36. Ритуал

Элина

Ветар медленно поднимает руки надо мной. Замирает на мгновение как дирижёр перед концертом. Никуда не торопится, будто у него впереди вечность, а не чья-то жизнь.

Воздух надо мной дрожит, в нём вспыхивают ярко-красные линии. Сначала очень тонкие, потом они уплотняются, начинают сиять и пульсировать, будто пышут магией

Они тянутся над моей грудью, переплетаются, складываются в плотный, словно живой узор. Похожий, на вторую кожу, висящую в воздухе и повторяющую моё тело до последнего изгиба.

Я невольно задерживаю дыхание. Линии пульсируют.

Ветар смотрит будто сквозь меня. Его взгляд расфокусирован, точно он видит не тело, а очередной узор.

Когда над грудью узор готов, он подходит к изголовью кровати, начинает создавать новый узор уже над моей головой. Снова красные нити. Они сплетаются, соединяются в новую сетку.

Эти узоры парят надо мной, не двигаясь. Внутри в местах переломов боль становится острее.

Я сжимаю пальцы в одеяле. Стискиваю зубы. Надо потерпеть.

Взгляд Ветара обретает осознанность, он убирает руки и переходит к Дэйнарину.

Я провожаю его движения взглядом.

Дэйн сидит в кресле. Челюсть сжата. Он не смотрит на меня — только вперёд.

Готов.

Ветар снова поднимает руки, и над Дейнарином вспыхивает золотой узор. Линии появляются там же — грудь, плечи, голова. Но узор другой. Чище. Резче. Если надо мной сетка в виде паутины, то над Дэйнарином скорее решётка.

Ветар заканчивает узоры и отходит к центру комнаты.

Опускает руки.

— Сейчас я начну ритуал, — говорит он тихо. — Милорд, вы готовы?

— Да, — отвечает Дейнарин.

Коротко. Без колебаний. Ветар кивает.

— Последнее, что вы должны знать, милорд, миледи, — его голос становится строже. — Не пытайтесь остановить ритуал. Не говорите. Не двигайтесь. Пока я не скажу, что можно. Иначе процесс будет нарушен.

По коже проходит холод. Я не представляю, что нас ждёт, но это ограничение уже пугает, хотя ничего ещё не началось.

Ветар закрывает глаза, встаёт у изножья моей кровати, в радиусе круга из порошка. И начинает что-то шептать. Говорит едва слышно, на одной ноте, словно храмовое песнопение. Я не разбираю половины слов, а те, которые слышу — не могу понять. Этот язык мне незнаком.

По мере чтения заклинания — или как это ещё можно назвать? — Ветар мягко жестикулирует. Его руки двигаются словно отдельно от него, плавно как в воде.

Линии вздрагивают, начинают вибрировать.

Я ловлю себя на ощущении, что в местах переломов уже не боль, а холод, будто там лежит кусочек льда, которые неуклонно тает. Холод уходит, оставляя место мягкому ползучему, обволакивающему самую душу теплу.

Мне становится так хорошо, что я закрываю глаза. Ощущения не сравнятся с тем обезболиванием, которое применил Ветар до этого. Тогда переломы не болели, но ощущение их присутствия оставалось. А сейчас в груди исключительная лёгкость.

Я не удерживаюсь — закрываю глаза. Мне слишком хорошо. Словно тело ничего не весит. И главное, никакой боли. Нигде.

Я нежусь в ласковой лёгкости. Выдыхаю и открываю глаза. Вспоминаю о Дэйнарине. Я не чувствую его эмоций, и это колет внутри страхом.

Я смотрю на него, и внутри всё обрывается.

Он бледный, белый как полотно. Пальцы вцепились в подлокотники до белой кожи. Сухожилия выступили. Глаза закрыты, брови сведены. Челюсть напряжена.

На лбу выступила испарина. Капли скатываются по виску.

Ему больно. Очень. Я вижу это.

Сердце сжимает горечь. Внезапно. И удушающей волной накатывает стыд. Это из-за меня. Всё это — из-за меня.

Я прикусываю губу. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Молчи! Нельзя говорить!

Не говорить. Не двигаться.

Я полулежу на подушках, смотрю на мужчину, который вдруг стал мне слишком дорог, и ничего не могу сделать, чтобы облегчить его боль.

Только наблюдать, как он это выдерживает.

Время идёт, сердце бьётся всё быстрее и тревожнее. И желание вскочить и броситься к дракону жжётся на спине и в пятках.

В какой-то момент линии начинают растворяться в воздухе. Красный узор дрожит, теряет форму… и улетучивается, будто его никогда не было.

Золотые линии над Дейнарином испаряются одновременно с красными моими.

— Ритуал завершён, — произносит Ветар, стирая пот со лба.

Я смотрю только на Дэйнарина. Он вдруг наклоняется вперёд, голова свешивается, руки упираются локтями в колени. И он замирает.

Я вскакиваю мгновенно. Бросаюсь к нему через всю комнату, пола под ногами не чувствую.

— Дейнарин! — почти кричу ему.

Он не отвечает.

Я падаю на колени, беру его за лицо, поднимаю к себе. Кожа холодная. Влажная.

— Дейнарин, вы меня слышите?

Ноль реакции.

Я хлопаю его по щеке. Раз. Ещё раз.

— Дейнарин! — вырывается громче.

Он не открывает глаза. У меня внутри всё падает. Я втыкаю колючий взгляд в Ветара. Он стоит рядом. Усталый, но невозмутимый.

— Что с лордом Харланом? — спрашиваю, едва справляясь с эмоциями.

— Дайте ещё пару мгновений, миледи, — произносит он ровно.

Его спокойствие меня бесит. Я снова смотрю на Дейнарина, и в душу вползает ледяной страх. Как теперь вернуть его в норму?