30
Я не могла пошевелиться.
Ноги словно вросли в землю, став тяжёлыми и непослушными, как будто сам камень двора решил удержать меня на месте. Холод медленно, но неумолимо поднимался от ступней вверх по ногам, сковывая тело ледяной хваткой, которая была куда страшнее любого физического мороза. Он проникал в грудь, сжимал лёгкие, заставляя каждый вдох даваться с трудом.
Нет…
Только не он. Не рядом с Нинель.
— Не подходи! — крикнула хрипло и надломленно, в полном отчаянье, которое я уже не могла скрыть.
Я резко шагнула вперёд и заслонила собой Нинель всем телом, раскинув руки, словно это могло стать настоящей преградой. Маленькая ладошка девочки тут же вцепилась в мою юбку, пальчики дрожали от страха.
— Мария… — испуганно прошептала она.
— За мою спину, — выдохнула я, не отрывая глаз от мужчины.
— Но…
— Немедленно!
Наверное, впервые за всё время она услышала в моём голосе настоящий, неприкрытый страх, тот самый, который не оставляет места для сомнений. Потому что Нинель молча подчинилась и спряталась за мной.
Илларион даже тихо рассмеялся.
— Всё такая же… — протянул он, медленно снимая белую перчатку с правой руки, словно готовился к чему-то важному. — До сих пор готова закрывать собой кого угодно. Даже чужого ребёнка.
— Не приближайся, — прошипела я, чувствуя, как голос дрожит, но продолжая стоять твёрдо.
— А иначе что? — спросил он с лёгкой, почти игривой насмешкой, делая шаг вперёд.
— Убей меня. Только её не трогай.
Его безжизненный взгляд лениво скользнул на Нинель, прятавшуюся за моей спиной.
— Дочь огненного дракона? — спросил он почти мурлыкающе.
— Нет, — резко ответила я.
— Лжёшь.
Я почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, а потом заколотилось с такой силой, что в ушах загудело.
— Охрана! — отчаянно закричал кто-то из слуг, и его голос разнёсся по двору, полный неподдельного ужаса. — Охрана! Сюда!
Со всех сторон к нам уже бежали мужчины, верные стражники Максимуса, опытные, закалённые в боях воины. Пятеро. Нет… шестеро. Они двигались быстро, слаженно, с обнажёнными мечами, которые холодно блестели на солнце. Старший дворецкий, седой ветеран с шрамом через всё лицо, выхватил свой клинок первым и встал впереди, заслоняя нас с Нинель.
— Господин! — рявкнул он, обращаясь к Иллариону. — Покиньте поместье! Немедленно!
Илларион даже головы не повернул в их сторону.
Он лишь устало, почти скучающе вздохнул, как человек, которого в очередной раз отвлекают от важного дела. Медленно поднял правую руку. Вокруг его длинных, изящных пальцев заклубилась чёрная, вязкая дымка.
Воздух стал тяжёлым.
Таким густым и удушливым, что дышать стало почти невозможно. Словно кто-то невидимый сжал лёгкие ледяной ладонью.
Я сразу узнала эту магию.
— Нет! — закричала я, делая шаг вперёд.
Но было уже поздно.
Чёрная волна сорвалась с его ладони.
Она прошла сквозь первого стражника бесшумно, почти нежно. Тот даже вскрикнуть не успел. Его тело внезапно застыло на бегу, глаза расширились в немом удивлении, а потом медленно, как мешок с зерном, осело на землю. Пустые, мёртвые глаза смотрели в небо.
Мужчины падали один за другим.
Будто кто-то просто гасил свечи.
Никакой борьбы.
Никакого шанса.
Никакого сопротивления.
Смерть была мгновенной.
Во дворе повисла звенящая, оглушительная тишина.
А потом Кто-то закричал. Высокий, надрывный женский крик. И началась паника.
Слуги бросились врассыпную. Кто-то в дом, кто-то к воротам, кто-то просто падал на землю, пытаясь спрятаться за телами своих товарищей. Кто-то плакал в голос. Кто-то шептал молитвы. Кто-то звал Максимуса, будто тот мог услышать их издалека.
Дом, ещё утром наполненный смехом, детскими голосами и спокойствием, превратился в настоящий кошмар.
— Нет… нет… нет… — повторяла я, не узнавая собственного голоса.
Мадлен смотрела на тела упавших стражников с таким неподдельным ужасом, будто только сейчас по-настоящему поняла, кого именно она привела в этот дом. Её лицо исказилось от шока.
— Вы… вы обещали! — завизжала она, пятясь назад, спотыкаясь о собственные юбки. — Вы обещали просто забрать эту самозванку! Без крови! Без убийств! Вы обещали!
Она трясущимся пальцем ткнула в мою сторону, голос срывался на истерику.
— Вы говорили без крови!
Илларион наконец медленно повернул голову и посмотрел на неё. С лёгким, почти скучающим недоумением, как смотрят на надоедливую муху.
— Разве? — спокойно спросил он.
— Да! — всхлипнула Мадлен.
— Значит… я передумал.
Мадлен побледнела так, что её лицо стало почти серым.
— Нет… Пожалуйста… Я же помогла вам! Я всё рассказала! Я нашла её! Я…
— Именно, — мягко перебил он, и его улыбка стала почти нежной. — Ты была полезной. Теперь перестала.
— Нет! Нет! Не надо!
Она сорвалась с места первой.
Побежала к воротам, крича, падая, спотыкаясь о длинные юбки. Больше в ней не осталось ни капли прежнего высокомерия и надменности. Только животный, первобытный ужас.
— Мария...
Я резко обернулась, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Нинель смотрела на всё с широко раскрытыми от ужаса глазами и слезами, уже текущими по щекам неудержимым потоком.
— Почему он убил их?.. — прошептала она дрожащим, надломленным голосом. — Почему?..
Илларион проследил за моим взглядом. Медленно повернул голову к девочке, словно только сейчас заметил её присутствие. Потом снова посмотрел на меня.
И неожиданно улыбнулся.
Очень нехорошей, холодной, почти ласковой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.
— Какая интересная малышка...
Я поняла всё раньше, чем он успел договорить. Дочь огененного дракона. Идеальная жертва...
Он медленно поднял руку, и вокруг его пальцев снова начала собираться чёрная, вязкая дымка , голодная тьма.
— Думаю… — произнёс он почти ласково, — она тоже пригодится.
— НЕ-Е-ЕТ!!! — закричала я, и мой голос сорвался на отчаянный, животный вопль, полный ужаса и ярости.
Нинель вдруг шагнула вперёд.
Совсем как её отец.
Подняла маленький подбородок.
Маленькие кулачки сжались так сильно, что костяшки побелели.
— Не смей обижать мою Марию! — выкрикнула она звонко, с детской, но такой искренней и отчаянной храбростью.
— Нинель! Назад!
Но было уже поздно.
Чёрная магия уже сорвалась с его ладони. Я не думала. Вообще.
Просто бросилась вперёд, закрывая ребёнка собой всем телом, раскинув руки, словно это могло стать настоящей преградой.
Удар.
Словно раскалённое копьё насквозь пронзило грудь.
Воздух исчез.
Ноги подкосились.
Я даже не сразу поняла, что произошло.
Только почувствовала… Боль.
Дикуюи невыносимую.
Горячую кровь, быстро пропитывающую ткань платья и стекающую по животу тёплыми, липкими струями.
И чей-то отчаянный, разрывающий душу крик.
Кажется… мой.
— Мария!!!
Нинель подхватила меня раньше, чем я упала. Маленькие ладошки судорожно цеплялись за мои плечи, пытаясь удержать тяжёлое, уже слабеющее тело.
— Нет! Нет! Пожалуйста! Не надо!
Я с трудом вдохнула. Каждый вдох отдавался огнём в груди, будто внутри всё горело. Перед глазами всё плыло, мир терял чёткость. Но времени не было. Совсем.
Я схватила её за плечи из последних сил, чувствуя, как пальцы дрожат и слабеют.
— Слушай… Меня…
Она уже рыдала навзрыд, захлёбываясь слезами, маленькое тельце сотрясалось от отчаяния.
— Нет! Я не уйду!
— Уйдёшь! Нинель… — я стиснула её лицо дрожащими, окровавленными ладонями, заставляя посмотреть мне в глаза. — Сейчас… очень внимательно… послушай… меня…
Она судорожно закивала, всхлипывая, задыхаясь.
— Беги…
— Нет!
— Беги! Со всех ног! Как можно дальше! К соседям… К кому угодно… Только… не останавливайся…
— Я тебя не брошу!
— Бросишь… — голос сорвался, я почувствовала металлический, солоноватый вкус во рту. — Если… любишь меня… беги… маленькая…
Она отрицательно замотала головой, совсем как ребёнок, который не понимает, почему вдруг рушится весь его мир.
— Нет… Нет… Пожалуйста… Мария… Я не хочу…
Я притянула её к себе из последних сил, поцеловала в макушку, совсем как делала каждый вечер перед сном, когда мир ещё казался безопасным.
— Ты… самая… храбрая… драконочка… которую… я знаю… Пообещай… что убежишь…
— Я…
— Пообещай…
Она захлёбывалась слезами. Но всё-таки… кивнула.
— Обещаю…
Я улыбнулась. Наверное. Хотя губы уже почти не слушались.
— Молодец… Девочка… А теперь… беги…
Илларион неторопливо двинулся к нам, наслаждаясь каждым мгновением.
— Как трогательно.
Я закрыла Нинель собой ещё сильнее, чувствуя, как силы стремительно уходят.
— Сейчас!
Она ещё секунду смотрела на меня, запоминая, будто чувствовала, что видит в последний раз. Потом вдруг крепко-крепко обняла меня, прижавшись лицом к окровавленной груди.
— Я люблю тебя… Мария…
У меня защипало глаза.
— И я… тебя… маленькая…
Она резко развернулась. И побежала. Босиком по каменным дорожкам.
Рыдая так отчаянно, что сердце разрывалось на части.
Я смотрела ей вслед.
Пока маленькая фигурка не скрылась за воротами поместья.
Только тогда позволила себе медленно осесть на окровавленную землю.
Главное… Она убежала.
Теперь… Можно было бояться уже только за себя.