35. Связь

Элина

Дэйнарин стоит между нами так, будто собирается ударить Ветара, если тот сделает хотя бы одно движение в мою сторону. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Он не двигается, но явно готов сорваться в любую секунду. И веет от него такой агрессией, что мне хочется поёжиться.

— Вы говорили, это лечение, — строго произносит он. — Почему оно причинит боль?!

Ветар не отводит взгляда.

— Я буду сращивать кости, милорд, — отвечает он. — Менять узор тела. Это делается… по живому. И боль будет сравнима с той, которую принесли сами переломы.

Он делает паузу.

— А еще я буду снимать заклятие, — добавляет она. — Оно лежит на разуме. Это вызовет головную боль.

Стоит представить, я уже начинаю ощущать тяжесть и тянущую боль в голове, хотя ещё ничего не началось. Берусь пальцами за висок.

Дэйнарин медленно с усилием выдыхает.

— Нет, — выговаривает так резко, что я вздрагиваю и встаёт так, что полностью заслоняет меня словно стена. — Я запрещаю.

Ветар спокойно смотрит на него.

— У вас нет такого права, милорд, — произносит вдумчиво, не повышая голос. — Если ничего не сделать, леди Элина… увянет.

Слово-то какое. По коже бежит холодок. Я коротко осторожно втягиваю воздух, будто лишний вдох может что-то сломать внутри. И самое ужасное, что именно увядающей я себя и ощущала всё последнее время.

— Тогда найдите другой способ, — требует Дэйнарин.

— Другого способа нет, — Ветар разводит руками.

Я сжимаю пальцы на одеяле. Дейнарин молчит.

— Простите, мастер Ветар, — вклиниваюсь я, приподнимаясь на локтях. Рёбра тут же отзываются глухой болью, и я морщусь. — Разве вы не можете обезболить мне грудь так же, как до этого?

Он выглядывает из-за широкой спины Дэйнарина с участливым, но скорбным видом. И я уже по эмоциям чувствую, каким будет ответ.

— Нет, леди Элина, — произносит он. — Обезболивание изменит линии тела, я перестану видеть переломы.

Дэйнарин делает шаг назад, медленно, с нажимом проводит рукой по лицу, будто пытается сорвать его с себя как ненужную маску.

— Ветар, — произносит он тяжело. — Просто сделайте так, чтобы ей не было больно.

Лекарь чуть наклоняет голову.

— Есть один способ, — произносит он с тем же скорбным выражением. — Другой человек может забрать боль пациента. В замке есть кто-то, с кем связана леди Элина? Родственники по крови?

Повисает тишина. Я вспоминаю только о Тиберии, но я даже не попытаюсь открыть рот и произнести его имя. Дэйнарин думает. Молчит. Выглядит таким серьёзным, что сразу видно — он принимает решение.

Он поднимает взгляд. На секунду смотрит прямо на меня. Потом поворачивается к Ветару.

— Я, — говорит он глухо.

— Что? — вырывается у меня.

Я невольно подаюсь вперёд, снова поздно вспоминая про боль. Ветар внимательно смотрит на него.

— Вы уверены, милорд?

— Я чувствую… — Дэйнарин делает паузу, будто подбирает слова, — что мы связаны.

Я смотрю на него уже не отрываясь. Что он такое говорит?

— Этого может быть недостаточно, милорд, — возражает Ветар. — Связь должна быть устойчивой. Кровной. Или…

Он не договаривает, потому что Дейнарин перебивает его:

— Я подхожу, — выговаривает жёстко.

Я вздрагиваю от тона и от его решимости, которая почти обжигает меня сквозь воздух.

— Дейнарин… — вырывается у меня. В голосе сама слышу беспокойство.

— Верь мне, — говорит он тихо, не отводя взгляда.

— Милорд, — Ветар предпринимает последнюю попытку урезонить лорда. — Если вы ошибаетесь… её боль ударит по вас во много раз сильнее. Это может быть опасно!

— Я сказал — я подхожу! — повторяет Дэйнарин.

Ветар смотрит на него ещё секунду. Потом кивает.

— Тогда вам лучше сесть, а лучше лечь, — произносит он.

Ложиться здесь негде, кроме как у меня на кровати. Дэйнарин оглядывается и идёт к креслу. Он медленно опускается в кресло, словно заранее примеряя на себя тяжесть того, что сейчас произойдёт. Откидывается на спинку, кладёт руки на подлокотники.

— Начинайте, — велит твёрдо.

— Как пожелаете, милорд, — отвечает Ветар тихо и подходит вплотную к кровати.

Ох. Я стискиваю пальцами одеяло, почти до боли. В груди нарастает глухое, липкое чувство. Как же мне всё это не нравится.