73. Обыск

Весь день я провел, как на иголках. Съездил к дознавателям, попросил выделить мне кого – нибудь, чтобы помог найти след отравителя. Заодно отдал прошение на Имя Императора - унизительную бумагу, где просил разрешения распечатать дракона.

Всего на сутки. Чтобы он мог почуять то, что недоступно человеческим чувствам и мне помочь.

Раздраженный, злой вернулся домой в ставший унылым и пустым замок. Чтобы не сидеть без дела, я начал методичный обход сверху вниз. Комната за комнатой, коридор за коридором.

Заглядывал под ковры, в щели между досками, в каминные трубы. Искал хоть намек, хоть маленькую улику, которая смогла бы пролить свет на то, что же произошло.

К обеду нашел лишь пару дохлых мышей за буфетом в столовой, да с десяток грязных носков и чулок… Обессиленный поднялся к себе и упал на кровать. Лежал, думал, и все мои мысли были лишь о Люсьене…

Ближе к обеду ко мне приехал сэр Вагрик Роугс. Старший дознаватель, как следовало из бумаг, что он показал мне.

Мда… Внешность у него была весьма своеобразной. Сухонький, невысокий мужчина, с маленькими глазами, но при этом весь внушительный нос, который постоянно двигался и принюхивался.

Так-то имя я его давно знал. Поговаривали, что среди ищеек он лучший. Странно, что Император расщедрился и прислал мне не какого-то штатного служащего, а лучшего из его верных псов.

А затем Вагрик сухо, без эмоций сообщил мне грустную новость:

- Ваше прошение удовлетворено. Его Величество, движимый… состраданием к вашей потере памяти, дает разрешение. Но не на сутки… на тридцать минут.

Я замер. Тридцать минут. Меньше часа, чтобы зверь проснулся, сориентировался в доме, где все изменилось и взял след отравителя. Ну, не знаю…

- Маги прибудут к вечеру, - продолжал сэр Роугс. А его бесцветные глаза изучали мою реакцию на слова.

– Если решитесь, проведут процедуру распечатывания дракона. И ровно через полчаса запечатают обратно. Но предупреждаю сразу - дракону такие манипуляции не понравятся. Пробуждение и снова погружение в сон… это насилие над его сущностью. И что будет с ним, когда его распечатают через девяносто девять лет, когда истечет срок вашего наказания… никто не знает. Он может сойти с ума. Озвереть.

Дознаватель сделал паузу, давая мне осознать тяжесть выбора.

- Впрочем, - добавил он небрежно, - для вас сделано исключение. Вы всегда сможете обратиться с прошением… и попросить зверя запечатать, но теперь навсегда. Если решите, что риск слишком велик и вы обойдетесь без зверя.

Я зло хмыкнул. Сначала поиздевались над моим зверем, запечатали его, как вещь. А теперь, в качестве исключительной милости, разрешают навсегда усыпить, если от одиночества и боли он тронется разумом.

Я промолчал. Ничего не сказал.

Но видимо этот Вагрик умел считывать мысли.

Он пожал своими плечами и произнес:

- Вы первыми начали, барон Хитэм Морвейн. И сейчас вам тоже оставили выбор.

Я тяжко вздохнул и решил оттянуть этот момент. Сначала попробую поискать вместе в с Вагриком. И не теряя времени, мы снова начали обход. Теперь уже вместе проверяли шаг за шагом.

Я даже мысленно порадовался, что все находки я раньше нашел. И теперь мне не будет стыдно перед ищейкой. Однако я заблуждался. Под диваном в гостиной в самом углу, он нашел чью – то вставную челюсть. Какая мерзость!

А Варикг словно вошел во вкус. Его пальцы скользили по поверхностям, заглядывали в самые неожиданные места. Он ничего не комментировал, лишь изредка что-то записывал на маленький лист бумаги.

И вот мы подошли к комнате Харни. Моего управляющего. Единственного человека в этом мире, в котором я был уверен, как в самом себе.

Старик сидел на кровати, укутанный в плед, и мерно раскачивался. Его мутные, непонимающие глаза наблюдали за нашим вторжением без страха, с легким недоумением.

- Сэр Вагрик желает осмотреть комнату, Харни, — сказал я медленно. Чтоб успокоить старика. - Не волнуйся, это чисто формальность.

Харни сидел также, как и сидел. Но его взгляд проводил дознавателя, который начал свой обыск. Он проверял полки с книгами, заглядывал за портреты, ощупывал плинтусы. Генри сидел неподвижно, в комнате стояла тяжелая тишина.

И вдруг Харни дернулся. Едва заметно, плечами, в момент, когда ищейка подошел близко к нему и стал осматривать и прощупывать ее изголовье.

- Прошу прощения, сэр Харни, - сказал Вагрик вежливо. - Мне нужно проверить постель. Не могли бы вы отойти?

Харни не двинулся с места.

Он лишь плотнее сжал губы и уставился перед собой, будто не слыша и желая ему отвечать.

- Сэр Харни, - повторил Вагрик, и в его голосе появились стальные ноты. - Это необходимо.

Старик упрямо покачал головой. Нет.

И в этот момент мне его стало жалко. Я почувствовал неловкость, хотелось его защитить.

- Сэр Вагрик, - вмешался я. - Проявите, пожалуйста, уважение к возрасту. Я уверен, что там мы ничего не найдем.

Но Вагрик даже не обернулся. Он лишь незаметно поднял руку в мою сторону, давая мне знак, чтобы я не мешал.

Я сначала ощутил прилив гнева и злости. Кто он такой, чтобы указывать мне в моем доме? Но гнев тут же сменился холодным расчетом. Этот человек - мой шанс, единственный шанс, чтобы найти убийцу, не тревожа дракона.

Я сделал глубокий вдох и подошел к ним.

- Харни, - сказал я тихо, подхватывая на руки. – Это мой друг. Позволь ему нам помочь. Все будет хорошо. Доверься мне.

Я смотрел ему прямо в глаза, искал в них понимание. И увидел… упрямство. Но размышлять было некогда, я аккуратно его подхватил и перенес на диван у стены, устроил там поудобнее.

А Вагрик времени не терял. Он снял с кровати простыню, затем поднял толстый матрас. Осмотрел швы. И вот его пальцы нащупали что-то на боковой стороне, у изголовья. Ловким движением он вытащил небольшой карманный нож и аккуратно распорол несколько стежков.

Из прорези, из глубины матраса, он извлек маленький, истертый мешочек из грубой кожи. Ловко поддел пальцем и развязал шнурок.

Внутри, на дне, лежали несколько крупиц засохшего, темного вещества и пара крошечных, сморщенных листочков с характерным серебристым отливом.

Он поднес мешочек к носу, осторожно понюхал, затем протянул мне.

- Остатки зелья, - констатировал он сухо. – которым вас отравили. И упаковано оно было не для долгого хранения, а для быстрого использования. И лежит оно не так долго…

На этих словах он перевел взгляд за меня, туда, где сейчас сидел и раскачивался мой Управляющий - Харни.

Я протянул руку и взял мешочек. Он был невесомым. Я поднял глаза. Сначала на Вагрика, потом - на Харни.

Старик сидел на диване, укутанный в плед, и смотрел прямо на нас. И теперь в его глазах была беспросветная скорбь и сожаление.