Глава 6

В верхней одежде я предпочитала неброскость. Меньше внимания. Меньше контактов. Меньше людей… Хотя розовые волосы сводили половину этих трудов насмарку, но все же… вторая-то часть оставалась!

А вот нижнее и домашнее белье — да, тут и пошалить можно. Озорные полосатые теплые чулки, ночные шортики с розовыми мишками, кружевные комплекты… но не пойдешь же в этом к психу…

Так что вздохнула, запустив руку вглубь гардероба. Пальцы наткнулись на что-то плотное. Платье. Новое. Еще с биркой, где размашистым почерком кузины было написано: «Использовать сегодня, на ведьмин шабаш, и чтобы пугать злых духов и болтунов». Помнится, это одеяние мне малая дарила на прошлый день рождения в шутку: ну куда в летнюю жару я бы носила такое… По ощущениям, тогда мне показалось, этот наряд сделан из плотного хлопка и огня. И плевать, что я сама вроде как маг пламени. Огневикам тоже бывает жарко!

А вот сейчас мне было не до этих самых шуточек в том числе и кузининых… Так что я критически оглядела пойманную в шкафу одежду.

Длинные рукава прямого кроя, небольшой вырез, юбка облегала до верхней трети бедра, а к щиколоткам расходилась широким колоколом. Такие платья по фасону называют русалочьими. Ну, значит, и я сегодня буду… Русалкой с придурью.

«Или все же лучше джинсы и водолазку? Или клетчатый сарафан до середины колена…» — ни один мужчина никогда не познает всю ту глубину мук выбора, которые испытывает женщина перед гардеробом. Даже если она — еще девочка, или девушка, или уже бабушка… Это у нас встроенная в организм функция.

Так что вдохновенно страдала я с четверть часа, потом плюнула и все же взяла подарок Мии. Надо же его хотя бы куда-нибудь выгулять. Пусть и на шабаш!

Шабашить, жаль, буду до седьмого пота и не за деньги, а за страх и свою тайну — но это уже детали.

Платье село… удивительно хорошо. Облегало фигуру, подчеркивая линии, которые я обычно прятала под свитерами. Я покрутилась перед зеркалом — и чуть не застонала. Выглядела я как минимум на пять лет старше, а двигаться было на сто процентов неудобнее. Но Дэккер сказал «соблазнительнее». Будем считать, что это самое соблазнительное в моем гардеробе. А на что-то более откровенное надо было выделить мне аванс.

Обувь — любимые сапоги-трубы на низком каблуке. Что такого? Ну кто под юбкой в пол их увидит? А мне еще и ковылять на шпильках — нет, уж, увольте… Накинула короткую кожаную куртку на плечи: не хватало еще замерзнуть из-за этого платинового «начальника на одну ночь».

Последний взгляд в зеркало: розовые волосы, обычно собранные в хвост, теперь рассыпались по плечам. Лицо бледное, глаза слишком широкие — от страха или от ожидания, сама не знала. Я накрасила губы помадой, которую еле отыскала в тумбочке. Потом достала карту города и глянула, куда же меня послали. Оказалось — неблизко. Запомнив дорогу, сложила карту в сумочку, накинула ту на плечо и выдохнула:

— Пора — не пора, я чудить пошла!

А затем, спустившись, тихо, точно ночной тать, выскользнула из дома.

Каблуки застучали по брусчатке, куртка согрела от стылого ветра, а вот юбка не могла придумать ничего лучше, чем мешать. Нет, так я далеко не уйду. Приподняла подол, задрав его до колен, и дело пошло быстрее. И я тоже.

Так что добралась до остановки и с двумя пересадками очутилась на улице, что вела к «Ватному голему» — заведению, о котором я не слышала ровным счетом ничего вплоть до вчерашнего дня.

Бар оказался в старом промышленном квартале, в здании, у которого из богатств было только прошлое. Ну и шикарная магическая плесень с эффектом флюоресценции. Она раскинулась по наружной стене и успела поглотить под собой часть рунических граффити. Кстати, как специалист, могу сказать, что символы были выведены с дичайшим количеством ошибок. Я не считала себя педантом, но если уж вы используете бранные слова и символы, то пусть прохожие, читая их, краснеют за смысл, а не за исполнение!

Над тяжелой дверью висела вывеска «Ватный голем», и над ней кружил фантом какой-то кляксы. Надо полагать, того самого истукана, в честь которого и названо заведение.

Я замерла перед входом, выпустила из пальцев подол платья. Ткань упала, а с ней — и какой-то ком из горла провалился в грудь. И враз в ней я ощутила какую-то тяжесть.

Руки, на удивление, не дрожали. Вместо них тряслась душа. Где-то в районе пяток. На миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Три раза напомнила сама себе, что меня, вообще-то, пытались выжить… И из дома отца, и с этого света разом, но ничего у мачехи не вышло. А все потому, что у Джи Макклейн упорства было не занимать (хотя бы потому, что здесь не у кого). Так что и сейчас буду настойчивой, осторожной, хитрой и… если что — бить сзади по голове по примеру Мии. Маги этого ожидают меньше, чем боевых арканов.

План был прост, но придал бодрости, так что я взялась за ручку двери и опустила щиты. Они, конечно, были слабой защитой — при моем-то небольшом уровне дара, но помогали порой не дернуться. Но сегодня мне нужны были все эмоции вокруг, чтобы ничего не упустить и самой не попасть в еще большие неприятности.

Распахнула створку — и меня окутали густой курительный дым, запах солода, пота и порока. Внутри было тесно, шумно, тускло. Барная стойка из грубого дерева, столики в глубине, по центру — помост, на котором извивался грудастый девичий фантом.

Дэккер сидел у стойки, полуобернувшись ко входу. Он сразу заметил меня.

Ну и я бы никак не пропустила самые широкие плечи этого зала. Белая футболка и почти такие же светлые в тусклом местном свете волосы.

Его взгляд прошелся по моей фигуре, словно стек с декольте к мысам сапог. И тут же мужские губы недовольно сжались. Так что, когда я подошла, первое, что услышала:

— Зефирка, я же просил: пособлазнительнее. А в этом только упырей совращать.

— Ты не уточнил, кого нужно очаровывать, вот я и решила, что неупокойников… — фыркнула я.

— Слушай, у тебя неужели нет никакой одежды, кроме скучной и ужасной? — скептически поинтересовался Дэккер.

Эти слова вызвали у меня стойкую аллергическую реакцию. Вот есть у кого-то дар к магии, у кого-то к готовке или вышиванию… а у одного платинового — бесить. Потому-то в раздражении я ответила:

— Дай подумать… — протянула я и нарочито постучала указательным пальцем по губе. — Да! Есть. Белье. А еще я с удовольствием носила бы и дальше годы своей яркой жизни. Правда, такой она была ровно до того момента, как ты в ней появился.

— Часть про белье мне понравилась больше, — сухо заметил псих.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать мой гардероб, — парировала я.

— Ты совершенно права, — вдруг согласился со мной Дэккер, и это насторожило еще больше, чем его едкие комментарии по поводу моего платья. — Пойдем к машине.

Больше не говоря ни слова, псих встал из-за стойки и первым направился к выходу.

Я посеменила за ним. Хотела бы пойти, но… Дурацкое платье. Демонова клятва! И псих, который…

— Гад же ты! — выдохнула я потрясенно, когда мы дошли до машины Дэккера.

А все оттого, что этот ненормальный, пробормотав себе под нос:

— Нет, эти шмотки никуда не годятся, уж либо так, либо ничего. Но за ничего придется отбиваться от других, так что… — резко присел передо мной на одно колено.

Я не успела поинтересоваться, что он творит, как в следующий миг на указательном пальце Дэккера вытянулся натуральный коготь.

Миг — и подола моего платья не стало.

Причем не стало по самые бедра! И ладно бы чуть выше колена. Так нет! Теперь прилично в новом наряде я могла только стоять. Если чуть попробую не то что наклониться — накрениться — будет полный разврат!

— Ты что творишь? — я все же, хоть и с запозданием, но озвучила свой вопрос. Жаль, когда уже все было сделано…

— Сапоги? — меж тем приподнял бровь в легком недоумении псих.

Я тут же попыталась пнуть этого вандала, напрочь позабыв о странном когте. Шок от того, что меня натурально раздевают посреди улицы, вытеснил удивление.

Как оказалось, обрезание платья пошло на пользу если не наряду, то мне. Махать ногами стало куда удобнее. Жаль, и псих на месте не стоял, и тем мешал целиться. Одним словом, был не просто гадом, а полным. Хоть и подтянутым, без грамма жира в мышцах. А еще вертким. Как прикажете в таком случае девушке гнев вымещать, если цель уклоняется, когда ты еще только замыслила движение?

Вот в таком шоково-пинательном состоянии я не заметила, как с меня стащили кожаную куртку и я лишилась еще и рукавов платья! Осознала это, лишь когда мужские руки схватились за ткань рядом с воротником-стойкой…

Тр-р-рак!

— Эй, это был мой любимый вырез!

— Вырез никуда не делся, — псих был сама невозмутимость, — он просто стал глубже.

Угу, настолько, что еще немного — и будет видно кружево исподнего.

Руки, которые стали теперь обнаженными, враз ощутили прохладу ночи. Почти половина, да что там, большая часть моего платья теперь валялась на асфальте. А я… была не просто зла. В ярости!

Клешня же одного психа еще лежала на моем плече. На магию времени не было. Но кто сказал, что клыки для мести хуже?

Молниеносный бросок вышел таким же, как у охотящегося за крысой в подворотне Рохо. Мои зубы впились в мужскую руку.

Вот только псих и не думал отдернуть свою хваталку. Да что там, даже дрогнуть. Дать сдачи… Правда, о последней я не успела как следует подумать. Просто крепко зажмурилась, а тело инстинктивно сжалось, ожидая удара. Но его не последовало.

Секунда, вторая, третья.

Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй.

Дэккер стоял, невозмутимый. Лишь одна бровь приподнята в неподдельном удивлении.

— И дальше что?

Я медленно разжала челюсти. Враз стало как-то слегка неловко, что ли… Как-никак уже взрослая девушка, почти дипломированная магичка — и кусаться, как маленькая девочка. Нужно было все же потратить немного времени, успокоиться, не давать воли гневу, а… жахнуть заклинанием!

Дэккер меж тем убрал руку и выдохнул:

— Будем считать, что мы квиты…

Я же глянула на мужскую руку, на которой остался четкий кровавый отпечаток моих зубов. Чужая кровь слегка погасила костер моей ненависти и примирила с новой одеждой.

— В следующий раз предупреждай хотя бы… — еще не извиняясь, но признавая, что поступила импульсивно, произнесла я.

— Если бы я сказал, что собираюсь сделать, ты бы меньше сопротивлялась?

— Нет, — честно ответила я. — Но у меня было бы время морально подготовиться.

— И подольше поспорить, — заметил Дэккер, стирая кровь с руки, но почему-то не спеша использовать хотя бы простенькое заживляющее заклинание. Хотя он ведь маг… вон как срезал ткань. — Так что я сэкономил нам время. Теперь — садись в машину.

После, в полной уверенности, что я подчинюсь приказу, псих развернулся, обошел кар и, распахнув дверцу со стороны водительского сиденья, самодовольно плюхнулся на последнее.

Я же, глядя на эту квинтэссенцию самоуверенности, сжала кулаки. И перед этим гадом я совсем недавно чуть не извинилась?

Ну уж нет! И со злостью подхватив с асфальта кожаную куртку и сумочку, я открыла машину и, упав на место рядом с водителем, зло хлопнула дверью.

Кар тут же взвизгнул шинами, срываясь с места.

Меня моментом вжало в спинку сиденья так, что никакие ремни не нужны. Но я все же пристегнулась. Хотя бы потому, что ни один дух-хранитель рода не поспеет за мной на такой скорости. Так что остается беречь жизнь самой. Ну и молиться…

За окном замелькали огни ночного Морвиса — растянутые в золотые нити фары встречных машин, мерцающие рекламные щиты, темные провалы переулков. Мы мчались по широким проспектам, где небоскребы чесали крышами брюхатые дождем облака, мимо бульваров, где осень гуляла последними опавшими листьями, скрашивая остатки своего времени в неясное золото.

На очередном перекрестке кар резко свернул в сторону старого промышленного района. Постепенно улицы стали сужаться, фонари редеть, а здания обросли черными пожарными лестницами. Где-то впереди замигал ярко-синий, явно не без толики магии, отсвет вывески, когда Дэккер чуть сбавил ход и бросил на меня, вцепившуюся в сиденье, быстрый взгляд.

— Чего молчишь? — как бы между прочим поинтересовался он.

Если это была попытка завязать разговор, то провальная.

— Слова подбираю, — честно ответила я.

— Хм⁈ И какие? — полюбопытствовал псих.

— В основном цензурные, — отозвалась, понимая, что запас оных, кажется, стремительно подходит к концу. И чтобы меня больше не спрашивали, собрала последние из тех, что были, и выдохнула: — Потому что твоя машина больше всего напоминает мне гоночный катафалк!

— А позавчера он тебе и твоей сестричке был очень даже ничего… — хмыкнул псих.

Эх, давала ведь себе обещание быть приличной и цензурной, что в моем случае значило — немой. Но увы, не сдержалась и выпалила:

— Тогда я не видела, как ты водишь!

Именно это и сказала. Только матом. Может, ощущай я хоть какие-то эмоции от Дэккера — сдержалась бы. Но он был точно труп. И невольно хотелось пробить его хоть на какие-то отголоски чувств.

— Ого. Наша ванильная девочка знает такие крепкие слова, — иронично заметил псих, и от него все же всколыхнулось едва уловимое удивление. Но оно тут же исчезло, словно его кто-то стер. Пара секунд — и вновь передо мной отмороженный Дэккер.

Только и оставалось завидовать такому самоконтролю. Потому что меня саму так и подмывало ответить, что как специалист по рунолингвистике я знаю много бранных слов. Причем как современных, так и древних. Не то чтобы к этому профессия обязывала, но… оно как-то само. Ибо, как говорила магесса Шейпик, за хорошим языковедом даже матросы и сапожники должны записывать! Еле сдержалась, выразительно промолчав.

Так что пару переулков ехали в тишине. Но ни одно, даже самое гордое безмолвие не устоит перед женским любопытством. И последнее, жгучее, вызывали сильные мужские руки, державшие руль. К слову, мой укус затянулся. Только тонкие белые следы и остались. Похоже, что у платинового с собой заживляющий амулет. И если регенерацию можно было объяснить им, то острый коготь, который так лихо отрезал от моей юбки очень даже нужное, ни один артефакт в мгновение отрастить не в силах. Заклинания тоже мимо. Хотя были и рассекающие чары, и аркан лезвий, и даже ледяные иглы, очень похожие на длиннющие ногти-стилеты. Вот только на создание любого плетения требовалось время. А тут — раз — и все!

Только было хотела спросить об этом моего чокнутого «босса», как он на удивление плавно остановился у одного из… кажется, когда-то это был цех. То ли мануфактура вроде ткацкой, то ли фабрики.

— Приехали, — сухо бросил Дэккер, паркуя кар у темного, почти неприметного входа, над которым висела вывеска без букв — просто абстрактная мерцающая спираль, гипнотизировавшая взгляд.

Изнутри доносился ровный, густой гул — бас, пробивающийся сквозь стены, смешанный с приглушенными ритмами. Дэккер вышел, и мне пришлось последовать за ним. Вот только когда оказалась на улице, враз замерзли колени. Благо руки закрывала куртка. Я поежилась и зло зыкнула на психа.

— Ты смотришь на меня так, словно хочешь как минимум убить, — заметил он.

— Если бы у тебя из-за меня снизу так же поддувало, ты бы не только убивать хотел! Сейчас как подхвачу простуду и слягу с температурой.

— Будешь двигаться быстрее — согреешься, — выдал этот советчик мремов, которого мне захотелось придушить, закопать, а потом откопать и еще раз, контрольно, так сказать, грохнуть!

— Да я теперь словно голая! — не собираясь отступать, выпалила психу. — На меня все будут глазеть!

— Поверь, за этой дверью полно гораздо более возмутительно раздетых, чем ты, — «успокоил» меня этот ненормальный.

К слову, упомянутая дверь, на которую кивком указал Дэккер, оказалась тяжелой, обитой старым железом. Ее, когда платиновый постучал, приоткрыл огромный тип, у которого лицо напоминало небесную импровизацию в стиле кубизма. Квадратная челюсть, переносица с тремя углами, плоские, явно не раз ломаные уши, прямая линия брови (одной, но зато от виска до виска), скулы, об которые отлично кололись бы орехи — вот такой вот мордо-чужие всмятку-ворот.

— Чего надо? — пробасил местный вышибала, сверкая своей гладкой, точно коленка, черепушкой под светом вывески.

А я ощутила волну легкой заинтересованности от этого типа-горы. И увы, та была не по части Дэккера. Выбритый пялился на мои ноги.

— Кого, — поправил блондин, щелкая пальцами и привлекая внимание вышибалы к себе. Внимание к платиновому привлекалось примерно так же, как авторитетный вор с шайкой хороших адвокатов — к ответственности. В смысле, с большим трудом. Но псих не сдавался и с нажимом добавил: — Большого Форса.

— Его много кому надо, тебе зачем? — пробасил лысый, наконец оторвав взгляд от моих ног и переведя его… Увы, не на Дэккера, а на мою грудь! При этом верзила и не думал нас впускать.

— Он мне кое-что с позавчера должен за выигранный бой, — Дэккер был не прошибаем.

— Хиловат ты для того, чтобы долги стрясать, — наконец перестав лапать меня взглядом и все же посмотрев в сторону психа, протянул местный охранник, пройдясь по фигуре платинового взглядом и хмыкнув. — Сдохнешь быстро…

— Ну, не быстрее тебя, — хмыкнул Дэккер.

Это прозвучало как вызов, я ощутила шлейф азарта, который растекся на несколько метров от тела здоровяка. Мне осталось только лишь чуть подтолкнуть вышибалу, чтобы тот поддался на провокацию платинового.

И громила попер как бык на красную тряпку.

— Че ты сказал? — перешагивая через порог, протянул верзила и тут же сложился пополам.

Не сразу поняла, от чего даже. Быстрое, настолько, что не разглядеть, смазанное движение, и вот уже один стонет, второй — встряхивает разжатый кулак.

— Все еще хиловат? — уточнил Дэккер.

— Да пошел ты… — просипел бритый, в котором, впрочем, азарта поубавилось, а вот злости — наоборот.

Дэккер же, поймав мой взгляд, коротко кивнул, словно намекая, чтобы я стояла как-то поактивнее: нам желательно было войти. Подозреваю, правда, что потом хорошо бы еще и выйти отсюда. И желательно на своих ногах, а не на чьих-то руках и тапочками вперед.

В общем, я на такое замечание «босса» возмущенно выдохнула, ибо уже и так трудилась изо всех своих сил пси-дара. А если кого-то не устраивает — пусть сам еще поработает кулаками! У психа это убедительно выходит. Можно сказать, он выбивает нам пропуска в этот притон, как может. И выходит у него ударно.

Впрочем, я понимала, что постоять в стороне не удастся, и, подхватив шлейф злости, растекавшейся от готового ломануться на Дэккера вышибалы, начала, наплевав на осторожность, жестко гасить это чувство. Оно под давлением моей силы шипело, как раскаленное железо, на которое от души ливанули холодной воды. Да, грубовато, но громила сейчас в таком состоянии, что вряд ли что-то заметит.

Меж тем лысый начал разгибаться. И хоть кулаки его были сжаты, а весь вид говорил о том, что стоит бежать отсюда без оглядки, псих был невозмутим. И светским тоном поинтересовался:

— Пошел? Если это приглашение войти, то я воспользуюсь.

Мордоворот сжал зубы. Посмотрел на психа таким тяжелым взглядом, словно хотел вбить одного самоуверенного выскочку в брусчатку по самую макушку, а потом вновь глянул на меня и расплылся в щербатой усмешке.

— Ты нет, а вот твоя девочка — может зайти в берлогу…

Дэккер одарил меня взглядом, в котором читалось: «Ванилька, это что за ментализм такой?». Я на это развела руками. Кто ж знал, что круче пси-дара окажется короткая юбка? Знала бы — предложила бы ее психу напялить.

Но увы, положение было не исправить: на Дэккере были джинсы. И да, еще он был мужик. Поэтому сделал вышибале исключительно мужское предложение.

— Что выбираешь: тень на репутации от фонаря под глазом или все же сохранить тебе лицо и бить в печень?

Увы, верзила долго думал. Целых три секунды. Псих все решил сам, и вышибала прифонарел, не успев среагировать на выпад. Я ожидала было после этого еще одной вспышки злости, но на удивление у лысого промелькнуло легкое удивление. А я уже, подхватив эту искру, раздула ее до целого уважения. Это заняло не больше дюжины секунд: все же управлять эмоциями, которые уже есть, пусть и в зачаточном состоянии, куда легче, чем создавать чувства с нуля.

Как итог — охранник, придерживая начавший стремительно заплывать глаз, нехотя проворчал Дэккеру, что тот хоть и хиляк, но очень уж шустрый. И раз и вправду победил в яме — пусть Большой Форс сам решает, платить или нет.

На том нас и впустили.

И, когда мы оказались внутри, в темном узком коридоре, мой клятвовымогатель спросил, наклонившись к самому уху, чтобы я услышала его сквозь доносившийся из зала гул:

— Что ты ему внушила?

— Что ты равный ему противник, — ответила я и заметила, как дернулся глаз психа: услышанное ему не сильно понравилось.

А я же в очередной раз убедилась: у мужиков драка — это что-то вроде прелюдии для конструктивного диалога. Но без катализатора в виде пси-мага дело могло бы затянуться до утра.

Не успела об этом подумать, как мы вышли в зал, и звуки накрыли с головой — не просто громкий, а настолько плотный, будто сам кисельный воздух вибрировал в такт ударам.

Пространство клуба было огромным. Бывший цех, с высокими потолками, по которым били тонкие световые арканы. В воздухе над танцаолом мерцали иллюзии, столь точные в исполнении, что преподаватель бестолочи бы пришел в восторг.

В центре — танцпол, кишащий телами. Они двигались в такт музыке, сливаясь в единый, пульсирующий организм. Цвета мелькали: вспышки малинового и ядовито-зеленого отражались в поту разгоряченных полуобнаженных тел, в блеске глаз, в стеклах бокалов.

А еще эмоции. Они здесь висели густой завесой: возбуждение, желание, азарт, искусственная эйфория, подогретая хмелем и магией. Меня начало слегка подташнивать. Я инстинктивно потянулась к дару, чтобы создать щиты, но усилием воли заставила себя остановиться.