Эпилог

С момента нашей свадьбы минуло десять лет. Ее, формальную, лишь для светских хроник (ибо реальная случилась уже несколько месяцев как), мы сыграли весной, когда, как и сейчас, погода выдалась на загляденье: солнце, молодые листья, пушистые облака и тот самый воздух, который пахнет надеждой, свежестью и чем-то неуловимо счастливым.

Сейчас же я сидела на заднем дворе нашего дома с чашкой чая и абсолютно счастливой улыбкой. С веранды открывался вид на цветущие яблони. Лепестки падали на траву бело-розовым снегом, а среди этого великолепия носились двое пострелят.

Старшая, Лийка, — копия Дэккера: светловолосая, острая на язык и с таким же упрямством, которое досталось ей все до капли от папочки. А от меня — только хорошее! Сейчас она что-то доказывала младшему, Рэму, размахивая руками с видом истинного дознавателя. Наш сын, темноволосый и серьезный не по годам, слушал сестру с выражением лица «я все равно сделаю по-своему, но даю тебе возможность выговориться».

— Мам, она опять меня учит жить! — возмутился Рэм, заметив, что я за ними наблюдаю.

— А ты не будь таким букой, — парировала Лийка. — Я старше, значит, умнее.

— На двадцать минут старше! — фыркнул брат.

Близнецы. Моя гордость и мое наказание. Огненная кровь Макклейнов в них бурлила так, что порой дом ходил ходуном. Хотя при этом и дочка, и сын были магами воздуха!

А вот насчет дара малышки, которая пока росла у меня под сердцем, но скоро готова была появиться на свет, были подозрения. Слишком хорошо мы с ней чувствовали друг друга… Кажется, в клане Тарго будут маги не только воздуха, но и разума…

К слову, как только я вошла в клан своего мужа, который на тот момент состоял лишь из него одного, мой Рохо сменил окрас, став абсолютно белым и очень похожим на ласку. Только всполохи пламени на его шкурке остались, став снежно-белыми, — видимо, наследие отца все же не ушло с концами, а лишь усилилось магией Дэккера.

— Дети, не ссорьтесь, — раздался голос со стороны черного входа.

Я улыбнулась шире. Любимый. Муж. Дракон. И порой та еще заноза.

Он вошел в сад, и даже спустя десять лет у меня перехватывало дыхание. Высокий, уверенный, в форме сотрудника службы безопасности империи (серебристый мундир, знак отличия, легкая небритость, потому что он вечно на работе и некогда). Светлые волосы тронула ранняя седина у висков, но глаза остались теми же — штормовое море, в котором я тонула каждый день.

Дракон подхватил Лийку на руки, крутанул, поставил на плечо, второй рукой взъерошил волосы Рэму.

— Пап, я серьезный маг! — возмутился сын, но сам при этом довольно жмурился.

— Я тоже, — усмехнулся Дэккер. — И что? Иногда полезно побыть смешным. Особенно с теми, кого любишь.

Супруг поймал мой взгляд, и я поняла: сейчас будет что-то важное.

Дети умчались к качелям, а муж подошел ко мне, чмокнул в макушку, потом в висок, потом в уголок губ — так, что мурашки побежали по спине, несмотря на теплый вечер.

— Ты сегодня рано, — заметила я.

— Угу. — Он плюхнулся в соседнее кресло, вытянул длинные ноги. — Есть повод.

— И какой же?

— Во-первых, — Дэккер достал из кармана сложенный лист, — тебе пришло официальное уведомление из академии.

Я взяла лист, развернула. Пробежала глазами… и ахнула.

— Утвердили? Мою диссертацию? — Я подняла на него сияющие глаза. — С ума сойти!!!

— Лучше не надо! — Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашивались ноги. — Тема «Причины невосприимчивости к магии тварей изнанки и гипотезы возникновения феномена» признана научным советом прорывной. Теперь ты не просто Вирджиния Тарго, а доктор магических наук. Моя жена — гений.

— Я и так была гением, — фыркнула я, но глаза защипало от счастья. — Десять лет работы… Оно того стоило.

— Еще бы. — Он накрыл мою руку своей. — Ты не представляешь, как я горжусь тобой, Зефирка.

— Представляю. — Я сжала его пальцы и посмотрела, намекая: забыл, что твоя жена телепат?

— Ах да, — муж усмехнулся. — Прости, я порой забываю…

Мы помолчали, глядя, как дети гоняют по саду. Где-то в вышине пела птица, пахло цветами, и мир казался таким правильным, таким настоящим.

— А во-вторых? — напомнила я.

— Во-вторых… — Дэккер вдруг посерьезнел, повернулся, взял мои ладони в свои. — Сегодня владыка подписал указ о назначении. Я официально глава службы безопасности империи.

Я смотрела на него и видела, как за эти десять лет он изменился. Из того самого психа, с тараканами в голове, гаджетами в теле и драконом во второй ипостаси, он превратился в мужчину, на которого могла положиться не только я, но и вся империя. Дэккер прошел огонь, воду, пытки собственного деда, изнанку и допросы тайной канцелярии. Он умел договариваться со своим зверем, со мной, с детьми, с жизнью.

— Ты заслужил, — сказала я тихо. — Ты столько сделал для страны. Но еще больше — для меня.

— Для нас, — поправил он. — Мы все делали вместе. Помнишь?

Помнила ли я? Каждый миг. Ту ночь на изнанке, его дракона, спасшего меня, его слова, его поцелуи. Тот день на катке, когда на моем пальце оказалось кольцо. Нашу первую ночь в старом доме. Рождение близнецов. Защиту диссертации. Каждую ссору и каждое примирение.

— Помню, — улыбнулась я. — И знаешь, что я поняла за эти годы?

— Что?

— Самое страшное — позади. Но самое лучшее — всегда впереди. Потому что мы есть друг у друга.

Дэккер наклонился и поцеловал меня. Нежно, глубоко, так, что я забыла, где мы и какой сейчас год. В этом поцелуе было все: благодарность, страсть, нежность и обещание, что так будет всегда.

— Фу, родители целуются! — раздалось откуда-то сбоку.

Мы оторвались друг от друга и увидели Лийку, стоявшую с видом «как вам не стыдно», и Рэма, который закатывал глаза — точь-в-точь как его отец когда-то.

— Это называется любовь, мелкая, — усмехнулся Дэккер, подхватывая дочь на руки и усаживая к себе на колени. — Когда вырастешь — поймешь.

— Ни за что не буду целоваться! — заявила Лийка. — Это же противно.

— Посмотрим, — я улыбнулась, притягивая к себе сына, который, хоть и строил из себя взрослого, все же прижался к моему боку. — Посмотрим.

Вечер опускался на сад золотистой дымкой. Мы сидели вчетвером за столом на веранде, и я ловила себя на мысли, что это и есть счастье. Не то, о котором пишут в балладах. Не то, которое приходит однажды и остается навсегда в виде картинки. А живое, теплое, с детским смехом, с усталыми, но счастливыми глазами мужа, с запахом цветов и предчувствием завтрашнего дня.

— Завтра выходной, — вдруг сказал Дэккер. — Можем снова пойти на каток в центральном парке? Как раз его недавно залили и стабилизировали замораживающим заклинанием… Как в наш первый раз.

— О, я помню тот раз! — оживилась Лийка. — Мама рассказывала, как папа на одном колене катился!

— Это был эффектный маневр, — невозмутимо ответил муж. — Чтобы произвести впечатление на вашу маму.

— А она уже была впечатлена, — фыркнула я. — Ты просто хотел покрасоваться.

— Имею право. Все же предложение руки и… всего себя с потрохами!

Мы рассмеялись. Дети заспорили, кто быстрее поедет, кто упадет, а кто — нет. А я смотрела на них и думала: как же хорошо, что тогда, на изнанке, мы выжили. Что Дэккер не дал нам пропасть. Что я согласилась на его безумное предложение, сделанное по магофону. Что мы есть.

И пусть впереди еще много всего — работа, воспитание этих двоих, а вскоре — и троих, новые вызовы, — но главное мы уже прошли.

Мы научились быть счастливыми.

Весна цвела за окнами, и это была наша весна. А в голове вдруг родилась мысль: порой по отдельности мы можем многое, но главное в жизни — это встретить того, кто тебе подходит. Тогда вместе вы сможете все!

КОНЕЦ