?!

Сначала была тишина. Потом раздался громкий, искренний хохот.

- Понял, понял! - расхохотался Джерри. – Походу мой бесчувственный, черствый, как старый сапог, друг… влюбился!

Я промолчал, спорить не стал.

- Дай слово дракона, - потребовал я вместо ответа.

Хохот стих. Через мгновение Джерри ответил, и в его голосе впервые за весь разговор появилась серьезность, пусть и прикрытая бравадой:

- Даю слово дракона. Руки не протяну, взглядом не раздену твою птичку. Будет под моей крышей в безопасности. Доволен?

- Доволен, - бросил я и разорвал связь.

Затем открыл нижний ящик стола, вынул оттуда запасной артефакт связи. Положил его в маленький бархатный чехол, стянутый шнурком.

Потом поднялся обратно. Подошел к смежной двери, что вела в ее комнату. Постучал.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы меня не впускать…

- Возьми, - протянул я чехол. - Переговорный камень. Если что-то случится, сожми в ладони, подумай обо мне и нажми вот сюда. Я услышу… всегда и отвечу.

Она молча взяла его, аккуратно, пальцы наши не коснулись.

- Спасибо, - прошептала она.

Я хотел сказать, чтобы она не боялась. Но увидел ее глаза - красные, припухшие. Видимо, плакала.

Слова застряли в горле. Я лишь кивнул и отступил. Дверь мягко закрылась, щелкнул засов. Я лег. Долго смотрел в темноту потолка, слушая тишину. Я ворочался. Уснул на рассвете коротким, тревожным сном.

А утром, когда спустился, кучер сообщил, избегая моего взгляда:

- Леди Люсьена уехала пару часов назад. На присланном за ней экипаже.

- Просила что – нибудь мне передать? - спросил я, уже зная ответ.

- Нет, ваше благородие. Просто уехала.

Я кивнул, будто это было именно то, чего я ожидал. Повернулся и пошел обратно в свой кабинет. На столе лежал родовой перстень, который недавно я видел на правой руке Люсьены. Она оставила его. Не взяла с собой, хотя я и не помнил, почему я ей его подарил.

Поднялся к себе в спальню. Дверь в ее комнату была распахнута настежь. Внутри - идеальный порядок, заправленная кровать, пустой стул у окна. Как будто здесь никто и не жил..

В груди кольнуло… Я закрыл дверь, не на ключ, просто закрыл. Чтобы больше не видеть этой пустоты, которая теперь была повсюду.