Эпилог

Весь дом стоял на ушах.

Слуги носились по коридорам, как муравьи в потревоженном муравейнике. Горничные таскали платья, лакеи полировали серебро до блеска, кухарки кричали на поварят, чтобы те не передержали десерт. В воздухе витал запах свежих цветов.

А в центре всего этого безумия были мы с Нинель.

— Мария, а если я наступлю кому-нибудь на ногу? — нервно спрашивала девочка, кружась перед большим зеркалом в своём новом платье цвета слоновой кости с серебряной вышивкой.

— Тогда этот кто-то будет гордиться, что ему отдаваила ногу сама Нинель, — улыбнулась я, поправляя ей локон. — Главное — держи спину прямо и улыбайся. Ты же дочь генерала.

Нинель хихикнула, но в глазах всё равно плескалась тревога. Я понимала её. Первый большой бал.

И готовила ее к нему не Мадлен, а я. Тётушка отбывала наказание в темнице, за предательство и пособничество Иллариону.

Из-за ответственности момента я была на взводе. Руки слегка дрожали, когда я закрепляла последнюю заколку в её волосах. За последние месяцы мы с ней стали по-настоящему близки, и сегодня мне хотелось, чтобы она сияла ярче всех в зале.

— Готова? — тихо спросила я.

— Готова, — кивнула она, хотя пальцы нервно теребили край платья.

Дверь в комнату открылась. На пороге появился Максимус в парадном мундире, с орденами на груди, широкоплечий, строгий и такой родной, что у меня перехватило дыхание. Он посмотрел с теплом сначала на дочь, потом на меня.

— Вы обе… — он замолчал, подбирая слова, потом просто кивнул. — Очень красивые.

Нинель просияла. Он подошёл, поцеловал дочь в макушку, а потом вдруг протянул руку мне.

— Пойдём ненадолго.

— Сейчас? — удивилась я. — Бал вот-вот начнётся.

— Именно сейчас.

Тон его не терпел возражений. Когда генерал что-то решил, спорить было бесполезно.

Он вывел меня из комнаты, провёл по коридору и спустился в сад. Ночной воздух был прохладным и сладким от цветущих роз. Мы прошли по каменной дорожке, и я вдруг услышала тихую и нежную музыку.

А потом увидела в дальней части сада, в окружении фонариков и белых цветов, стоял небольшой накрытый стол. Два стула. Вино. Лёгкие закуски. И трое музыкантов, которые играли красиво на скрипках.

Я застыла пораженная увиденным.

— Максимус… что это?

Он не ответил. Просто подвёл меня к столу, отодвинул стул, помог сесть. Сам сел напротив. Музыка стала чуть громче, но всё равно оставалась интимной, только для нас.

Он долго смотрел на меня.

— Стефания, — начал любимый с явным волнением, — я не мастер красивых слов. Я солдат. Вояка. Привык решать всё мечом и приказом. Но с тобой… всё по-другому.

Он достал из кармана маленькую коробочку и открыл её. Внутри сияло простое, но невероятно красивое кольцо с прозрачным голубым камнем. Алмазом Ледяных Драконов.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не потому, что так правильно. Не потому, что так принято. А потому, что когда ты рядом, то я перестаю быть просто генералом. Я становлюсь… мужчиной. Тем, кому есть ради кого возвращаться домой.

Я почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы счастья.

— Максимус… — голос сорвался.

Он взял мою руку и надел кольцо. Оно село идеально.

— Я не обещаю лёгкой жизни. Я обещаю, что буду рядом. Всегда. В бою и в мире. В радости и в горе. И что никто и никогда больше не посмеет тебя тронуть.

Я плакала уже открыто, не стесняясь.

— Да… — прошептала я, смеясь сквозь слёзы. — Да, я согласна.

В этот момент из-за кустов раздался радостный визг.

— Соглашайся! Соглашайся! — Нинель выскочила из укрытия, вся в цветах и листьях, явно подслушивала с самого начала.

Я рассмеялась, вытирая слёзы.

— Я уже сказала «да», маленькая предательница.

Нинель подбежала и обняла нас обоих сразу.

— Я так рада! Так рада!

Максимус крепко обнял нас обеих.

— А ещё, — сказал он тихо, глядя на меня с тёплой улыбкой, — я хочу, чтобы у Нинель появился братик. Или сестрёнка. Чтобы она больше никогда не была одна. Чтобы играла с ними, учила их, защищала… как настоящая старшая сестра.

Нинель замерла, потом широко улыбнулась.

— Правда?! Братика? Или сестричку?

— Правда, — кивнул Максимус и посмотрел на меня так, что у меня снова перехватило дыхание. — Если ты, конечно, не против.

Я прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как сердце переполняет счастье.

— Я не против, — поадовалась малышка. — Я очень даже за.

Музыканты заиграли тише, нежнее. Нинель смеялась, обнимая нас обоих. А я закрыла глаза и подумала, что после стольких лет бегства наконец-то нашла то, что искала всю жизнь.

Дом. Семью. И мужчину, который оказался самым лучшим.