Глава 26
Они обезоружили ещё с десяток "ловушек" и у каждой натыкались на узорчатые следы.
Снова брались за руки, и снова колени Рианы подкашивались от слабости, а к щекам и губам приливал жар. Снова Конор с одного удара уничтожал очередного механического жука.
После третьей или четвёртой "ловушки" от рубахи на груди дракона остались лишь обугленные обрывки.
Зато огненная Печать на влажных от пота перекатывающихся мускулах полыхала так, что глазам было больно смотреть. Багряный дракон словно ожил и жил своей собственной жизнью.
— Это что? Почему так? — не справилась с любопытством Риана. — Это какая-то татуировка? Я таких раньше не видела… Но я чувствую в ней магию. Сильную магию. Магическая татуировка?
Даже руку протянула, но тут же отдёрнула, словно боясь обжечься.
Энар сжал зубы.
— Благодаря этой татуировке, малыш, я единственный, кто способен справиться с этими чудесными ловушками от чудо-механика в завидных сапогах. Почти единственный…
— Почему ты никогда не пользуешься таким преимуществом на Арене? — задала резонный вопрос Риана.
Энар покачал головой.
— Нельзя.
— Пользоваться нельзя, или нельзя, чтобы все узнали?
— И то, и другое.
Они снова двинулись по следу, который безошибочно определяла Риана.
Спустя какое-то время взобрались на холм и замерли с открытыми ртами.
Установленный в болотистой низине, гигантский механизм, точь-в-точь такой же, что они уничтожили, только больше раз так в десять, возвышался над ними. Над распахнутой пастью жука с мерзкими жвалами кружили полчища кровососущих тварей.
Такое количество им пульсарами не уложить, если не хотят разогнать монстров по лесу… Только заливать пламенем…
Но вокруг — лес! Деревья, птицы, звери!!
И как быть?
Да и этот новый механизм… У Рианы от ужаса даже дыхание спёрло, а сердце, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку. От гигантского механического жука веяло такой пробирающей самое нутро жутью, таким парализующим, лишающим сил и воли страхом, что на этот раз Риана сама вцепилась в руку дракона. И плевать на то, что завтра за этот отчаянный жест она перестанет себя уважать.
Призрак жалобно и протяжно заскулил на плече, почти по-собачьи и Риана погладила зверька одеревеневшими пальцами.
Никогда ещё ей не было так страшно. Никогда.
А когда решилась посмотреть на дракона, губы сами собой приоткрылись от изумления.
Конор хмурил лоб, губы его были плотно сжаты, непривычно рыжие брови столкнулись у переносицы. Но во взгляде дракона не было страха! Совершенно!
Он смотрел на чудовищный механизм, производящий гигантских комаров полчищами так, как и на предыдущие "ловушки"!
Спокойно. Уверенно. Без малейшей капли страха или сомнения.
И Риана почувствовала, как стало вдруг легче дышать, как подступившая было паника отшагнула в тень.
Дракон сжал её похолодевшие пальцы и повернув к ней голову. Как всегда, ослепительно улыбнулся.
— Так не пойдёт, детка, их слишком много. Как у тебя с левитацией?
— С левитацией? — Риана часто заморгала, чувствуя себя непроходимо тупой. Причём здесь левитация? Парить над этими тварями?! Может им ещё и Спеть?!
Конор хмыкнул.
— Я сейчас обернусь, а ты запрыгивай на спину и не переставай воздействовать вдохновляющими заклинаниями…
Призрак беспокойно застрекотал на плече, уткнулся горячим носом в шею… Мангусту тоже было страшно…
— Нет, Энар, нет, — пробормотала девушка побелевшими губами. — Нельзя. Если мы сожжём лес, дриады не простят. И ополчатся на драконов. Этого нельзя, нельзя допускать…
Конор вдруг погладил её по щеке. Очень нежно. Риана так растерялась, что даже не отбросила руку.
— Доверься мне, — тихо сказал дракон. — Главное, держись крепче и не перекрывай канал.
— Энар! — неожиданно для себя Риана накрыла его руку своей. — Ты всех погубишь. Всех вас!
А во взгляде аметистовых глаз феникса читалось: "погубишь себя".
— Верь мне, — повторил дракон, а потом вдруг резко, одним рывком, притянул её к себе и впился поцелуем в губы. Риана даже пикнуть не успела. Дракон целовал грубо, властно, жёстко, словно метил свою собственность. В прикосновениях его губ не было ни грамма нежности, ни толики желания пробудить в ней ответный огонь. Этот поцелуй не говорил "ты нужна мне", но властно заявлял: "ты принадлежишь мне". И этой силе и власти невозможно было противиться.
Поцелуй прервался также неожиданно, как начался.
А затем черты дракона заострились и поплыли, он начал расти над ней, увеличиваться в размерах с пугающей скоростью, и вот уже над Рианой возвышается гигантский чёрный ящер.
Отливающая багряным пламенем чешуя искрит на солнце. Солнечный свет играет на гребнях на его голове, отражается от кожистых крыльев. Одно из них он распластал перед фениксом, приглашая взобраться себе на спину.
Риана закрыла глаза, сконцентрировалась — и в тот же миг ощутила, как за спиной распахнулись огненные крылья.
Через несколько секунд она уже восседала у основания шеи дракона. Призрак изо всех сил впился лапками в плечо, очевидно, предвкушая воздушный бой. Застрекотал на своём пронзительно.
Риана ощутила, как магический поток, поступающий в неё и расширяемый фамильяром, становится практически непрерывным.
Но… Одно дело подпитывать вдохновляющими заклинаниями дракона в человеческой ипостаси, да даже с промежуточной трансформе… и совсем другое питать магией огромного чёрного ящера с гигантскими кожистыми крыльями.
Дракон тяжело рухнул с холма, несколько раз взмахнул шипастыми кожистыми плоскостями — и отвратительный рой вопящих насекомых разметало по поляне, круша ноги и крылья, отбрасывая к деревьям.
В следующий миг весь рой устремился на них!
Мерзкое, жутко копошащееся покрывало, состоящее из хитиновых панцирей, длинных когтистых лапок и крыльев, поднималось с поляны вслед за драконом, с пронзительным многоголосым писком!
Риана зажмурилась от страха, недоумевая, как до сих пор не слямзилась с покрытой щитками спины дракона (потому что реально страшно!), а Энар поднимался всё выше и выше, увлекая насекомых за собой.
А затем хлынул поток пламени.
Оно лилось из широко раззявленной пасти крылатого ящера, превращая атакующих тварей в пепел.
Некстати пришло в голову, что если они спалят деревья, век потом с дриадами не рассчитаются… Придётся провести на их алтаре не один год. Мысль была совершенно дурацкая, но откуда-то взялись недостающие силы и хоть Риана не могла видеть, всё же почувствовала, как иссякший было поток драконьего пламени вновь окреп. И даже стал злее, быстрей, стремительней!
Когда последнее насекомое было уничтожено, Энар дохнул пламенем на смертоносный механизм.
Риана чуть с его спины не кувыркнулась, ликуя, когда на месте механического жука осталась лишь выжженная дочерна воронка.
Дракон под ней вдруг исчез, и она, забыв о собственных крыльях, начала падать.
Но уже в полёте её подхватили знакомые мужские руки.
Энар спустился на землю в промежуточной трансформе, прижимая к груди драгоценную ношу.
Первым порывом было — обвить его шею руками, прижаться губами к уголку рта… Риана подавила этот порыв, и, смущённая, заставила поставить себя на землю. Энар выглядел не менее смущённым. Оба тяжело дышали и избегали смотреть друг другу в глаза.
— И всё же мы не нашли главного, детка, — сказал дракон хриплым голосом, обходя оставшуюся после уничтоженного механизма воронку.
— Механика? — у Рианы тоже голос сел, и ещё дрожал, как заячий хвост.
Морща лоб, она принялась вглядываться в следы вокруг.
— Того, кто оставил эти следы, нет больше в лесу, — раздался звонкий, какой-то шелестящий, словно листья на ветру, голос. — Он ушёл.
На холме, где полчаса назад стояли они сами, стояла дриада. Бледно-зелёная в дневном свете, листочки-волосы на голове колышутся, как и ярко-красные кисточки ушей.
Энар на всякий случай заслонил Риану собой и дриада прыснула.
— Но у нас есть кое-что интересное для вас, — сказала дриада.
У кого "у нас" не уточнила. Итак понятно, что у лесного народца. На который, к слову, оба, и феникс, и дракон, были злы.
— С чего бы такая милость? — ехидно уточнил дракон.
Дриада с достоинством пожала зелёными покатыми плечами.
— В благодарность за то, что не тронули лес, — серьёзно сказала она. — Пошли.
И тут же скрылась из виду, вильнув на прощание длинным зелёным хвостом с красной кисточкой.
Дракон и феникс переглянулись.