38. Правда

Элина

Я сглатываю.

— Правду, — говорю.

Дэйнарин смотрит на меня так, будто мучительно подбирает слова. И от его молчания внутри всё сжимается. Что за правду я услышу? Чувство, что этот его ответ что-то изменит так, что больше не удастся делать вид, что ничего не произошло.

— В это сложно поверить, — тихо произносит он. — Я и сам не поверил, когда впервые почувствовал.

Сердце у меня разгоняется.

— Но ритуал Ветара подтвердил связь, — продолжает он. — Иначе бы я не смог облегчить твои страдания.

— И что это значит?

Дэйнарин не отводит взгляда.

— Ты моя истинная.

Мир для меня будто замирает. Я не сразу понимаю смысл слов. Они как будто… проходят сквозь меня, не задерживаясь.

А потом доходят. Я цепенею.

— Что?.. — выдыхаю в шоке.

— У меня была жена, — говорит он тихо. — Я любил её. Но у нас не было связи.

Вроде спокойный, ровный, но за его спокойствием я чувствую… глубину. И скорбь.

— Я думал, что это уже не для меня, — продолжает он. — Что я не встречу женщину, в которой почувствую истинную.

Он берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. Нежно, тепло, доверительно.

— Пока я не коснулся тебя в ту ночь, — добавляет он воодушевлённее. — Тогда, в снегах, когда поднял тебя на руки, когда вдохнул твой аромат.

Перед глазами вспыхивает тот момент. Холод. Снег. Его руки. Его жар и то, как он меня спас. Как выхаживал. Я резко втягиваю воздух.

— И ты… — голос срывается. — Ты всё это время знал?

Он качает головой.

— Я догадывался, — отвечает он, и слова звучат искренне. — Но не был уверен.

Я сжимаю одеяло свободной рукой. Внутри поднимается обида. Глупая, будто детская обида, что он держал от меня в тайне такую важную догадку. И скрывал эмоции.

И особенно обидно становится за тот момент, когда он объявил мне, что я его пленница.

— И когда ты собирался сказать? — спрашиваю, уже не сдерживая укола.

Он на секунду прикрывает глаза, поднимает брови разочарованно. Будто только сейчас понял, что заблуждался.

— После свадьбы… — тянет он, но я не могу сдержаться. Перебиваю.

— После того, как объявил, что свадьба будет в любом случае? Как запер меня в замке в изоляции от Тиберия?!

Дэйнарин сокрушённо выдыхает.

— Я хотел, чтобы ты сначала выбрала меня сама, полюбила, — он отпускает мои пальцы и трёт переносицу. — Я жалею о том своём решении. Это была ошибка. И она стоила мне уже слишком много.

Внутри взрывается фейерверк чувств. Обида, которая почти умерла во мне за это время, снова вспыхивает, но тут же перекрывается облегчением и теплом. И желанием наконец заключить мир.

— Ты идиот, — выдыхаю я.

Даэйнарин усмехается. Беззлобно. Мы оба понимаем, что это не ругательство, а выражение эмоций.

— Не спорю, — отвечает. — Но я осознал ошибки, невеста.

— Обещай, что больше не будешь скрывать от меня…

Я не успеваю договорить, Дэйнарин притягивает меня к себе и запечатывает губы горячим поцелуем.

Внутри разливается лава, желание затапливает душу, мысли стягиваются в точку. Я не понимаю, что со мной происходит. Я должна оттолкнуть его. Должна держать дистанцию. Но вместо этого жадно отвечаю на поцелуй, почти не осознавая, что творю. Будто наконец получила воду, после вечности в пустыне без единого оазиса.

Я отрываюсь на вдох, снова целую уже сама. В теле поднимается такая дрожь, что пальцы дрожат.

Он отстраняется, смотрит на меня, и его взгляд темнеет, тяжелеет, становится таким обжигающим, что я снова тянусь к нему, потому что не выдерживаю.

Между нами натягивается почти болезненное напряжение, будто всё, что было до этого — только подготовка.

— Почему ты мне не сказал… раньше? — шепчу я ему в губы.

— Потому что, когда хотел, ты меня уже ненавидела, — отвечает он.

— Теперь всё изменилось, — говорю я так же тихо.

Ладонь Дэйнарина забирается мне в волосы, пальцы ложатся на затылок, но не стискивают пряди, просто держат так, что не вывернуться. Я не сопротивляюсь, и он снова топит меня в своём поцелуе, и я понимаю, что назад дороги уже нет, отступать некуда, поздно и не хочется.