Глава 1

Упрямый луч солнца, словно хитрый вор, просочился в комнату и коснулся темноволосой девушки, распростертой в забытьи. Неумолимый, он словно задался целью вырвать ее из липких объятий бессознательности. Скользнул по векам, трепетно отозвавшимся легкой дрожью, обвел изгиб алых губ, запутался в непокорной пряди волос, разметавшихся по атласной подушке. Тихо застонав, девушка, не открывая глаз, казалось, отталкивала назойливое внимание светила.

Медленно, словно из густого тумана, стало возвращаться сознание. Вместе с ним накатила волна боли, пульсирующей огнем в висках, ломающей кости изнутри. Слабая попытка пошевелиться обернулась лишь тупой, изматывающей болью во всем теле. И вот, глаза приоткрылись, с трудом выхватывая из полумрака расплывчатые очертания комнаты. Все вокруг — чужое, пугающе незнакомое.

Высокий потолок, украшенный лепниной, покрытой пеленой времени. Тяжелые портьеры, лишь наполовину отдернутые, с трудом сдерживали напор упрямого солнечного света. Массивная мебель из темного дерева, словно давила своей основательностью, пугая чужим величием. Где она? Как она здесь оказалась?

Память возвращалась не цельной картиной, а осколками разбитого зеркала. Яркая вспышка молнии, оглушительные голоса, леденящее ощущение падения в бездну… а затем — непроглядная тьма. Попытка сесть пронзила голову острой, режущей болью, заставляя бессильно откинуться обратно на подушку. Нужно собраться с силами.

Глубокий вдох, еще одна попытка приподняться. На этот раз боль была едва терпимой. Осмотревшись внимательнее, она лихорадочно пыталась найти хоть какую-то подсказку, нить, которая помогла бы ей вспомнить. На прикроватной тумбочке — небольшая книга в потертом кожаном переплете и стакан с мутной водой. Все это — чужое, безмолвное, пугающе незнакомое.

— Что-то связанное со вспышкой, такой яркой… — прошептала она, и вдруг, словно прорвало плотину, поток своих и чужих воспоминаний хлынул в истерзанную, больную голову. Жизнь Валентины Игнатьевны Ветровой, погибшей вместе с подругами в доме престарелых от удара молнии пронеслась перед глазами: голодное военное детство, школа, институт, замужество, бесплодие, измена и одиночество. Но на этом наваждение не закончилось, она проживала жизнь юной девушки, в теле которой оказалась ее душа. Детство, проведенное в красивом трехэтажном доме на берегу полноводной реки Мичурки, что в переводе означало «Быстрая». Она — любимица семьи, а в пятнадцать лет ее отдали в учебное заведение при храме Создателя, предназначенное для девушек из знатных семей. Но больше всего Валю потрясло то, что ее родители — драконы, обладающие своей крылатой ипостасью.

Что случилось с ними, до сих пор оставалось загадкой. В шестнадцать лет за ней приехал господин Улах Ритнораж, чтобы забрать из пансиона благородных девиц.

Воспитательница, госпожа Ларенция, неслышно вошла в маленькую комнатку девушки, больше похожую на келью, где, кроме кровати, стола и стула, ничего не было.

— Виола, дорогая, за тобой приехал дядя, желает забрать с собой, — тихо произнесла она. — Сейчас он у матушки в келье, но мне приказано подготовить тебя к отъезду.

— Ларенция, но я не знаю его. Он никогда не приезжал к нам. Я не поеду с ним, нужно срочно написать родителям…

Женщина удрученно покачала головой. Она знала, что новость, которую она принесла несчастной девушке, ляжет тяжелым камнем на ее сердце.

— Милая, у меня плохие новости для тебя. Твои родители погибли, поэтому тебя забирают из заведения.

Девушка от шока потеряла сознание и упала, а очнулась уже в доме своего опекуна. Но перемещение души Виолы Ритнораж и замещение ее душой Валентины Ветровой произошло не в этот момент. В столице Адахарского государства с зубодробительным названием, которое она так и не смогла выговорить, но в переводе звучавшего, как Кристалград, девушка провела в доме опекуна два дня. С ней он не общался, оставаясь всегда угрюмым, неразговорчивым, и если из него удавалось выдавить за день несколько слов, это считалось за счастье. На третий день, рано утром, служанка передала ей записку, в которой кратко сообщалось, что отправитель знает убийц ее родителей, и готов выдать тайну за определенное вознаграждение.

Не раздумывая ни секунды, Виола вышла из дома и последовала по указанному адресу. Как только девушка вошла в старый, покосившийся дом, ее оглушили ударом по голове.

Если бы не забытая записка на столе в ее спальне, девушку бы не нашли, она бы так и погибла в нищенском квартале. Точнее сказать, Виола и погибла, а ее место заняла старушка Валентина Ветрова из мира под названием Земля.

Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился крупный темноволосый мужчина с густыми черными бровями и серыми, словно грозовые тучи, глазами. Валентина замерла от его взгляда, как кролик под взглядом удава. Но это были не ее эмоции, а отголоски чувств бывшей хозяйки тела. Девушка машинально подтянула одеяло повыше, но всем сердцем желала спрятаться с головой, как в детстве, когда на улице гремел гром и сверкала молния.

— Очнулась⁈ Сейчас тебя осмотрит лекарь, а потом состоится серьезный разговор. — Он вышел и захлопнул дверь, а Валентина выдохнула с облегчением.

Лекарь появился через десять минут.

— Барышня, меня зовут Бельтамир Верант. Господин Ритнораж вкратце поведал мне о том, что с вами случилось. Разрешите мне осмотреть ваше тело? Откиньте одеяло.

Откинув одеяло, Валя внимательно осмотрела свое тело, облаченное в длинную шелковую сорочку, и сделала вывод: худое, и совсем не похожее на тело восемнадцатилетней девушки — обычно к этому возрасту все округлости проявляются в нужных местах, а здесь даже грудь была едва первого размера. Пальцы на руках тонкие, словно у скрипачки, и почти призрачные — каждая мелкая венка отчетливо проступала на бледной коже.

Протянув руки, господин Верант начал осмотр с нижних конечностей, постепенно поднимаясь к голове, особенно тщательно ощупывая низ живота и голову девушки. При этом из рук мужчины лился мягкий свет, словно от невидимого фонарика.

— Невероятно! — выдохнула Валентина, не в силах сдержать восхищения, и краешек губ лекаря тронула едва заметная улыбка.

Память, унаследованная от прежней хозяйки тела, шептала, что перед ней — магия. Лекарь, касаясь, считывает состояние не только плоти, но и сокровенных магических потоков. Одно дело — знать, другое — воочию узреть чудо, оттого и вырвался невольный возглас.

— Признаться, барышня, я готовился к худшему, — промолвил он, — удар пришелся по голове, это верно. Кровотечение остановлено, шишка — залечена, синяки, оставшиеся после падения, убраны. Но больше меня тревожит другое: ваше тело было готово принять вторую ипостась, но что-то оборвалось на полпути. Боюсь, если вы не пробудите дремлющего в вас дракона, то навсегда останетесь без его силы.

Валя не ведала, что такое вторая ипостась, но тело невольно напряглось, а сердце заколотилось, словно птица в клетке. Слова лекаря обрушились на нее, как ледяной душ, отрезвляя и пугая. А он, меж тем, продолжал:

— Даже если вам самой не удастся пробудить дракона, опекун должен поторопиться с замужеством. Супруг сможет достучаться до вашего зверя. В девяти случаях из десяти этот способ оказывается действенным.

Стук в дверь прервал его речь.

— Да, господин Ритнораж, я закончил. Сейчас выйду… Барышня, вот мазь, оставлю ее на столе. Смазывайте место ушиба, это необходимо, чтобы удостовериться, что через рану в вас не проникла скверна.

Валя кивнула. Лекарь, поклонившись, вышел. Она попыталась прислушаться, но за дверью царила тишина.

Господин Верант вышел в коридор и увидел мечущегося из стороны в сторону мужчину.

— Не волнуйтесь, господин Ритнораж, девушка не тронута, отделалась лишь ушибом головы. Но меня тревожит другое: ее дракон затаился. Если так продлится более двух месяцев, она утратит свою вторую ипостась…

— Что могло послужить причиной? — недовольно проворчал опекун.

— Полагаю, известие о гибели родителей…

— Что посоветуете, господин лекарь? — все же поинтересовался хозяин дома.

— Если через месяц ничего не изменится — выдать замуж…

Мужчина лишь кивнул, молча вручил лекарю деньги и приказал слуге проводить гостя к выходу. Сам же поспешил в свой кабинет.

Господин Ритнораж, брат отца девушки, всегда отличался угрюмостью и немногословием. Его не привлекали ни светские развлечения, ни семейные узы. Главной страстью в его жизни были научные изыскания. Он обожал путешествовать, разгадывать древние загадки и искать артефакты минувших эпох. Когда в его руки попадали древние тексты, скрывающие тайные знания, он забывал обо всем на свете, всецело поглощенный жаждой познания.

Путешествия, поиск артефактов очень дорого обходились Улаху. Его руки, когда-то крепкие и уверенные, теперь покрывали мелкие шрамы, а глаза, повидавшие не одну гробницу и не одно древнее святилище, потускнели от усталости. Каждый новый поход требовал немыслимых затрат: проводники, стража, редкие ингредиенты для заклинаний, а иногда и просто подкуп стражников. Улах сжимал в руке очередной потрепанный свиток, пытаясь расшифровать изъеденные временем письмена, и в очередной раз понимал, что его стремление к знаниям и тайнам прошлого медленно, но верно вело его к разорению.

И в какой-то момент он подумал о своем брате. О брате, который выбрал иной путь, путь легкий и безбедный. Рубик, младший брат Улаха, давно уже обосновался в королевстве драконов, где служил при дворе, купаясь в роскоши и наслаждаясь благами, которые обычному человеку и не снились. Рубик редко вспоминал о своем старшем родственнике, предпочитая шумные пиры и блеск драгоценностей тихим беседам о старых легендах. Эта пропасть между их жизнями, между его борьбой и братовым изобилием, всегда терзала Улаха, но сейчас в нем зародилось нечто новое — не просто обида, а холодное, расчетливое решение.

А в голове мужчины, под шелест пергамента и скрип пера, уже созрел план. План, который казался ему не только оправданным, но и, в некотором смысле, справедливым. Его целью было не просто заполучить богатство брата, но и использовать его влияние, его связи. Подставив родственника, он даже не предполагал, что вся его затея приведет к их погибели.

Смерть брата и его супруги мало что изменила в его жизни, хотя вначале испугала.Но немного поразмыслив, он понял, что в чем-то выиграл -племянники несовершеннолетние, а он их опекун. Даже внезапно свалившаяся на него забота о взрослой племяннице не заставила его изменить своим привычкам. Узнав о трагедии, он приехал на похороны, отдал последние почести погибшим и достойно захоронил их в родовом склепе. Но что делать с осиротевшей племянницей? Как вести себя с ней? Ответа на этот вопрос у него не было.

Побег девушки из дома ошеломил его. Спокойная и скромная с виду, она осмелилась бежать в поисках правды о гибели своих родителей! Честно говоря, он не ожидал от нее такой дерзости. Если бы не записка, небрежно оставленная на столе, поиски могли бы затянуться надолго.