Глава 3

Лекпункт встретил резким запахом лекарств и мёртвой тишиной. На столе дежурного докторуса горел красный кристалл, что значит, срочный вызов.

А Стазис как раз очень некстати сошёл на нет и Риана, искусав губы до крови, только что не выла в голос от боли. По щекам тянулись влажные дорожки. Кто хоть раз бился копчиком, поймёт. А у неё, похоже, трещина…

— Эй, ты здесь?

А этому что здесь надо?!

Весь из себя такой напыщенный, даром что только с арены. И даже стоящие дыбом смоляные пряди, основательно припорошённые пылью, его не портят. А она с перекошенным от боли лицом и зарёвана.

— Я первая, — процедила она. — К докторусу.

— Я сразу понял, ты крепко треснулась, — кивнул дракон. — Там в лаборатории магических тварей заварушка с участием виверны. Из клетки вырвалась, гадина, цапнула магистра. Пальцы заново отращивать придётся. Дежурный докторус во главе со всем лекарским составом только что пульсаром мимо пронёсся. Так что ждать мистера Шасу будешь до морковкина заговенья. Кости целы?

— Н-не знаю, — выдавила из себя Риана.

В другой раз она бы и разговаривать с наглым чешуйчатым не стала, но теперь они напарники… да и новость о том, что помощи ждать неоткуда буквально пол из-под ног выбила. Вырвавшаяся из клетки виверна — это серьёзно… Мамочки, как же больно-то!

— Дай посмотрю, — шагнул к ней дракон. — Где болит?

Риана ахнуть не успела, как мужские ладони оказались на её плечах, а Конор вперился в лицо своими зелёными глазищами с щелевидными зрачками. По ментальному щекотанию Риана поняла, в ауру вглядывается. Она привычно закрылась. Ещё одним щитом. На всякий случай. Как Наставник учил.

— Да что ты себе позволяешь? — близость дракона нервировала, совсем не отвлекала от боли, а наоборот, усиливала её. Держать дополнительный ментальный щит было непросто. — С каких это пор боевики в лекарстве секут?

И ведь задёргалась, попыталась высвободиться, да куда там. Держал Конор крепко.

— Позволяю, — невозмутимо ответил Конор. — Как докторус я и вправду ни в клык ногой. Но зато у нас слюна целебная. Если ещё не в курсе.

— Змеиный яд тоже целебный, — несмотря на боль, Риана не удержалась от ехидства.

— Вот именно, — не стал спорить дракон. — И так то рептилии, братья наши меньшие, а совсем другое дело — мы, драконы. Дай посмотрю, говорю! Да и в целительской магии понимаю побольше твоего.

— Н-не надо. Н-ничего. См-мотреть.

Так и вспомнилась некстати пошлая студенческая поговорка — я, мол, не гинеколог, но посмотреть могу.

Да что и говорить, докторусы из боевиков аховые. Но Конор, похоже, ничуть не сомневается, что безупречен прям во всём.

— Да не дёргайся ты! Я же помочь хочу!

С этими словами дракон бесцеремонно толкнул её на кушетку. И когда и без того горящее огнём травмированное место тренулось о твёрдую поверхность, Риана взвыла так, что позавидовала бы даже банши.

В тот же миг её рывком вздёрнули на ноги и удержали, потому что эти самые ноги подкосились.

— Понял, понял, — бормотал Конор. — Мой прокол. Но нефига было ауру закрывать! Вот же ослица!

С этими словами он поднял её на руки, благо Риана, сцепив зубы, тряслась от боли и ничего не соображала.

Крутанув в воздухе, как куклу, Конор развернул её лицом от себя и уложил животом на стол, предварительно смахнув с него исписанные листки и какие-то склянки.

Риана, должно быть, потеряла сознание, иначе как объяснить, что, когда дракон стянул с неё узкие брючки, только застонала.

За брючками настал черёд трусиков.

Дракон что-то ещё там сострил насчёт бабушкиных панталон…

— Чтобы слюна быстрее попала в кровь, нам нужен надрез детка, — хрипло бормотал он. — И лучше именно в области очага. Так быстрее подействует. Не волнуйся, небольшой. Потом залижу. И будет также красиво, как прежде. Ну и перелома нет, что уже хорошо. Ушиб. Но сильный. Как ты вообще продержалась-то… Сумасшедшая…

Боли от надреза Риана не ощутила.

А потом….

Потом боль прошла, но ощутив язык дракона на том месте о котором леди вслух не скажет, Риана задохнулась. От ярости, возмущения, унижения!

Конор же, похоже, увлёкся процессом. Лизал и лизал, сминая пальцами её ягодицы.

Хуже всего, что оглушённая болью Риана и думать забыла о ментальной защите, о привычном состоянии настороженности, ожидании подвоха, как всегда было, когда рядом драконы.

Собственная уязвимость усилила чувства, эмоции, ощущения в разы.

Зад горел под горячими мужскими ладонями. И если поначалу Конор просто удерживал её, то сейчас в его прикосновениях появилось что-то новое. Очень волнующее. Нервирующее. Подушечки больших пальцев поглаживали её попку, движения языка по бугорку копчика, прокладывающие влажную дорожку к пояснице, стали медленными, словно дракон больше не зализывал нанесённый им же самим надрез, а смаковал изысканное лакомство.

По телу прокатывались горячие, удушающие волны. Язык дракона был влажный, чуть шершавый, отчего по коже строем бежали мурашки, а внизу живота дёргало, свивалось в тугой горячий узел.

Время от времени Конор прекращал лизать, поднимал лицо, и, разводя упругие половинки пошире, разглядывал бесстыжую картинку, открывшуюся его глазам.

И за этим самым разглядыванием Конор точно не ожидал пинка в коленку. Риана метилась выше, но вы попробуйте ещё из такого положения вообще попадите. Да и стянутые брючки с трусиками стреножили её, как строптивую кобылицу.

Пнула сильно. Дракон отлетел назад и шлёпнулся на то самое место, на которое давеча сама Риана.

Поднявшись со стола и развернувшись, она собиралась добавить ему за такое наглое и возмутительное самоуправство, но выражение лица Конора остановило.

Дракон так и сидел, как пыльным мешком пришибленный, не делая попыток подняться. Застыл с открытым ртом и смотрел немигающим взглядом на… то самое место, на которое пока так и не вернулись ни трусики, ни брючки.

Стопор самой Рианы длился от силы секунд пять, не больше. За это время Конор успел сглотнуть и дёрнуть ворот рубашки вниз, как будто ему резко стало жарко.

Ахнув, Риана торопливо натянула трусики и забегала непослушными пальцами по пуговицам брюк.

Конор часто заморгал и помотал головой.

— Между прочим, детка, — хрипло произнёс он, по-прежнему сидя на полу. — В благодарность за то, что я тебя спас — второй раз за сутки, если что, и это не считая боя с Вороной, могла бы хотя бы поцеловать.

— Я тебя сейчас поцелую, — сквозь зубы пообещала Риана. — Я тебя сейчас так поцелую, на всю жизнь запомнишь…

— Или рассказать, что делала в Сонной роще, — невозмутимо продолжал дракон.

Неизвестно, чем бы это всё закончилось — может быть, разгромом и поджогом лекпункта, а может, и убийством наследника драконьей империи, Риана и на такое была готова. В мозгу пульсировало лишь, что Конор — свидетель такого её позорища, который ни в жизнь не смыть, и, если будет болтать языком… При мысли об его языке остальные мысли путались, а внутри всё закипало…

Но дверь в лекпункт вдруг распахнулась и на пороге возник докторус.

Встрёпанный, с пятнами крови и едкой виверновой слизи на светло-голубой форме. Зрачки устремлённых на них жёлтых глаз мигом сузились. Мистер Шаса — наг. Низший дракон.

— Что происходит? — спросил докторус строго. — Вы чем это тут занимаетесь? Да вы мне кабинет разгромили!

— Простите, мистер Шаса, — выпалила Риана. Сверкнув глазами на поднимающегося дракона, принялась торопливо, но всё же вдохновенно врать: — Мы бинты искали. И адепт Конор случайно поскользнулся. У нас спарринг был с мистером Во… С магистром ди Суитон.

Взгляд нага тут же смягчился, из него исчезла настороженность. Ещё бы. О зверстве декана Боевого Факультета в Драакх ходили легенды.

— И пока искали, разнесли мне кабинет, — сухо кивая, пробормотал он. И добавил логичное: — Кости-то целы?

— Со мной всё в порядке, — заверила Риана. — А адепт Конор сам вам расскажет, что у него болит. И уберёт за собой, конечно.

Наг хмыкнул, мол, знаю я ваше уберёт…

— А вы что здесь делаете, Зарева?

Взгляд Рианы был чист, как слеза младенца.

— Так я напарника привела, — сказала она. — Мы с сегодняшнего дня с Конором в связке.

— И его боль растрогала вас до слёз, — ехидно заметил мистер Шаса. И, не слушая её невнятного мычания, махнул рукой. — Идите уже, идите, Зарева. А вы, Конор, раздевайтесь.

— Но я…

Что «я» Риана слушать не стала. Метеором вылетела из кабинета.

Руки тряслись, колени дрожали, сердце колотилось, как бешеное.