Глава 14
На вечерней тренировке Зарева словно с цепи сорвалась.
Маленькая, нахохленная, со взглядом исподлобья, словно он её сиротой сделал, она ждала на изолированной площадке (арену заняли Мэйбл с Висе, причём с десятком болельщиков-приспешников).
Энар не рассчитывал, что феникс придёт. Слишком ей сегодня на Играх досталось. Даром, что противники — сплошь старшекурсники, а Зарева… сопливый третий. Как он ни старался её прикрывать, это была игра в одни ворота.
Другие вдохновители и целители восстанавливались куда быстрее, да и пробить их защиту было сложнее. Энар не сомневался, что Зарева к десятому курсу таких как орешки щёлкать будет, но сейчас ресурс всё же у неё не тот…
Стоило воротам за его спиной захлопнуться, Зарева метнула в него Сетью Душ.
Энар автоматически выставил Энергетический Щит и поморщился, услышав над ухом отвратительное воронье карканье. Вороний Плач! Пламень нестабильный! Практически безобидное, но жутко бесящее и дезориентирующее заклинание. А если стайку отвратительно галдящих ворон разбавить вопящими на все лады Переродками… Да ещё Огненную Стену возвести, которая сама по себе глушит ответные заклинания…
Да что с ней вообще такое?!
Зарева бесновалась не на шутку. Отбивающийся Энар подметил, что через плечо у девчонки перекинут шевелящийся чехол. Что значит, мангуста своего взяла. И сейчас просто пытается прочувствовать силу своих возможностей.
Дракон удовлетворённо хмыкнул, присел, уворачиваясь от Призрачного Топора и в последнюю секунду остановил в воздухе Цепь Обледенения, метившую ему в голову.
Сам он не атаковал, только защищался.
Хочет феникс узнать, насколько её потенциал возрос с фамильяром — пускай.
К тому же атаковала она как-то зло. Было в её ярости что-то нездоровое, почти болезненное.
Её аура по-прежнему была скрыта щитами, но всё же дракону казалось, что за этой её лихорадочной яростью кроется какая-то боль. Никогда не склонный к эмпатии Конор ощущал странный ком в горле… А это пятая чакра. Обида? Больше ничего в голову не приходило. Но что он опять натворил?
О том случае — два года назад — Зарева вроде как забыла.
Он же вспоминал чаще, чем хотелось бы.
Он хотел тогда всё объяснить, но она и слушать не стала.
Даже не поблагодарила, что избавил её от всеобщего назойливого внимания. Да наверное и не поняла, кому обязана своим спокойствием…
Когда злость феникса даже спустя час не унялась, а наоборот, казалось, достигла своего апогея и Риана принялась шарахать Чёрными Стрелами, одной за другой, дракон решил, что пожалуй, пора это прекращать. Она не чувствует усталости из-за присутствия рядом фамильяра, но пропускать через себя ежесекундно такие потоки магической энергии чревато. Завтра будет вялая, осоловевшая. А может и вовсе слечь.
Заключив Зареву в Сферу, которая поднялась над прорезиненным покрытием площадки, Энар не без удовольствия наблюдал какое-то время, как девушка беспомощно барахтается в тёплой пузырящейся жидкости, — Сфера наполовину заполнена минеральной водой. Захлебнуться невозможно (нет, для того же Мэйбла или Висе Энар бы расстарался и заполнил Сферу доверху), а вот горячая ванна малышке сейчас не помешает…
Когда Сфера взорвалась метрах в десяти над его головой, окатив брызгами, Энар подхватил брыкающуюся девушку на руки и быстро накинул на Риану огненные цепи — фениксу, в силу природы его магии они вреда не причинят, а вот какому перевёртышу пришлось бы сейчас туго.
Аметистовые глаза на нежном смуглом лице горели такой злобой и почему-то обидой, что дракон сглотнул.
Но даже злая, растрёпанная, вымокшая до нитки, Зарева была так красива, что Энар ощутил, как предательски распирает брюки. Пламень нестабильный!
От близости феникса бросало в жар, окатывало пульсирующими волнами. Энар целовал многих девушек, но ни один поцелуй ему так не запомнился. Даже не поцелуй, а вот эта её открытость, доверчивость, щедрый поток магии, крепче, чем дельфийские выморозки, бьющий, как стрела, в волю. В сердце и разум. Заставляющий терять голову и контроль.
Легенды гласят, что фениксы возникли из Первого Пламени.
Гордый, таинственный народ с огненными крыльями. Поющие. Перворождённые. Необходимые драконам, которых они наделили Силой и по сути сотворили такими, какими они сейчас стали, как воздух, как дыхание… Энар не верил в эти россказни, называл сказками. Пока не встретил живого феникса.
Пока не увидел её воочию.
Кожа цвета кофе со сливками, неправдоподобное красивое лицо. Хрупкая и вместе с тем очень женственная фигурка… Тёмно-каштановые волосы, на концах которых, когда она плетёт чары, играют языки пламени. А её Песня, тогда, в Сонной роще… С тех пор она снится ему по ночам…
Хмельная доверчивость, щедрость отдавания в его руках… Драконицы, как и он сам, брали. Магини — те и вовсе впивались в него пиявками, стремясь урвать собственное удовольствие. И, конечно, благоговели перед мощью дракона. А феникс — в те мимолётные мгновения, что провёл в его объятиях — наслаждался собственным отдаванием.
Умопомрачительное чувство.
Когда тебе хотят дать. Хотят отдаться…
Есть от чего потерять голову!
— Больной ублюдок! Сейчас же развяжи! Глупый сукин сын! А ну отпусти! Поставь меня на землю! Чешуила грешный!!!
А Зарева, похоже, давно ругается. Причём не стесняясь в выражениях. Чудно̀. А он, как дурак, пялится на неё с открытым ртом, и щебет феникса звучит для дракона слаще райской музыки…
Мангуст, что успел выбраться из сумки-чехла на боку тоже смотрел на Энара укоризненно. Правда, если б хозяйке грозила хоть малейшая опасность, атаковал бы, не раздумывая. Даром что детёныш.
— Да помолчи ты, психованная! — дракон ощутимо встряхнул девушку. Мокрые пряди взметнулись и хлестнули её по плечам, одна упала на лоб и прилипла, придавая фениксу какой-то трогательный, по-детски обиженный вид. — Ты с катушек съехала? Выгореть решила? Завтра ведь будешь еле ноги волочить.
Зарева обиженно поджала губы. Но хоть рыпаться перестала, и то сахар.
— Что на тебя нашло? — продолжал допытываться дракон. Внезапно его осенила догадка: — Это из-за Ванессы? Если хочешь, я в её сторону больше не посмотрю.
Гневный вопль феникса почти оглушил. И "зарыпалась" Риана с такой исступлённой яростью, что дракон, хоть и из рук не выпустил, часто заморгал. И узнал о себе много нового. О своей "виверновой самоуверенности", "очешуенном самомнении", "придурочных выводах", "хромой на оба крыла логике" — ну и дальше шли сплошь оскорбления вперемешку с пожеланиями им с "сисястой дурой" семейного счастья и орды толстеньких драконят…
И всё же в воплях феникса дракон отчётливо слышал старательно сдерживаемые слёзы…
— Риана, — обращаться к ней по имени было приятно. Было в этом что-то такое интимное, что в другие моменты, даже в мыслях Энар старался этого избегать, а тут вот не сдержался, дал слабину… — Ты чего взъерошилась-то? Соскучилась по боевым заклинаниям? Так так бы и сказала, чего брыкаться-то и выдаивать себя досуха?
Зарева нахмурилась. Понимала, конечно, что он прав. По их договорённости на совместных тренировках он хреначит боевыми заклинаниями по движущимся, с иллюзией атаки мишеням, а она поддерживает его баланс силы вдохновляющей магией.
— Ты чего на меня взъелась? Что я опять сделал не так?
И Риана не выдержала. Рассказала о разговоре с Вороной. О том, что не пускают её на практикум в Куту-Куту…
— Это твою высокопоставленную задницу так берегут, что не выпускают с территории академии, а для меня это, между прочим, шанс… — горько закончила она и голос феникса дрогнул.
Дракон нахмурился.
— Шанс на что? — как-то Энар не помнил, чтобы Зарева рвалась постичь целительскую магию. Он был уверен, что ездит она в свои экспедиции исключительно из-за связки с перевёртышем. Вот кого он бы с удовольствием порвал на шкурки…
— Это для меня важно, — тут же нашлась Зарева.
— Детка-я-противоречу-сама-себе-и-очень-неумело-увиливаю-от-вопросов, ты употребила слово "шанс", — не дал сбить себя с толку дракон.
— Конечно, шанс, — тут же нашлась Риана. — Шанс… Шанс не вылететь! Ворона не хотел брать меня на боевой факультет, — призналась она в том, о чём Энар и сам догадывался. — Он считает, что барышне, тьфу, даже звучит противно, ну, вроде меня, лучше подойдёт целительство. Вот и поставил условие, что я параллельно с боёвкой практикую целительскую магию. А потом защищаю сразу два дипломных проекта.
— А учитывая, что к целительству у тебя явно душа не лежит, — Энар даже присвистнул и посмотрел на феникса с уважением. — Детка, как ты справляешься?
Риана поморщилась на "детку" и пожала плечами. Мол, сама не пойму, но вроде норм.
Дракон осторожно поставил её на ноги и избавил от огненных пут. Риана тут же принялась растирать руки, якобы затёкшие. А на самом деле всё тело горело от проклятой близости Конора!
— То есть Ворона даже на параллельное изучение вдохновляющей магии не согласился? — уточнил Энар. — С ней-то у тебя порядок…
Риана пожала плечами и смешно наморщила нос.
— На вступительных стало понятно, что целительство — моё самое слабое звено. Вот Ворона и подстраховался.
— Хреново, — протянул Энар.
— Хреновее некуда, — ради разнообразия не стала спорить Риана.
— Ну вот что, детка, — задумчиво проговорил дракон, и, прежде чем Риана успела вспыхнуть от "панибратства", добавил: — Я найду способ выбраться из Драакх в эту экспедицию, которая так нужна тебе. Поедешь в свою Куту-Куту, раз уж так приспичило. Да, и практика не помешает, конечно, раз уж всё равно диплом по целительству защищать…
Феникс часто заморгал.
— В обмен на что? — тут же насторожилась Риана.
Дракон широко улыбнулся.
— Надо сказать, ты меня сегодня знатно вымотала, — он не удержался, чтобы не подмигнуть, зная, как это подмигивание и дёрганье уголком рта действует на девушек.
— Ты это к чему?
Дракон поднял руки в примирительном жесте.
— А Ворона тот ещё вампирюга. И явно захочет, чтобы его поцеловали в задницу, так что придётся идти выше… — он обезоруживающе улыбнулся. — Так что я тебе, конечно, помогу, но только в обмен на поцелуй.
Риана зашипела кошкой.
— В обмен. На. Что?!
— На-что-слышала, детка-я-вся-горю-целуй-меня-скорее-Энар!
Риана фыркнула, а потом не выдержала, усмехнулась. Но тут же напустила на себя серьёзный и даже злой вид. Тем более, что стараться особо не пришлось. Ещё чего! Целовать его! Обойдётся! Пусть его сисястая драконица своими пиявочными губами целует! А она, Риана, брезгует!!
— Решайся, детка, — продолжал отвратительно ухмыляться Энар. — Тебе же нужно в эту твою… экспедицию. А без меня никак, жалость-то какая…
— Вообще-то это шантаж! — взвилась Риана. — И домогательство! Да я если пожалуюсь, ты из Драакх вылетишь.
Дракон шагнул к ней, сверкнув зелёными глазами. Риана сглотнула и отступила.
— Вылечу обязательно, Риана-сама-очевидность, — почти пропел он. — Только ведь и одну огненную птичку с собой захвачу.
Риана уже рот раскрыла, чтобы возразить… и не нашлась, что.
Ведь и правда! Она в Драакх единственно лишь милостью гада-Конора! Но, пламень нестабильный, это ведь не повод, чтобы его целовать!
— Можешь проваливать к вивернам в задницу, Конор, — буркнула она. — Целовать я тебя не буду. И без экспедиции перебьюсь, — вот хотела сказать это презрительно и уверенно, а не получилось. Голос в конце фразы дрогнул…
— Зря, Риана-сама-строптивость, — промурлыкал дракон. — Я уже настроился.
— Ну вот как настроился, так и расстраивайся!
— У меня другое предложение, — дракон хищно усмехнулся.
Риана пикнуть не успела, как оказалась вновь спелената огненной сетью.
— Ах ты!
— Ага, — мужские руки приобняли за плечи, скользнули по спине, качнули на себя, прижимая к мускулистой груди. — Мерзкий, отвратительный, гадкий и невероятно харизматичный дракон, который намерен поцеловать своего строптивого напарника.
— Ворону в задницу иди целуй!!
— Это у меня чуть позже по расписанию…
— Не смей! Это домогательство!
— Оно самое…
Нежный поцелуй в уголок рта, от которого слабеют колени… Второй… И дракон возмущённо ойкает, когда острые зубки феникса впиваются ему в губу.
— Значит, хочешь пожёстче, крошка, — сквозь зубы цедит он.
И она ничего не успевает сделать, мужские руки по-хозяйски гуляют по её телу, грубо и с жаром лаская его. Сжимают попку, стискивают грудь. Бутончики сосков съёживаются под формой, грудь наливается тяжестью, начинает сладко ныть.
Дракон с рычанием впивается в её губы, целует с бесцеремонной властностью, жёстко, прикусывая губы. Его язык исследует её рот, уворачиваясь от попыток укусов. Её руки прижаты к бокам, ноги (видать Конор не забыл давнюю науку) также стянуты. Она выгибается в его руках, натягивается тетивой и всё же ничего не может сделать…
Хотя… Она ведь может не давать ему магии… да! Она знает это наверняка, она тренировалась…
Дракон, словно чувствуя её попытки ментального сопротивления, целует всё более исступлённее, жёстче…
От этих поцелуев, больше напоминающих укусы кружится голова, почва так и норовит уйти из-под ног…
Риана проклинает про себя свою натуру, потребность в отдавании, в том, чтобы быть в чьих-то руках слабой, беззащитной… Желанной.
Но вот она, наконец, умудряется изловчиться и цапает его за губу! Впивается со всей силой!
Но дракона это не останавливает, он целует ещё жёстче и жарче, кусая её.
Поцелуй окрашивается металлическим привкусом крови…
Кровь феникса и дракона смешивается…
Но всё же попытки Рианы вывернуться, дают, наконец, свои плоды.
Конор отстраняется.
— У тебя губы распухли, детка, — хрипло шепчет он. — Прости, не сдержался. Ты, когда такая покорная и строптивая одновременно, невероятно заводишь…
— Иди в задницу, Конор, — слабым голосом говорит Риана и ненавидит себя за эти позорные нотки в собственных интонациях.
— Дай-ка… — он снова склоняется над её лицом и она шарахается назад, и, если бы дракон не держал её, наверняка бы упала.
— Не смей, — шипит она и на этот раз что-то в её глазах останавливает дракона. Вид у него полупьяный.
— Пойдёшь в таком виде по улице? — хмурится он и из груди Рианы вырывается стон. Ведь и правда! Змеюка чешуйчатая!
И больше она не дёргается. Вздрагивает, когда его язык нежно и невесомо скользит по её губам, чувствует, как те перестают гореть и наливаться кровью.
— Какая же ты маленькая ханжа, детка, — ласково проговорил дракон и шутливо чмокнул её в нос, прежде чем начать водить ладонью над огненными путами. — Тебе нравится, когда я целую тебя. И когда трогаю. Очень нравится. Но предпочитаешь, чтобы тебя перед этим связывали, чтобы это выглядело, как принуждение. Но это не принуждение, маленькая-Ри-которая-строит-из-себя-недотрогу… Ты хотела этого едва ли не больше, чем я…
Огненные путы, наконец, упали, и в тот же миг изолированная площадка наполнилась звоном, а Конор схватился за щёку.
— И всё же это того стоило, детка, — сказал он, умело уходя от следующего удара. — Можешь паковать чемоданы и готовиться к своей экспедиции.
Риана, не говоря ни слова и не оглядываясь, пошла к выходу.
Какие ещё чемоданы! Этот чешуйчатый что, ни разу на практикум не ездил?!