Глава 2

Улах долго терзался сомнениями, не зная, как поступить. Опыт общения с юными особами был для него неизведанной территорией, поэтому он предпочитал держаться от племянницы на расстоянии, как от назойливой мошки. Но известие о том, что она в одиночку отправилась выяснять правду о гибели родителей, не просто удивило, а повергло его в оцепенение. От этой хрупкой девушки он никак не ожидал подобной дерзости, граничащей с безрассудством. Хотя, кто знает, как бы он сам поступил в подобной ситуации?

И тут его словно ошпарило кипятком, он понял, что охотились не на девушку. Это было предупреждение ему. Тот, кого он испугался наверняка вычислил, что брат не был виноват в тех слухах, которые он распустил, чтобы подставить его. Мысли вихрем проносились в голове, но ни одна не приносила утешения.

Он вскочил, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Нужно было действовать. Сначала — убедиться, что его самого не поджидает засада. Он осторожно подошел к окну, выглянул на улицу. Пустынная, освещенная тусклым светом фонарей, улица казалась пугающе спокойной. Но это спокойствие было обманчивым, он знал это.

После мучительных раздумий, длившихся почти час, он принял решение и вызвал экономку. В кабинет вошла высокая, статная женщина с пепельными волосами, кажущаяся юной — не больше двадцати лет. Но драконы жили долго, и истинный возраст Лорики приближался к столетию, хотя она и была наполовину человеком. Её тёмно-карие глаза внимательно и сдержанно смотрели на господина.

— Я слушаю вас, господин! — произнесла она красивым, мелодичным голосом.

— Лорика, тебе ли не знать, что слуги видят гораздо больше, чем аристократы-драконы. Да и сплетни доходят до вас гораздо быстрее, не так ли?

— Это так, господин. Слухи разносятся со скоростью ветра — от служащих в других поместьях, от случайных свидетелей в тавернах… Что конкретно вас интересует?

— Ты знаешь, что я давно отдалился от светской жизни, да и раньше она меня не слишком привлекала. Скажи мне, когда состоится ближайший бал дебютанток?

— Но он же уже в самом разгаре, господин Ритнораж. Осталось всего два бала, после которых состоится заключительный, где будут объявлены сформировавшиеся пары. Если вы желаете, я закажу два приглашения для вас и вашей племянницы.

— Буду тебе признателен, Лорика… Кстати, как поживают твои сын Альберино и мой племянник Лионар?

— С ними всё хорошо, господин. Маленькому господину пока не сказали о гибели родителей. Я запретила Альберино даже упоминать об этом…

— Попроси на кухне, чтобы покормили Виолу. Она наверняка голодна после всего, что случилось.

Женщина присела в лёгком книксене и бесшумно вышла из кабинета. Если бы кто-то подслушал этот разговор, он был бы неприятно удивлён тем, как аристократ из древнего рода общается с женщиной низкого сословия — почти как с равной.

А правда была в том, что Лорика происходила из богатой аристократической семьи. Её выгнали из дома и лишили наследства, узнав, что во время нападения на карету она была изнасилована и забеременела. Ни мольбы матери, ни бессильные рыдания дочери не смогли тронуть сердце отца, и он изгнал единственную дочь. Мать успела передать через служанку небольшую сумму денег и её вещи, но больше ничем помочь не смогла. О его жадности ходили слухи даже среди драконов, а они, прямо скажем, не отличаются особой болтливостью, поэтому женщина даже не пыталась смягчить его жестокое сердце. Лорика устроилась на работу, скрыв свою беременность, а у старого дракона Альвенсио Ратноража, не поднялась рука выгнать ее на улицу. Лорика работала не покладая рук, а сын рос под присмотром многочисленных нянек-служащих замка. Вскоре, заменив старую экономку, молодая мама заняла её место. Теперь мальчику было уже пятнадцать лет, и он учился военному делу в специальном заведении для мальчиков. В нем обнаружилась сильная магия воздуха, которой владели все драконы, но, к удивлению, и магия матери — огонь. Таких одаренных мальчиков, невзирая на титул, сразу забирали в закрытые учебные заведения.

Комната Валентины находилась в семейном крыле, неподалёку от кабинета дяди, и она невольно подслушала разговор Улаха и экономки. Вернувшись в спальню, она задумчиво опустилась на кровать, забыв о том, что вышла в коридор, чтобы попросить еды у проходящей служанки. В доме, где раньше жила Виола, был специальный артефакт, нажав на который, можно было быть уверенным, что сейчас же появится служанка; здесь же такого не было, а есть хотелось всё сильнее.

«Что из всего услышанного может мне пригодиться? Меня везут на бал, как бы его ни называли, — на своеобразные смотрины, где женихи выбирают себе невесту. Во-вторых, дядя хочет поскорее избавиться от меня, и я его понимаю. Хочу я этого или нет, но мне придётся выйти замуж. Если не сложится, можно уйти. Хорошо, что в этом мире разрешены разводы. После нескольких трагических случаев, когда мужья убивали жён, а жёны травили мужей, король Лиор I разрешил разводы…»

В голове билась какая-то неотвязная мысль, но Валя никак не могла её поймать. И тут внезапно перед её глазами возникла девочка лет десяти и сидящий на дереве темноволосый мальчишка.

— Лиоран, я кому сказала, слезь с дерева! — стараясь казаться взрослой, строго произнесла девочка, в которой Виола узнала себя, точнее, бывшую хозяйку тела. — Иначе я расскажу папе о твоём неподобающем поведении перед приездом бабушки и дедушки.

Мальчик взглянул на неё такими же изумрудными, как у неё, глазами, скорчил рожицу и показал язык…

Валя вздрогнула, и видение рассеялось. Получается, у неё есть родной младший брат, от которого скрыли правду о гибели родителей.

— Боже мой! — прошептала Валя. — Несчастный ребёнок!

Долго оставаться в одиночестве ей не дали. В комнату вошёл хозяин дома. Он пододвинул стоящий неподалёку стул, сел на него, закинул ногу на ногу и пристально посмотрел на девушку. Валя почувствовала себя неловко под этим взглядом и опустила голову. Хоть её вины здесь и не было, нужно было спасать ситуацию, а для этого хотя бы для начала стоило извиниться.

— Дядя, я поступила опрометчиво, не предупредив вас, что получила записку. Но в тот момент я не думала о последствиях и безрассудно бросилась в этот дом…

— Хорошо, что все так благополучно закончилось, Виолетта. Значит, не все мозги растеряла, раз признаешь свою неправоту.

После этих слов она вскинула голову и растерянно взглянула на дядю.

— И не смотри на меня так, говорю, как есть… Я зашел по совершенно другому делу. Завтра нам стоит выехать к модистке и заказать тебе платье на бал. Признаюсь честно, желающих просить твоей руки будет немного, ибо, по словам лекаря Веранта, твоя драконья сущность почти угасла. До оборота оставалось месяца три, а теперь в тебе нет даже намека на твою вторую ипостась. Разве что какой-нибудь вдовец обратит внимание, но их в драконьих семьях немного. В крайнем случае выйдешь замуж за человека. Предупреждаю заранее, чтобы на балу не лила слезы и не кричала, что ничего не знала об этом.

— Вы всегда такой прямолинейный? — не выдержав колкого тона дяди, с нахмуренными бровями поинтересовалась Валя.

— Девочка, лучше горькая правда сразу, чем сладкая ложь потом. Прими свое несовершенство…

— Получается, я — несовершенство, потому что не имею второй ипостаси⁈ — удивилась она. — Но ведь есть вероятность, что она еще проявится.

— Это маловероятно, время первого оборота почти истекло. Сейчас принесут поесть. Отдыхай, набирайся сил, а завтра отправимся за всем, что нужно молодой девушке для бала.

Он уже открыл дверь, но Валя остановила его:

— Вы сказали брату о смерти родителей?

— Нет, Виолетта, не стал. Сейчас у него сложная пора, ему нужно пройти тесты и сдать экзамены, иначе не перейдет на следующий курс…

— Но если меня сосватают, и я уеду, я не смогу с ним попрощаться!

— Хорошо, я имею право провести на бал одного гостя без приглашения, и это будет твой брат. Ему уже пятнадцать, он имеет право появляться на таких торжествах.

— И последний вопрос!

Тяжело вздохнув, словно выполняя непосильную работу, он произнес:

— Слушаю.

— Уместно ли мне появляться на балу, ведь родители недавно погибли, и время траура еще не прошло?

— Бывают случаи, когда отходят от правил. Единственное, что придется выполнить безоговорочно, — это прийти в красном платье, в знак скорби о безвременно ушедших близких.

Валя опустила голову, и Улах, воспользовавшись моментом, вышел из комнаты.