глава 33

Эмили

Сердце мое ликовало от счастья, что я вновь оказалась в родных стенах. Дом обнимал теплом и уютом, залечивая душевные раны, нанесенные суетой и чуждостью столицы. Однако грусть, как тонкая паутинка, уже оплетала душу. Неизбежность скорого отъезда нависала грозовой тучей.

Но самым тревожным и непонятным оставалось поведение Эмиля. Его отстраненность, порой граничащая с холодностью, терзала меня. Неужели Лили ошиблась в своих восторженных рассказах о любви? Ее слова звучали так убедительно, так искренне, что я, наивная, поверила в возможность безоблачного счастья. Теперь же сомнения ядовитой змеей заползали в душу, отравляя радость возвращения. Необходимо разобраться, понять, что скрывается за этим странным поведением.

Вечером были запланированы посиделки у костра. Традиционное завершение дня в нашей деревне. Эмиль отправился заранее, вместе с братьями. Они должны были занять место и развести огонь. Я же, оставшись одна, долго стояла перед открытым шкафом, размышляя над выбором наряда. Вначале по глупой девичьей привычке возникло желание надеть самое красивое, дорогое платье, чтобы вызвать зависть у подруг и восхищение у парней. Представила себя в нем, гордо шествующей к костру, купающейся во внимании… Но тут же спохватилась, одернула себя. В итоге выбрала простое, но милое платье изо льна. Собрала волосы в небрежный пучок, выпустив несколько кокетливых прядей, и, сделав глубокий вдох, направилась в сторону шумной компании, где уже вовсю разгорался костер.

Меня подхватили, и невольный крик вырвался из груди.

«Что за наглость?!» – пронеслось в голове, прежде чем я услышала знакомый, хоть и не самый желанный голос.

— Вот как же я по тебе скучал, курочка моя! — прогремел бас Барри, обдавая меня волной нескрываемого восторга.

— А ну, выпусти меня немедленно! — отрезала я, стараясь придать голосу как можно больше строгости.

Барри, казалось, опешил от такой холодной встречи. Передо мной высилась гора мышц, с грубыми чертами лица. Большой, широкоплечий, с наивным взглядом голубых глаз, он был воплощением добродушия, несмотря на несколько отталкивающий вид. Русые волосы торчали щеткой, а нос-картошка особо выделялся. Обычно я старалась отшутиться и отдалиться при появлении, но сейчас от его напора хотелось спрятаться.

— Ты подальше от тыковки нашей, — прозвучал голос Гарри, который оказался рядом, и его рука ощутимо хлопнула Барри по плечу. — Она теперь фрейлина королевы, вон ее охранник.

Гарри указал на Эмиля, который буравил Барри взглядом, полным нескрываемой неприязни. Эмиль, как всегда, был непроницаем, как каменная статуя, но в глубине его темных глаз я увидела вспышку опасности.

— Щупловат, — хохотнул Барри, не обращая внимания на предупреждающий тон Гарри и испепеляющий взгляд Эмиля. — Так я же курочка с намерениями. Жениться хочу…

Не дожидаясь продолжения разговора, я поспешила занять место рядом с Эмилем и Оливером. Последний, с видом знатока и ценителя, уже разливал по кружкам фруктовый самогон, источавший дурманящий аромат спелых ягод. В этот момент к нам присоединилась Джил, ее взгляд, полный неприкрытого любопытства, сразу же устремился на Эмиля. Необъяснимая волна ревности, как ледяной ветер, пронеслась по телу, оставив неприятный осадок.

— Ой, Эмили, какая ты молодец, что вовремя «потерялась» в столице, — произнесла Джил, с лукавой улыбкой.

— Поверь мне, это не было специально, — ответила я, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем, и нервно покачала головой.

— Конечно, — протянула она, усмехнувшись, — а скажите, а то умираю от любопытства, вы вместе?

Вопрос Джил прозвучал как выстрел. Я замялась, пытаясь найти нужные слова в путанице мыслей. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств. Хотелось крикнуть на всю округу: «Да! И руки прочь от моего дракона!», — чтобы все знали, кому принадлежит его сердце. Однако сказать я ничего не смогла и в полной растерянности вопросительно посмотрела на Эмиля, ища в его взгляде хоть какую-то подсказку.

Он, с непроницаемым, каменным выражением на лице, едва заметно покачал головой и твердо ответил:

— Нет. Я только сопровождение.

После этого он опрокинул в рот всю кружку самогона, не дрогнув ни единым мускулом. Даже не поморщился, словно выпил простую воду. А я застыла как статуя не в силах пошевелиться. Слова Эмиля, как ледяные осколки, вонзились в самое сердце. В голове нарастал зловещий звон, заглушая все остальные звуки. Я больше не слышала ни смех окружающих, ни разговоры, ни музыку. Все вокруг померкло и потеряло смысл.

— Что с тобой? — спросил Гарри.

Он всегда был внимателен к моему состоянию, и сейчас, когда я чувствовала себя разбитой и опустошенной, его забота ощущалась особенно остро.

— Я, наверное, устала, — растерянно произнесла я, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. — Пойду я.

— Ой, как ты обленилась во дворце, раньше тебя домой не загнать было, — добродушно произнес он.

— Дорога трудная была. Ладно. Веселитесь, — голос дрогнул, я чувствовала, как к глазам подступают слезы.

Нужно было уйти, пока я не разрыдалась прямо здесь, на глазах у всех.

В этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, скрыться подальше от всего этого веселья. Я не хотела видеть Джил, которая льнула к Эмилю с навязчивыми расспросами, а тот, кажется, был только рад этому вниманию. И даже улыбнулся ей. Устроить опять скандал? И зачем? Чтобы доставить удовольствие деревенским, которым только дай повод для пересуда? Сжав кулаки, я быстрым шагом направилась в дом.

— Курочка, стой! — Барри догнал меня на полпути, лицо расплылось в широкой, довольной улыбке.

— Чего тебе? — огрызнулась я.

— Тык я ж опять… — он запнулся.

— Иди отдыхай, — отрезала я, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.

— Ты чего такая злая? — Барри искренне удивился такой резкости.

— Тебе-то чего? — процедила сквозь зубы.

И тут заметила догоняющего нас Эмиля. Не знаю, что на меня нашло, какой бес вселился в меня, но я провела ладонью по щеке Барри и, глядя прямо в глаза Эмилю, произнесла:

— Я подумаю над твоим предложением! А теперь иди.

— Вот это правильно! — радостно взревел Барри, его глаза загорелись от восторга. — Не пожалеешь, курочка!

А я быстро развернулась и почти бегом направилась в дом, чтобы не видеть взгляда Эмиля, который прожигал меня насквозь. Я чувствовала себя глупой и потерянной. Что я натворила? И зачем?