Глава 22

Изнанка встретила тишиной. Не той тишиной, которая бывает в горах или в пустой комнате. А давящей, абсолютной, настороженной. Такая обычно заканчивается ударом топора или звонким «вжух», с которым госпожа смерть косит траву и души разом…

А еще было черное небо, выжженная земля, чад, пепел и тени. Много теней. Они двигались везде. Вокруг, между, около. Всё приближаясь к лежавшей на земле мне. Скалили зубы, порыкивали…

И тут твердь подо мной содрогнулась. Рядом приземлился серебристый дракон и, взревев, просто выжег круг вокруг нас.

Твари попятились и взвыли, отступая от Дэккера, взявшего меня под свое крыло. А вот Стакса с его магией твари не испугались. Бестиям изнанки было плевать на фаерболы и арканы. Заклинания их не брали. А фама, который мог бы защитить, — уже не было.

Маг закричал, когда жадные до свежей плоти монстры набросились на него. Я видела, как его щит вспыхнул и погас, когда Стакса поглотило скопище из когтей, клыков, шипов. Казнь. Быстрая, жестокая и беспощадная смерть, как она есть. А после обитатели изнанки накинулись и на труп Оливии…

«Нас ждет та же участь, только чуть позже… Сколько дракон сможет обороняться?» — пронеслось в мозгу.

Но Дэккер… или правильнее Норд? Ведь у дракона было собственное имя — не стал атаковать по новой. Вместо этого ударил крыльями по воздуху, взмывая в черное небо.

Сильные лапы подхватили меня. И хоть взяли меня бережно, но все равно грудь сдавило точно тисками. М-да… это только в балладах подобное романтично. На деле же, как выяснилось, — весьма травматично. Вот только если у меня была вероятность повреждения ребер, то у психа, похоже — головы. Куда он меня тащил своей чешуйчатой персоной? Портал же…

Я выгнулась, пытаясь увидеть место, куда нас выбросило. Вот только больше никакой воронки там не было. Прорыв схлопнулся, едва затянув нас! Ну не гадство ли!

«Нужно найти др-ругой пр-р-оход», — услышала я в голове. Это была даже не совсем мысль, а скорее инстинктивное полуразумное желание. В драконе, который меня нес, похоже, было больше звериного, чем человеческого.

И если Дэккера, гада, который наполовину тела артефакт, и на всю голову псих, я знала, то ящерюгу — ничуть. Но именно в его руках… лапах, я сейчас и была.

Осознание этого прошило меня. Вот только после подобных открытий уйти в обморок, как полагалось бы деве из баллад, не получилось. Сознание не то что не терялось, такое ощущение, что еще и лишку его нашлось.

Так что переждать до лучших времен в обмороке — не вариант. Пришлось зрить реальность и зреть злостью, как прыщ — гноем. Чтоб, значит, рвануть потом от души и высказать все в благодарно-матерной форме спасителю… лям в обоих ипостасях. Ибо для литературных форм у меня пока не хватало цензурного словарного запаса. Его я, в отличие от сознания, отлично-таки посеяла! Причем еще где-то между «Этот гад заделал тебя раньше…» и приземлением крылатого на крышу мабиля.

От воспоминания о выстреле мозг снова будто вспыхнул от дикой боли. Перед глазами поплыли кровавые круги. А может, дело было не только в памяти? Изнанка тянула из меня магию. Неспешно и неотвратимо. Здесь ее было так мало, будто кто-то высосал…

А какой такой накопитель может вместить в себя столько силы? Разве что иной мир? Например, тот, где живем мы…

Да нет, это все бред… Да, точно, я брежу… И та воронка света вдалеке — просто галлюцинация…

А вот дракон, повернувший свою голову в тот же момент в этом же направлении, решил иначе и, издав утробный рык, захлопал крыльями с удвоенной силой.

Полет давался ящеру непросто: если из меня по капле вытекала магия, то из чешуйчатого бока лилась кровь.

Выход был все ближе. Но, гадство, сужался! А сил, чтобы найти новый прорыв, не хватит ни у дракона, ни у меня.

Стоило только об этом подумать, как Норд провалился, будто в яму, заполошно хлопнул крылом, пытаясь выровняться, но не смог, и мы начали падать.

Правда, у самой земли дракон все же сумел выровняться так, что затрещали кости и порвалась в лоскуты одна кожистая перепонка. Так что меня бросили, когда до растрескавшейся корки глины осталось не больше метра.

Я прокатилась, гася скорость. Только ящер, спасая меня, подставился сам, врезавшись на полном ходу, и, похоже, здорово поломавшись.

Грохот вышел такой, что твари изнанки, бывшие рядом с проходом, прыснули во все стороны прочь. Навряд ли надолго. А вот упавший крылатый мог остаться лежать здесь навсегда. Слишком сильный удар…

Но, похоже, у дракона и у Дэккера упрямство было одно на двоих. Чешуйчатый поднялся… Вот только проход становился все меньше.

«Дай сменить ипостась», — услышала я знакомый голос психа в своей голове.

И в ответ — волна яростного отрицания.

«Ты не сможешь ей помочь. Тушей не пролезешь в прорыв. А будешь упрямиться — и он исчезнет», — мысленный крик Дэккера, полный отчаянной злости, отдался в моем сознании.

Секунда. Вторая… И тело громадного ящера превратилось в человеческое.

Психу удалось дозваться до своего зверя.

Тотчас же мое тело подхватили сильные мужские руки…

Дэккер шагнул в разрыв за миг до того, как тот схлопнулся.

Мы оказались на улице, где в воздухе витал запах снега, вечно неспящего города и надежды… Мы обязательно будем жить! И будем счастливы. Если только сейчас, после всего, через что смогли пройти, позорно не сдохнем в этой подворотне. Дэккер — от ран. Я — от боли…

— Потерпи еще немного, — раздался рядом хриплый голос.

А я сама не поняла, как губы вдруг сложились в короткое:

— Да.

Вышло каркающе.

— Да? — не понял псих.

— Да, я согласна на твое предложение, — пришлось пояснить этому отбитому (сейчас не только на голову, но и все тело) дракону. — Но делать его по магофону?.. Думаешь, если ты псих, то так можно?

— Нужно, если твоя девушка телепат, — не смутился Дэккер, на лице которого ширилась улыбка. Причем такая, что, казалось, вот-вот у дракона не то что рот, он весь треснет от радости. Таким довольнющим выглядел. — Чтобы потом она не отнекивалась, что это мои мысли прочитала и согласие дала под их влиянием, а сама — не хотела!

Что-о-о-о?

От такого заявления у меня челюсть чуть не выпала. А ведь она даже не вставная!

— А если серьезно, Зефирка, я просто решил не ждать подходящего момента… Потому что до него не всегда все доживают… — выдохнул псих. — Да и вообще я считаю: если мужчина встретил ту, которая ему нужна, он не должен тянуть и сомневаться. Иначе может упустить свое счастье. А ни я, ни Норд этого не хотим. К тому же у дракона еще инстинкты. Сильные. Собственнические. С такими спорить тяжело.

— Знаешь, у меня, как оказалось, тоже такие инстинкты есть, — призналась я, вспомнив мысли одной из дам на балу про драконью зад… задумчивость. Нет уж. Такая мне самой нужна. И весь Дэккер тоже! Со всеми его тараканами в голове, гаджетами в теле и драконом в мыслях (и не только в них).

Вот только на этот разговор ушли последние силы. И тело решило за меня, что опасность миновала, а значит, вот он — удобный момент, чтобы потерять сознание! Но тут вмешался свет. Благо не который тот, загробный, а вполне прозаический — фар.

А дело в том, что Дэккер всей своей мужественностью, не смущенной одеяниями после трансформации, вышел со мной на руках на дорогу.

Из остановившегося мабиля выскочил дедок, и с охами и ахами помог психу погрузить меня на заднее сиденье, одолжил Дэккеру из багажника какую-то старую одежду (видимо, та доживала свой век в качестве тряпки для протирки стекол), и дал по газам.

Элементали тяжко вздохнули под капотом, а я наконец-таки вырубилась.

Очнулась в лазарете. Тот встретил меня белыми стенами и резким запахом лекарств. Я лежала, опутанная амулетами. Один из них, стоило открыть глаза, тут же запищал.

И на этот звук в палату вошел целитель и начал меня материть. В смысле, сыпать лекарскими терминами, которые были столь зубодробительны, что звучали жутко нецензурно.

И из всего сказанного я поняла, что отделалась лишь магическим истощением, парой трещин в ребрах, ушибами с головы до пяток и вывихом мизинца. Почему-то на ноге. Ну и сильнейшим отравлением. По поводу последнего у мага жизни было много вопросов. Только давать на них ответы я не собиралась.

Пришлось мужику в зеленой хламиде перейти от намеков к прямым вопросам:

— И что это было, мисс Вирджиния?

— Я выпила лишнего на вечеринке в честь праздника… — ответила чистую правду.

Яду было лишку? Еще как было! Выпила я его, на миг забывшись, когда увидела Дэккера? Выпила.

— А все травмы вы получили, всего лишь оступившись? — сарказма в голосе лекаря было столько, что хоть бери его лопатами и кидай в вагон. — Или все же в аварии, как утверждает маг, который вас принес?

— В аварии, — покладисто согласилась я, решив, раз Дэккер так сказал, значит, на то были причины. И мне стоит придерживаться этой же версии. Впрочем, одной ее мне было мало. Хорошо бы и дракона тоже. Потому я максимально жалобно (эх, жаль, резерв пуст и пси-дар не применишь), уповая лишь на голос и свой скорбный вид, попросила: — А можно увидеть этого мага?

— Даже если я скажу «нельзя», он все равно придет, хотя ему по-хорошему нужно лежать. По-плохому — тоже. Поражаюсь, как он вообще в сознании, — с каким-то печальным вздохом отозвался целитель. И стало понятно: он уже успел и с Дэккером познакомиться, и с его упрямством.

А после, едва целитель покинул палату, ко мне вошел мой любимый псих. Весь в бинтах, лекарских амулетах и короткой пациентской робе, которая доходила ему до середины бедра. Но это ничуть дракона не смущало.

Дэккер сел на край моей койки, взял руку и произнес:

— Прости, Зефирка, но, кажется, у нас есть большая проблема.

— Какая именно? — уточнила я, нахмурившись.

— Я не приготовил кольца на помолвку.

— Кольцо? — Я дернула глазом. — Меня мачеха недавно чуть не отравила. Помощник главы службы безопасности пытался убить тебя. Потом нас едва не сожрали твари изнанки, и мы на ней же не остались. Вот это — большие проблемы. А отсутствие кольца я как-нибудь переживу!

— За что я тебя всегда ценил: ты умеешь расставлять приоритеты, — усмехнулся Дэккер.

— Кстати, о последних, — протянула я фирменным тоном дознавателя. — Как ты оказался вообще на этом балу и нашел меня на трассе?

— Вообще-то, я следил за Стаксом. Он единственный остался из подозреваемых, — помрачнев, ответил дракон.

— А что же стало с остальными? — не смогла удержаться от уточнения.

— Я с ними к этому моменту уже побеседовал. Проникновенно так, как воскресший труп. И при этом никто не попытался меня убить. Сразу.

Уточнение намекало на то, что потом — очень даже.

— И было много подозреваемых? — Я вопросительно приподняла бровь над глазом, который наконец перестал дергаться.

— Всего четверо, включая владыку, — охотно пояснил Дэккер. — Они были в курсе моего задания и имели полномочия дать приказ на уничтожение. И на званом вечере твоего отца как раз должен был появиться последний из них — Стакс.

Вместо него я ощутил твое присутствие. Вернее, мы. Первым — Норд. Он почуял, когда ты шла через зал в сопровождении хозяйки вечера, и, хотя зверь бесился — а с ним часто такое бывает: мы вздорим — я сначала решил, что ты вышла ненадолго в уборную.

Но, когда ты не вернулась через некоторое время, я заподозрил неладное. А дракон уже орал во всю глотку от тревоги.

— И ты наплевал на… Стакса? — я не спросила, констатировала.

— У меня тоже есть свои приоритеты.

Повисла пауза.

Не знаю, о чем думал Дэккер (вот когда дар так нужен — у него, видите ли, ресурса нет из-за пустого резерва), но я вдруг поняла, как так происходило, что сливавшиеся со зверем маги в какой-то момент не могли вновь обернуться в человека и улетали прочь.

Просто драконы оказывались сильнее. И в итоге дух зверя побеждал. Вот только, кажется, там, на изнанке, Дэккер, сам того не зная, нашел способ этого избежать: псих смог договориться с Нордом. И тот уступил. Ради меня.

И я помогу моему любимому психу остаться человеком, не одракониться насовсем. Удержу его, как он на изнанке — меня.

Я непроизвольно сжала руку, даже не заметив, как наши с Дэккером пальцы переплелись. Крепко-крепко. И судьбы, похоже, тоже. Странная штука все же, эта любовь… Главное, чтобы она была без привкуса яда, как у Оливии и Стакса.

— Да уж, кто же знал, что моя мачеха и племянник владыки — вместе, — выдохнула я, нарушив молчание.

— Похоже, самое интересное еще только начинается… — протянул Дэккер на это.

— И мы будем в этом интересном участвовать? — поинтересовалась я светским тоном.

— Предпочитаю быть зрителем, — хмыкнул псих.

— Знаешь, по опыту посещения нелегальных боев могу сказать: зрителям тоже не всегда бывает безопасно.

— Но, согласись, захватывающе? — псих был сама провокация в чистом виде. Даже в испачканной кровью пациентской робе. И где только успел изгваздаться? Она же чистая недавно была!? Разве только из швов сочится…

— Настолько, что аж захватывает. До ареста, — не поддалась я.

— К слову, о последнем, — посерьезнел Дэккер. — Мне его не избежать, и скоро здесь появятся законники. Я связался с твоим дядей, и, если правильно рассчитал, он заберет тебя раньше, чем они прибудут. Но завтра тебя обязательно вызовут в участок для допроса. Так что настаивай на том, что Оливия тебя отравила, увезла, столкнула с обрыва и ты очнулась в лечебнице… Где именно произошло падение — ты не помнишь.

«Судя по „не помнишь“, Дэккер планировал сделать то, что не успела мачеха. И всю историю с изнанкой оставить вне ока закона, а меня — вне подозрений», — зная психа, догадалась я. Дракон все всегда продумывал до мелочей. Кроме, похоже, меня в своей жизни.

И так захотелось в этом убедиться, что даже немного приподнялась с подушки.

А одному дракону только этого и было надо… Мужские губы накрыли мои. У этого поцелуя был привкус холодного лайма и теплого меда. Терпкого, тягучего, от которого кружится голова, потому что слишком сладко, слишком много, слишком… хорошо, чтобы это было реальностью. Язык Дэккера скользнул по моим губам, раскрывая их, проникая, заставляя меня забыть обо всем.

Я растворялась в ощущениях. Неги. Желания. Восторга. Не было ни стеснения, ни страха, ни дикой животной одержимости, что срывает одежды и запреты.

Моя рука скользнула по мужской спине, ища завязку робы…

— Вир… — прохрипел псих, с усилием, словно это доставляло ему физическую боль, оторвавшись от меня.

А от того, как он произнес мое имя, у меня по спине дружно пронеслась толпа мурашек с лозунгами «хочу и буду», чтобы разбежаться по самым чувствительным местам. Кто ж знал, что среди них будут и пальцы ног, которые враз поджались. Предвкушающе так…

Мы с Дэккером близко. Нам было тесно в этой палате, в этих лекарских робах, в рамках «не сейчас» и «не здесь». Я и псих замерли, жадно глотая ртом воздух. Глядя глаза в глаза.

— Не надо. Иначе меня сорвет. А пока нельзя… — сглотнув, рвано выдохнул дракон. — Самое страшное — позади. Но, чтобы мы могли быть вместе, сейчас стоит побыть разумными.

У кое-кого была ледяная выдержка. Хотя и она сейчас, похоже, почти расплавилась под жаром поцелуев. Но псих прав, они — единственное, что мы могли себе позволить в этой палате.

Капля силы, появившаяся на дне резерва, не давала моему ментальному дару проявиться на полную. Я ощущала лишь отголоски эмоций психа. Но даже этого хватило, чтобы понять: у нас с Дэккером одно безумие на двоих. Но какое же оно невероятное…

Псих… Любимый псих обхватил мое лицо своими ладонями. Так, что сердце пропустило удар, легкие забыли, зачем нужен воздух, а тело — что оно, вообще-то, ранено, ушиблено и кое-где треснуто. Один долгий миг, в который время будто не просто замерло, а всерьез задумалось — не повернуть ли мне на полчасика вспять?

Но, увы, не решилось на подобное. И нам лишь только и осталось — ловить оставшиеся минуты кончиками губ.

Этот поцелуй вышел долгим, глубоким, чувственным. Таким, от которого подкосились бы ноги. Но я — особа предусмотрительная — уже сидела на лекарской койке. Все же, Джи, ты голова! Только абсолютно пустая.

Ибо после того, как Дэккер отстранился, в ней не было ни единой мысли. Только гулкая пустота, в которой эхом отдавалось бешеное биение пульса.

Будь мы в мелодраме, псих бы наверняка наплевал на все запреты, схватил меня и уволок в драконьих лапах в свою пещеру… В смысле в дом. Ну или в ускоренном варианте перемотки: весело и задорно мы бы поскрипели больничной койкой в залихватском музыкальном темпе, стараясь не сильно фальшивить.

Но в этот момент в коридоре послышались торопливо семенящие шаги и им вторил уверенный стук каблуков.

Похоже, один расчетливый псих и сейчас вычислил все верно. Спустя буквально пару мгновений дверь в палату распахнулась, явив дядю и дежурную сестру.

Томарис, бледный, взлохмаченный, с глазами на мокром месте, выпалил:

— Джи! Девочка моя! Я потерял тебя на этом вечере! А потом мне позвонили…

Я выдохнула:

— Я и сама испугалась. Если бы не Дэккер — все бы закончилось гораздо хуже…

Пришлось представить дядю и психа друг другу. Правда, в моей версии мы познакомились не на подпольных боях, а на званом вечере папочки…

Дракон слушал этот вариант нашей первой встречи заинтересованно. Только я ограничилась парой предложений.

После дядя забрал меня. Правда, когда мы выруливали из лазарета, навстречу нам попался мабиль законников. Похоже, по душу (и дело) Дэккера.

Хотя и меня к расследованию тоже приобщили. Хорошо хоть не как вещественное доказательство, а как свидетеля. Благо для дачи показаний в участок ехать не пришлось. Законники сами, как и предсказывал дракон, появились на следующее утро.

Пришли в дом дяди лично, дабы расспросить о случившемся. Я, к тому моменту уже выспавшаяся, отчасти пришедшая в себя и немного восстановившая резерв, смогла отвечать связно. Но куда важнее — смогла уловить мысли господ в форме.

Кажется, они и понятия не имели об истинной подоплеке событий в деле государственной важности и роли в том Стакса. Для служивых история была куда зауряднее.

Моя мачеха уже не первый раз пыталась меня устранить. И вчера у нее это почти получилось.

Почему она этого так жаждала?

Потому что я была хоть рождена и не в законном браке, но отец признал меня. Следовательно, я оказалась старше официального первенца, а значит, при большом желании могла бы претендовать на место главы рода. О том, что мой сводный братец Джимми по крови папочке Ромусу неродной, конечно же, умолчала.

Вчера, засыпая, я ломала голову, как мачеха могла провести родовой артефакт. И вывод напрашивался только один: похоже, перед ритуалом опускания в родовую огненную чашу, пламя которой сожгло бы любого, в ком нет крови Макклейна, Оливия могла эту самую кровь своему сыну добавить.

Ведь значения не имело, сколько в теле той будет: пара капель или половина всей, что течет по сосудам. Вот только некоторые моменты остались для меня загадкой. Правда, недолго. А вот куда подевалась леди Оливия, законники выяснить так и не смогли. Позже ее официально объявили пропавшей без вести. Хотя светские сплетницы в кулуарах называли это иначе: побег с любовником. И эта версия была даже ближе к правде. Ведь и мачеха, и Стакс правда скрылись вместе. В другом мире. И вытащить души из того на допрос было невозможно, в отличие от загробья. Так что штатный некромант лишь развел руками…

Но это все было потом. А сначала…

Сначала были несколько дней, которые я провела в ожидании появления Дэккера или хотя бы звонка от него, но магофон молчал. Снег за окном кружился, падал и уже почти не таял. Длинные выходные в честь Дня Восхваления прошли, и я отправилась на учебу.

К тому времени восстанавливающие амулеты сделали свое дело и синяки сошли, трещины в костях затянулись, а резерв был наполовину полон сил, как и я — надежды, что дракон вот-вот появится.

Но вместо него случился мабиль с номерами службы имперской безопасности. Он стоял припаркованным рядом с книгохранилищем. И, едва я подошла к месту своей работы, как из машины вышел офицер и произнес:

— Мисс Вирджиния, я попросил бы вас проехать со мной.

Просьба, вежливая и настойчивая, была произнесена тем тоном, который не подразумевает отказа.

И на мое робкое:

— Но работа…

Я услышала:

— Ваша начальница обо всем уже предупреждена.

Так я и оказалась в департаменте безопасности. И там знали куда больше, чем служивые, приходившие к дяде домой.

Мой допрос вел сам глава службы. И хотя его ментальные щиты вызывали уважение, но у одного дракона они, помнится, были покрепче. Так что пусть и не все мысли, но кое-какие прочесть я смогла и поняла истинную картину случившегося.

Стакс являлся племянником владыки. Но куда важнее — был очень амбициозным и властолюбивым. При этом еще и умным — как по мне, уже убойное сочетание.

Вот только и наш правитель дураком не слыл. Понимал, что трон один, желающих много. Едва ли не больше, чем родственников. И дабы обезопасить себя хотя бы от последних, потребовал с тех клятвы непосягательства на престол и верности правящему роду. Их дали все старше восемнадцати лет, в ком текла королевская кровь.

Владыка мог бы и отречься приказать, но, видимо, понимал, что при таком раскладе случись с ним и его женой с детьми что — и страна останется без преемника власти.

Так что Стакс на престол взойти не мог при всем желании. Но своего сына, рожденного от Оливии, усадить — еще как! При условии, что тот станет главой клана и проявит себя. А в том, что его, как достойного власти, примет правящий венец — артефакт, созданный на крови первого владыки империи, — сомнений не оставалось.

А вот чтобы сместить дядюшку, Стаксу и нужны были Моритти, с которыми племянничек и сошелся. И думаю, что не только характерами, но и по деньгам.

Перевороты — дело затратное. И клан, глава которого желал примерить корону, финансово бы не потянул переворот…

Стакс же, полагаю, подсказал Моритти, как можно вести дела так, чтобы быстро нажить состояние, а после пустить то в нужное русло.

Моритти считали Стакса деловым партнером. А он их — пешками в своей сложной партии.

Племянничек владыки все рассчитал. Первый ход — прикормить тех, кто будет считать себя хозяевами положения, а Стакса — деловым партнером, покрывавшим противоправный бизнес.

Да, деньги, полученные на запрещенном бестиологическом оружии (мутантов, к слову, продавали за рубеж) и иной нелегальной деятельности, — незаконны. Но угрозу жизни владыки прямую не несут, а значит, племянник клятвы не нарушил.

Второй ход — когда Моритти, почуяв силу, нахрапом организовали бы переворот, убили нынешнего правителя.

Третий ход — Стакс бы покарал весь клан предателей.

Наверняка при этом отличился бы и Джимми. Полагаю, к тому моменту мой папа бы тоже почил, оставив место главы рода своему старшему сыну.

Ну а дальше — всего два хода до победы: предложить кандидатуру моего братца как нового правителя и после испытания венцом провозгласить о том, что артефакт считает его сильнейшим по крови кандидатом во владыки.

Но навряд ли Джимми в руках своего родного отца не стал бы марионеткой. И реальная власть досталась бы Стаксу.

Вот только нынешнего владыку начали беспокоить Моритти. И на заверение племянника о том, что к этому клану не подкопаться, агентам предложили использовать того, кто не связан с тайной канцелярией.

На эту роль отлично подошел эмансипат. Только Стакс не предполагал, что… будет иметь дело не только с человеком, но и с ходячим набором артефактов. А еще упрямым характером Дэккера, его стальными нервами и психическими расстройствами, которые и делают порой из человека героя.

Но Моритти все же кто-то шепнул о Дэккере, потому Форс не хотел особо брать его, психа, к себе. Но когда это все же случилось и дракон отправил сигнал агентам, Стакс решил… похоронить все тайны в одной могиле бункерного типа. И здесь случилась главная загвоздка: Дэккер мало того что умирать не захотел — он еще и мстить начал…

Да, ни о чем из этого вслух не сказали той, кто проходил по делу как «потерпевшая». Но новый уровень дара позволил что-то услышать, о чем-то догадаться и многое понять. А вот безопасники за несколько допросов так и не догадались, что перед ними не огненный маг, а телепат.

Правда, все то время, что шло следствие, Дэккера держали под арестом. Сначала в камере, потом смягчили до домашнего. Но ни увидеться, ни поговорить нам больше так и не дали.

Так что мое ожидание встречи с драконом затянулось… С каждым днем мне все больше и больше казалось, что это расследование никогда не закончится.

Снег уже укутал все вокруг, озеро в парке напротив университета покрылось толстым льдом, когда в один не самый яркий зимний день, в который с неба падали густые пушистые хлопья, я, выйдя на крыльцо корпуса, вдруг увидела моего психа. С… коньками!

— Ты умеешь кататься?

Меньше всего я ожидала услышать этот вопрос. А ответ вырвался сам собой:

— Да!

Хотя хотелось броситься к дракону на шею, обнять его, прижаться губами к губам, но…

«За мной пока приглядывают. На этот раз безопасники» — мысль громкая и четкая прозвучала у меня в мозгу голосом Дэккера. А следом за ней еще одна: «Я сказал дознавателям, что обещал той девушке, которую вынес из машины, сорвавшейся в кювет, что она доживет до зимы и мы обязательно покатаемся с ней на коньках. И пришел выполнить обещание. Так что подыграешь мне?»

Как я могла отказать психу, сумевшему обмануть тайную службу, в такой малой просьбе?

И под удивленными взглядами моих одногруппников и наблюдателя мы отправились на каток.

Староста, единственная, кто однажды уже видела Дэккера, остановилась было, увидев нас, но тут же вспомнила о куче своих дел, а о некоем драконе навсегда забыла, как позже — и Маркус, с которым мы украшали фасад главного корпуса.

Так что теперь для всех мы с психом знакомились официально. И немножко неуклюже. Я хоть и умела кататься, но давно не стояла на коньках. Да и Дэккер, как мне показалось, нарочно порой спотыкался.

Причем как-то раз так, что проехался на одном колене. И, что удивительно, проскользил прямо до моих ног. Вот так, стоя на одном колене, дракон не сказал, лишь подумал: «Наконец-то у нас хоть что-то будет по правилам».

А после взял мою руку. Вроде бы, чтобы помогла ему подняться, но я ощутила, как на безымянном пальце оказался тоненький ободок — знак помолвки.

Правда, от нее до свадьбы пришлось выждать некоторое время. Хотя бы пару месяцев для приличия. Это было странно: быть уже по уши влюбленными, но для всех играть роль еще только начинающих узнавать друг друга. Зато у нас наконец случился традиционный конфетно-букетный период. И тетя Розалия, глядя на то, как я счастливо порхаю по дому с подаренными цветами, только умилялась.

А в один из вечеров Дэккер, держа меня за руку, постучался в дверь дома Ромуса Макклейна, чтобы просить официально моей руки.

Уже не как эмансипат, но как глава собственного клана. Эту привилегию после окончания расследования владыка таки даровал своему неофициальному агенту. А еще — должность помощника главы службы безопасности с формулировкой: «Убил? Вот теперь сам за него и работай! К тому же где я еще такого ментально устойчивого найду?»

Ибо выяснилось, что на всех допросах безопасников, через которые прошел Дэккер, ни один телепат тайной канцелярии не смог почувствовать не то что мыслей — ни единой эмоции дракона, хотя у того не было при себе ментальных амулетов.

Псих должности не сильно был рад, но и отказаться не смог. Правда, заместителем главы службы безопасности дракон стал не сразу. Начал с простого капитана и постепенно дорос…

Но это было после, а пока был папочка.

Отец смерил презрительным взглядом Дэккера и хотел было произнести «нет» на его просьбу моей руки. Хотел, но не смог под тяжелым взглядом дракона, приправленным моей милой улыбкой.

Так что в отцовском кабинете раздалось:

— Я даю свое согласие на этот брак.

Но, лишь выйдя из особняка главы клана Макклейнов, я с облегчением выдохнула.

— Поехали домой, — тихо произнесла я, чтобы через час оказаться в надежных объятьях Дэккера в нашем с ним доме, где такая потрясающая библиотека и высокое стрельчатое окно, на фоне которого мы с драконом впервые поцеловались…

А сейчас продолжили эту славную традицию…

А после Дэккер — драконистый гад и гаджет в одном лице, подхватил меня на руки, прижимая к себе, и мы очутились в нашей спальне.

Моя рука сама собой зарылась в светлые, отросшие с момента нашего первого, удивительного знакомства волосы. Я от довольства едва не замурлыкала.

Еще бы… такая драконистая громадина — и вся моя. И на мне тоже. Давит своим весом в матрас так, что я ощущаю и жар мужского тела, и твердую решительность мистера Дэккера Тарго доказать миссис Вирджинии Тарго свою любовь…

Да, я стала женой моего психа тихо, без помпы. Когда дракон зажег свой родовой алтарь в этом доме, напоив его собственной кровью, первое, что он сделал, — ввел меня в свой род. Как жену.

Остальные брачные ритуалы оказались соблюдены нами еще раньше: был и обмен кровью на Изнанке, и мое «да, согласна», и наши фамильяры признали друг друга. И даже кольцо было. Правда, все эти этапы слегка оказались разнесены во времени и перемешаны. И вот сегодня состоялся последний — отец дал свое дозволение.

Так что мы были женаты окончательно и бесповоротно. Я улыбнулась этим мыслям и отдалась ощущениям: скользящих по твердым мышцам и гладкой коже ладоней, мурашек от цепочки поцелуев, той тонкой дрожи предвкушения, что рождали легкие прикусывания психа и бархат его языка, когда он зализывал те…

Руки сами собой поднялись, едва Дэккер потянул подол платья, снимая то с меня. А в следующий миг мужские ладони скользнули по спине под застежку нижнего белья, а после — под чашечки бюстгальтера, сжимая его содержимое.

Мягко, но по-собственнически. И эти прикосновения заставляли меня стонать, желать большего, млеть… Пока один настойчивый дракон сжимал, ласкал, втягивал ртом и целовал то, что у мужчин всех возрастов, начиная с пеленок, вызывает повышенный интерес. И грудь на эти прикосновения твердела, а я сама желала поскорее избавиться не только от лифчика, но и всего остального… и кое-кого тоже избавить…

Вот только дракон не торопился. Его поцелуи становились все глубже, ласки — изощреннее… мое ожидание разрядки — невыносимее.

Мои пальцы скользили по крепкой шее, спине, иссеченной шрамами, по рукам, под кожей которых тихо светились руны…

Сейчас мы были открыты друг другу. Полностью. Доверяли абсолютно. Могли быть самими собой. Никаких секретов. Ни в мыслях, ни в телах, ни в чувствах.

Короткие выдохи. Жадные вдохи. Желание касаться и отдавать всего себя целиком друг другу.

Мужские пальцы спустились ниже, с груди на талию, а после — на бедра, сжали ягодицы и скользнули туда, где и так было все горячо и влажно… чтобы ласкать, чтобы заставлять меня стонать, моля о большем.

— Драко-о-он! И гад-же-ты!!!

— Скажи еще раз, — глотая ртом воздух, выдохнул Дэккер…

Словам я предпочла месть, обхватив то, что недавно упиралось мне в живот.

Судорожный вдох сквозь зубы психа, который вскинул голову посмотреть на меня затуманенным взором.

Наши взгляды сошлись. И мы утонули друг в друге. Я смотрела на штормовое море. Потемневшее. Возбужденное. Неистовое. Оно плескалось в глазах моего любимого психа.

А в следующий миг я ощутила, как мужские пальцы надавили на самую чувствительную мою точку. «Нечаянно» задели еще одну рядом, заставив меня выгнуться от удовольствия и застонать в голос.

Ногти сами собой впились в мужские плечи…

Я честно старалась не поддаваться на провокации. Держаться. Ибо чем ярче проявления моих чувств, тем больше удовольствия получает этот… псих!

Но проиграла. Снова. Себе и Дэккеру разом, зажмурившись от невероятного наслаждения. А после ощутила проникновение…

Скольжение. Наполнение. Упоение… Как же хо-ро-шо…

На миг дракон замер. Я смотрела ему глаза в глаза, ощущая все его мысли, чувства, которые были, кажется, одни на двоих, как и восторг.

А после — плавные движения и жадные ладони, вдохи и выдохи в унисон. Древний ритм, рождающий жизнь, доводящий до исступления, до самого пика и…

Только держи его. Не отпуская меня, не останавливайся. Я вся твоя. А ты — мой.

Горячая волна. Гортанный вскрик Дэккера. Головокружительное удовольствие.

Да-да-да! Дра-кон! Да!

И сладкая судорога. Наших тел. Пульсация. И нега удовольствия и удовлетворения.

Мои руки обвили Дэккера, а его лоб прижался к моему. Мокрые. Исступленные. Довольные. В объятьях друг друга.

Вышние, хорошо-то как! Дайте нам силы пережить это еще не единожды!

И вот когда я абсолютной медузой растеклась после всего под драконом, вдруг услышала:

— А формальную свадебную церемонию организовать все-таки придется!

— Дракон, что за гад же ты! — выдохнула я. — В такой момент об этом напоминать!