39. Дыхание

Элина

Мы целуемся, будто не видели друг друга тысячу лет.

Меня охватывает жар. Дыхание сбивается, внутри всё дрожит, будто я стою на краю чего-то очень высокого. И понимаю — если шагну вперёд, сорвусь. Назад дороги не будет.

Я разрываю поцелуй и чуть отодвигаюсь. На самом деле не хочу останавливаться, но мне очень страшно.

Смотрю на Дэйнарина. Он смотрит в ответ. Взгляд горячий и цепкий, будто читающий меня насквозь.

— Ты боишься? — тихо спрашивает он.

— Нет, — отвечаю слишком быстро и отвожу взгляд.

Это сильнее меня, но я заставляю себя снова посмотреть на Дэйна. Он чуть улыбается. Не насмешливо. Мягко и тепло.

— Боишься, — повторяет он уже увереннее. — И это нормально.

Я сглатываю. Пальцы сжимаются в ткани его рубашки.

— Я просто… — начинаю и замолкаю.

Потому что не знаю, как это произнести. Как объяснить, что я не знаю саму себя? Что я не знаю, было ли у меня это раньше? Что я не знаю, чего боюсь — боли или того, что её не будет.

Дэйнарин будто чувствует это. Конечно, чувствует, он же дракон.

Он медленно поднимает ладонь к моему лицу. Нарочно даёт мне время отстраниться. Я не двигаюсь.

Пальцы касаются щеки, касание нежное, кожа тёплая, и у меня за ухом пробегают мурашки.

— Посмотри на меня, — тихо произносит Дэйнарин.

Я поднимаю взгляд и тону в его тёмных глубоких глазах с белыми искорками. Дракон выглядит спокойно, несмотря на жар, который я чувствую всем телом.

— Мы никуда не спешим, — мягко рокочет он. — Я не возьму ничего, что ты не захочешь мне дать сама.

Внутри будто трескается скорлупа, сдерживающая внутри себя тепло, и теперь оно разливается по всему телу. К горлу подступает ком. Уважение и благодарность смешиваются, не дают нормально дышать.

Дэйнарин не давит. Не говорит «должна, раз истинная», не требует ничего, не торопит.

— А если… — я замолкаю, кусаю губу.

Он ждёт. Не перебивает.

— Если я не знаю, — выдыхаю наконец.

Он чуть наклоняет голову.

— Чего именно?

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть. Мне очень стыдно. Бездна!

— Была ли я… — голос почти шёпотом. — С кем-то до…

Тишина. Я даже дышать перестаю. В голове уже рисуются сценарии, как Дэйнарин отстранится, встанет, отвернётся от меня. Или охладеет. Или…

Его пальцы чуть сильнее сжимают мой подбородок.

— Тогда мы узнаем вместе, — спокойно говорит он.

Я открываю глаза. Ловлю уверенный взгляд Дэйнарина.

— И это ничего не изменит, — добавляет он тихо.

Я выдыхаю, прижимаюсь к нему плотнее. Кажется, мне и правда нечего бояться.

— Я не буду первым… если уже был кто-то, — продолжает он чуть хриплее. — И ты не станешь для меня другой. В груди волной поднимается болезненное тепло.

— Ты слишком… спокойный, — выдыхаю.

Он усмехается.

— Это обман, Элина, — произносит он хрипло. — Я хочу тебя до потемнения в глазах. С самой первой секунды. И сейчас держусь из последних сил.

От этих слов внутри становится жарко.

— Тогда… — я делаю вдох. Воздуху тесно в груди. — Не надо.

Он замирает.

— Не надо… сдерживаться? — уточняет тихо.

Я не отвечаю словами. Просто тянусь к нему сама. Целую в угол губ и слышу его тихий сдержанный рык. Его рука мягким длинным движением укладывает меня на кровать на лопатки. Сам нависает надо мной, опираясь одной рукой о кровать рядом с моей головой, другая уже находит пуговицу рубашки, расстёгивает.

И взгляд у него такой, будто он меня на куски разорвать хочет.

Я замираю как зверёк перед хищником. Инстинктивно. Не потому что правда боюсь. Дэйнарин мгновенно замечает. Выпрямляется. Всё равно следит за мной обжигающим взглядом, но пальцы на пуговице замирают.

— Элина. — произносит он тяжело дыша. — Просто скажи, если не готова, и я остановлюсь.

Я касаюсь шнуровки на вороте платья. Тяну за тонкую тесёмку, открывая Дэйнарину вид на ключицы.

— Не надо… — дыхание сбивчивое, голос дрожит. — Останавливаться, Дэйнарин.