Глава 79

Видя, как исказилось в страхе лицо Кельмарка, Маори внутренне возликовала. Тот шарил глазами по кабинету, видимо, в поисках того, что могло бы помочь. Посох он не спешил отдавать, да и вряд ли вообще намеревался.

— Не хочешь по-хорошему? — поднял бровь Первый. — Что ж…

Парящие за его спиной одиннадцать Верховных в один момент подняли свои жезлы и направили их на Кельмарка. По телу джинна тут же пробежала судорога, силой магии он поднялся в воздух и завис там, окованный колдовством. Из его груди вырвался глухой стон, на что Первый скривил губы.

— Ты принес так много боли жителям Альсторна, — процедил он. — Все эти годы мы наблюдали, не в состоянии что-либо предпринять, пока наконец не появилась Слышащая.

Джинн указал на Маори. У той перехватило дыхание.

— Если бы не она, — продолжил Первый, — мы и дальше оставались бы заточенными в этих безделушках. — Он с особой неприязнью смерил взглядом Кельмарка. — Как ты и хотел.

— Я от своих действий не отказываюсь! — яростно вскричал Кельмарк. — Вы перестали слышать голос разума, и пришлось убрать вас с дороги! Но это только на время, — быстро добавил он. — После всего я собирался вас освободить и вместе покинуть наконец это место!

Первый молча подлетел вперед и взял Радужный жезл.

— Молчать, — процедил он. — Злую шутку сыграл с тобой жезл Разума. Он окончательно свел тебя с ума.

Кельмарк сжал зубы. Сейчас он и впрямь походил на безумца — бессильный, ненавидимый всеми, он остался наедине лишь со своим злом. Сальные волосы растрепались, глаза его так и продолжали бегать, тело то и дело скручивали болезненные спазмы.

Поудобнее перехватив древко Радужного посоха, Первый удовлетворенно вздохнул и прикрыл глаза. Посох тут же налился силой, излучая вокруг самую настоящую радугу. К удивлению Маори, джинн вновь взглянул на нее.

— Еще раз благодарю тебя, — произнес Первый. — Хоть вся твоя жизнь и жизнь твоих предков была направлена на то, чтобы в нужный момент быть здесь, ты оказала неоценимую услугу всему миру.

— Моя жизнь? — пролепетала Маори. — И жизнь предков?..

— Да, — Первый кивнул. — На это силы у нас хватило. На то, чтобы исподволь создать череду удачно обернувшихся событий. — Он взглянул на Кельмарка. — А вот с Аллией ты обошелся по-настоящему подло. Этого не мог предвидеть даже я.

— Ну кому-то ведь надо было подтолкнуть девчонку к выбору, который боялась сделать даже она сама, — болезненно усмехнувшись, прошипел Кельмарк. — Я просто немного помог ей с колдовством, только и всего. Чуть измененное заклинание — и наша девочка уже никому ничего не сможет рассказать, а вы отправились считать двухмерных овечек.

— С меня довольно! — воскликнул Первый. — В забытьи мы пробыли много веков, и многое обдумали. — Он обернулся на остальных джиннов, те согласно покивали. — Чтобы свести к минимуму зло, что ты причинил, и стабилизировать расшатанную тобой Силу этого мира, я призываю всех Верховных отдать жизни за Альсторн.

Маори и Рагон пораженно переглянулись. Даже Райя, до сих пор тихо оплакивающая подругу, подняла пернатую голову.

— Жизни?! — вдруг возопил Кельмарк, выпучив глаза. — Да чего они стоят, эти… эти…

— Мир спасет только наша жертва, — перебил его Первый. — Альсторн, — он руками вокруг себя, будто желая обнять все сущее, — должен жить. Это — ценнейшее наше наследие, и жаль, что ты так и не понял этого.

Кельмарк пытался что-то сказать, но, по всей видимости, губы его не слушались, потому что выходило только возмущенное мычание.

Первый тем временем медленно пролетел по кабинету и остановился рядом с Аравелем. Дракон едва дышал, глаза его были широко открыты. Кристалл, глубокой чернотой поблескивающий на шее, делал свое дело.

— Это тоже следует забрать с собой, — сказал Первый. Сорвав цепочку с дракона, он перевел взгляд на Кельмарка. — Драконов, коих ты жестоко истребил чужими руками, уже не вернуть, но останется хотя бы этот, один. Чтобы продолжить род. Да, в Альсторне больше не будет чистокровных драконов, но все в мире когда-нибудь меняется.

Джинн вдруг нахмурился и с печалью оглядел лежащую на алтаре Маргариту.

— А вот с этим, — вздохнул он, — мы ничего не можем сделать.

Маори почувствовала, как крепкая рука Рагона ободряюще сжала ее ладонь. Рукавом мантии она вновь судорожно протерла лицо и подняла взгляд на Первого.

— Постойте, — сказала она уже отвернувшемуся джинну. — А что будет с нами?

Тот грустно улыбнулся.

— Думаю, как вы сами захотите, так и будет, — развел он руками. — С нашей жертвой узлы Силы станут настолько прочны, что никакая магия не сможет больше разрушить мир. Артефакты станут сильнее. Однако продолжать строить будущее здесь предстоит вам. Мы и так прожили целую вечность. К тому же… смерть — это самая большая загадка жизни. Хотелось бы ее разгадать.

С этими словами Первый Верховный резко стукнул Радужным посохом о пол. Посыпались цветные искры. Казалось, комната запылала всеми оттенками радуги. В тот же миг в панорамное окно пробился яркий луч солнца, усиленный отражавшими свет крупными снежными хлопьями. Радуга засияла еще пуще.

Маори затаила дыхание — какая красота! На секунду она даже забыла обо всем, что сейчас произошло, настолько удивительным было зрелище. В голове вдруг всколыхнулась приписка под воздушной статуей Аллии Лейтис: «Солнце, сокрытое метелью — отражение вечной жизни». Действительно, глядя на искрящиеся по всей комнате радужные блики, сложно было представить что-либо, лучше олицетворяющее саму жизнь. Во всех ее проявлениях, цветах и полутонах.

Из мыслей девушку вырвал громкий хлопок — джинны исчезли. Не осталось ничего — ни жезлов, ни Радужного посоха, ни сияющего света вокруг. Однако появилось странное ощущение уверенности. Будто до этих пор Маори приходилось идти по жизни, словно по тонкому льду, а теперь не внушающая доверия поверхность превратилась в самый обычный твердый пол. Мир и правда стал сильнее, это чувствовалось во всем.

Понемногу приходя в себя, Маори подошла к алтарю, потянув за собой Рагона. Тот не удержался и проверил пульс на шее Маргариты, хотя и так было ясно, что это бесполезно. Райя слетела на пол и обернулась в человеческую себя. Лицо ее было мокрым от слез.

Послышались торопливые шаги, и на пороге возник, готовый, кажется, ко всему, фарн Земезис. За его спиной виднелись остальные члены Совета. Оглядев разбитую в щепки дверь и хаос в самом кабинете, фарн, очевидно, понял, что битва окончена, и растерянно произнес:

— Что тут произошло? Где Элегиас? Райя?.. Что вы все тут…

Сверкнув красными радужками за спину Маори, Земезис осекся на полуслове и быстрым шагом преодолел расстояние до алтаря, приблизившись к Маргарите.

Послышался глухой стон Аравеля — дракон пришел в себя. Перевернувшись, он поднялся на ноги и взглянул на залитый кровью алтарь. На лице не отразилось ни одной эмоции, разве что скулы стали чуть острее.

— Как это случилось? — сухо спросил он.

Маори открыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его, не представляя, с чего начать. Дракон перевел взгляд на Маргариту и взял ее за руку, с особой нежностью огладил пальцами тыльную сторону ладони. Маори отвела взгляд, поняв, что самообладание, благодаря которому она еще кое-как держалась, вот-вот подведет.

Члены Совета наполнили кабинет ректора. Подойдя к алтарю, эсса Фаули в ужасе прижала руки к губам, и даже эсса Интания не смогла вымолвить ни слова.