Глава 18

Горбатов, конец ноября — капец. Я вернулась в родной город месяц назад, но до сих пор до конца не осознала. Топала по улице мимо стареньких деревянных домов, под ногами чавкала грязь. Выйти на главную? Там есть асфальт. Но тогда придётся здороваться, улыбаться, строить из себя не себя. В пень! Наш «Пердянск» на бумажке город, а по факту — посёлок, меньше двух тысяч населения. Местные в меня чуть не пальцем тыкали. Конечно — вернулась из Москвы в эту дыру, значит, что-то ТАКОЕ случилось.

Случилось…

Выписалась из клиники в Подмосковье, забрала документы из колледжа, уволилась с работы и купила билет на поезд — это если коротко. Вспоминать больно, но оно не забывалось. Я провела на больничной койке сорок девять суток. Вадик, гад, накачал меня какой-то драконьей дурью. Докторам пришлось попотеть, чтобы восстановить мой организм, сам он это делать отказывался — требовал ещё кайфа. Первые пару недель я даже не задумывалась, как оказалась в частной больнице класса люкс и кто за это платит, а потом приехал Макс. Он привёз мою сумку с вещами и сказал, что Вадим мёртв. Вадя тоже выпил той гадости и, оставив меня в полуразвалившемся доме, зачем-то попёрся в деревню неподалёку. Там и погиб, свалившись с крыши недостроенного здания… Про Вадика откровенно неинтересно — я хотела знать, почему Кир не приехал. Это ведь он всё?..

Нет.

Дракон распорядился, чтобы Максим обо мне позаботился. Я посмотрела на спортивную сумку с вещами, на Макса, и всё стало ясно без слов — Кощеев выбрал не меня…

— Женечка, у тебя телефон, — скрипучий старушечий голос выдернул из воспоминаний.

— Спасибо, баб Тома, — я кивнула неспешно прогуливавшейся по двору соседке и запустила руку в карман.

Мама звонила. Она теперь за меня переживала ещё больше. Стоило задержаться, мамуля сразу за телефон — минуты лишней не ждала.

Хотелось ещё немного постоять на улице. Наша квартирка в деревянной двухэтажке пахла сыростью и тишиной, атмосфера там давила. Я редко выходила — только в магазин или в аптеку, остальное время за компом. Подруг в Горбатове у меня не осталось — все разъехались, а с Катей мы теперь не общались. Она поправилась и вернулась к Олежке, но причина не в этом… Катюха знала, что жена Кира — вылитая я. Как и остальные, она считала дракона вдовцом, но это не оправдывало её молчания… Поднимаясь по узким деревянным ступенькам в подъезде, я разглядывала полумрачную реальность. За пыльным стеклом маленький двор, а у соседнего дома опять чёрная «Бэха», слишком дорогая для «Пердянска». Эта машина тут частенько мелькала, тонированная — не видно, кто в салоне. Когда в первый раз увидела, запараноила — Кир, но мама сказала, что это к дочке соседей. Роман у неё с москвичом, вот и катается дядька в Горбатов. Я повернула ключ в замочной скважине, зашла в квартиру и встретилась со своим отражением в зеркале — страх. Никогда не была пышкой, а теперь вообще вешалка костлявая. Зимняя куртка на мне не сидела — висела, под глазами чёрные круги… Лучше не смотреть. Шлёпнула пакет с молоком на тумбочку и застыла, разглядывая мужские кожаные ботинки на коврике. Чистенькие, недешёвые.

— Мама! — позвала, стаскивая сапоги с ног.

— О, доча пришла, — выскользнула из кухни в коридор.

Судя по ароматам, не дождалась меня с молоком и сообразила черничный пирог из того, что бог послал.

— У нас гости? — я покосилась на дорогую пару обуви.

— У тебя гость.

Сердце ухнуло вниз. Быть не может. Его тут просто не может быть!

На дрожащих ногах через коридор… За столом Кир Юрьевич. Валуевские габариты Кощеева с трудом вписывались в нашу с мамой кухню, в квартиру… Выглядело это абсурдно. Дракон методично макал пакетик с чаем в кружку с кипятком — складывалось, впечатление, что он занимался этим первый раз в жизни.

— Ты… тут… — у меня перехватило дыхание. Кир даже глаз на меня не поднял, только палец указательный оттопырил — «погоди», продолжая пялиться в кружку. — Мама! — я выскочила в коридор. — Ты зачем его пустила?!

— Я не пускала, — она сняла своё пальто с вешалки, — сам вошёл.

Выдохнула, зажмурилась, рыкнула. Привычка Кощеева не пользоваться дверью и тут прокатила. Стоп! Почему мама не удивлена? Она не в курсе наших недоотношений с Кощеевым, и вообще драконы к ней на чай до сегодняшнего вечера не заглядывали.

— Ты куда собралась? — я ухватила её за руку.

— Мне на смену сегодня, — удивлённо посмотрела на меня. — Я в ночь.

— Ты же не оставишь меня с незнакомым мужиком?!

— Он не незнакомый мужик, — бросила ключи в сумочку, поправила помаду на губах.

— Он женат!

— Ничего подобного, — мама подмигнула мне и скрылась за дверью.

Я осталась стоять в прихожей, слушая, как звякает чайная ложка в кружке. Похоже, они с Киром знакомы не первый день… Мамина отмазка для дорогой иномарки и это её «Доча, мне премию дали, купи себе что-нибудь». Премию ей дали! Я влетела к себе в комнату, дрожащими руками достала из ящика стола шкатулку, цапнула оттуда купюры и решительно зашагала в кухню.

— Цветов жене купи! — швырнула деньги в Кощеева.

Дракон глянул на замершие пять тысяч одной бумажкой у себя на плече, небрежно смахнул и перевёл глаза на меня — честные-честные:

— Надо было с цветами прийти, да?

— Не надо! Ни цветов! Ни денег! Ни тебя! — орала, а коленки подкашивались. — Пошёл вон!

Не пошёл. Разглядывал меня — внимательно, подробно, разбирая на молекулы. Горошины зрачков на синей радужке вытянулись узкими полосками, а у меня потяжелело внизу живота. Опять… Тело-предатель вспомнило, как это сладко — опрокинуть разум, чтобы тот растёкся лужицей. Чёрт, Василевская! Кир — женат, и он не был с тобой честен. Против природы не попрёшь, драконья парность — не сказка.

— Хорошо. Я сама уйду, — получилось почти спокойно.

Вышла из кухни, сунула ноги в тапки, накинула куртку и вышла в подъезд. Минуты не прошло — Кощеев материализовался на лестничной клетке. Хотелось дать кулаком по лысине. Душу мне всю вымотал! Я даже представить никого с собой рядом, кроме Кира, не могла. Физически противна мысль, что ко мне другой мужик прикоснётся. Я чуть подушку не грызла, рыдая ночами. Убеждала себя — надо забыть, отпустить. Он там с женой… Припёрся!

— Жень, я тебя сейчас прямо тут трахну… — нахмурился.

Чего?! Дёрнула дверную ручку, зашла домой — уже стоял в прихожей.

— Кир, уходи, — меня окатило горячей волной, на глазах навернулись слёзы.

Понятно, зачем пришёл. Я, глупая, на периферии сознания держала мысль — развёлся, а он трахаться хочет. Огромный зверь смотрел виновато, но очень понятно. Всё предельно понятно — Кир хотел меня, а когда Кир хочет — Кир берёт.

— Жень…

— Уходи, я сказала!

Дракон шагнул ко мне, я подалась назад, но встретилась со стеной. Огромный зверь закрыл собой всё, весь мой мир в нём. Хотела забыть, но он напомнил — впился болезненным укусом мне в шею, туда, где его метка. Пятнышко на коже успело побледнеть, но не исчезло. Я каждое утро шла к зеркалу, чтобы проверить. Всё, что мне осталось от Кира, последнее приятное воспоминание — метка. Стиснув зубы, я закрыла глаза.

— Женька… — прерывисто задышал, выталкивая из груди жгучую боль. — Я соскучился, Жень. — Аккуратные прикосновения к моему лицу, осторожные поцелуи — проверял, хотел убедиться, что не оттолкну. Не смогла бы. От этого трипа мне не избавиться. Никогда. И глаза открыть страшно — вдруг это сон? Если так, я не хочу просыпаться. Никогда. — Человечка моя.

Осторожная ласка обжигала скулы, плечи, снова скулы — сильные пальцы, настойчивые. Кир знал, где трогать. Не выдержав, сама нашла желанные губы и умерла в поцелуе.

Женат…

— Козёл лысый! — по щекам покатились слёзы.

— Сейчас я… — Кощеев засуетился, полез зачем-то в карман брюк.

За пеленой моей истерики увидела замшевый мешочек, в нём кольцо из жёлтого металла. Кощеев не надел его — нет… Он закрутил его, как гайку, дрожащей силой на мой палец, хоть размер был в самый раз. Всхлипывая, я смотрела на окольцованную конечность.

— Ну… Ты поняла, да?.. Жень?

Неандерталец, блин!

Всё полетело к чёрту — пакет молока с тумбочки, куртка с моих плеч, я. Мне не нужны объяснения. Не хотела знать, где и с кем он провёл эти несколько месяцев — их не было. Он здесь, со мной — он мой. Тяжесть его тела, жар — от которого, казалось, плавилась не только я — всё вокруг. Чувственные укусы метки на моей шее и ниже — так сладко, до болезненного воя между ног, до шипящего желания почувствовать каменную мощь члена внутри себя.

Вся в нём, в его запахе — тонкий аромат парфюма и, кажется, сигарет.

Разодранная блузка, купленная за три копейки, да хоть за миллион — не жалко, и стонавший от нетерпения зверь, жадно ласкавший языком мои острые от возбуждения соски. Кир не умеет наслаждаться «кусочками», и ему всегда мало. Подхватил меня под бёдра, поднял вверх, вынуждая обвить мощный торс ногами. Секунду на взгляд — «готова?» — твёрдая мужская плоть рывком в меня, и рычащий в поцелуе Кощеев.

Нереально огромный, нереально горячий — нереальный.

За стенкой недовольные соседи — им ни фига не понравилось, что мы тут шуршали развратом. А ведь правда шуршали! Потому что кричать я буду громко. Сейчас. Царапая спину моего дракона, ощущала, как крепло его удовольствие во мне.

— Женька…

Остановился. Посмотрел ошалело. Под моими пальцами на его плечах золотая чешуя: немного страшно: обратится — и кранты всему дому… Широкая мужская грудь раздалась от глубокого вдоха.

— Всё нормально. Я контролирую, — оправдывался, тяжело дыша, а у меня внутри всё сжалось от нежности. — Люблю тебя, Женька.

Кир начинает двигаться, и я кончаю, вжимаясь в стальное драконье тело, так что ноги вот-вот сведёт судорогой. Лечу в бездну, цепляя с собой лучшего мужика в мире — ему тоже в кайф, он на грани — в синих глазах туман, узкие строгие губы чуть приоткрыты. Поцелуй глубокий, долгий, чтобы простонал мне в рот, прорычал.

Я улыбнулась и, запрокинув голову, нарочно стукнула затылком по стене, за которой притихли офигевшие от звериного рёва соседи.

* * *

До пустых яиц я доказывал Женьке серьёзность намерений, а потом она, проворчав «фиг тебе, Кощеев, а не замуж», заснула. Хорошо бы первой родилась девчонка… Размышлять о будущем я теперь мог сколько влезет, и это оказалось чертовски приятно. В голове сотня планов, надо обсудить с человечкой. Утром. И объяснения все тоже утром.

Подошёл к окну, сжимая в руках пачку сигарет — не курил никогда, а в изоляторе закурил. Два месяца в четырёх стенах с перерывами на многочисленные судебные заседания и свидания с адвокатами. У меня их было три — одного нанял я, двоих подогнал Давид. В теории, это должно было увеличить мои шансы не застрять во льдах Империи на двести лет, но я всё равно опасался надеяться на лучшее. Женьке никто ничего не сказал, как и просил. Она думала, что я остался со Стеллой, а я… Нанял дуболомов-полукровных, чтобы присматривали за моей человечкой. Парни в местных традициях разбирались плохо — купили недешёвую тачку и чуть не спалились перед Женькой. Хорошо, будущая тёща выручила… Мы с ней нашли общий язык, хоть и по телефону. Обложил Женю со всех сторон. Не мог я иначе. В этом городишке криминала практически нет, зато кобелей хватает… Как и в любой деревне, где с молодыми девчонками напряг. В какой-то момент пришло осознание — если не я, то пусть с моей Женькой будет нормальный мужик. Лично прослежу, что нормальный был… Сейчас от этих мыслей дурно — никто, кроме меня. Моя.

Сегодня утром я втыкал в бумажный лист с текстом приговора и радовался, как придурок. У меня отобрали всё — недвижимость, фирму вместе с патентами на препараты и активами, заморозили личные счета в банках Империи, и вообще я теперь не гражданин собственной родины. Свобода, мать её! Макс успел вывести из нашей конторы немного денег, договорился с Даханом и строил новое будущее в Вивернограде. Они уже начали первые тесты моего лекарства на людях — результаты впечатляющие.

— Здорово, брат, — голос Макса в телефонной трубке довольный.

— Рад слышать, — я прикурил сигарету, сделал затяжку. — Как оно?

— Тебя ждём. Когда прилетаешь?

А я прилетаю? Чёрт его знает. Может, Женька захочет остаться в России. Перевезу их с тёщей в нормальный город или в загород нормального города. Я теперь не так богат, как хотелось бы, но кое-что на чёрный день припрятал. На скромный дом и «Ладу-Калину» хватит. Работу найду, гараж куплю, вечерами пивко под футбол…

— Кир, не дури, — уговаривал друг. — Хватай свою человечку, и дуйте в Виверноград.

— Мне и тут неплохо, — я улыбался, глядя, на спящую Женьку.

— Твоя микстура прошла первую ступень испытаний на людях, Кир Юрьевич, и показала такие результаты… Эта чёртова штука способна продлить людям молодость.

— Реально работает? — я потушил сигарету. На хер это дело.

— Ещё как, Кир! Работает. Нужно довести до ума. Приезжай.

Я не ответил. Нажал отбой и уставился на Женьку. Лекарство, которое я создавал, чтобы спасти Стеллу, может обеспечить нам с человечкой по-драконьи долгую жизнь. Это не восемьдесят лет… Больше. Гораздо больше!

Прости, любимая, я снова не обсудил с тобой планы.