33

Первым ко мне вернулся запах.

Чего-то терпкого, лекарского. Горьких трав. Полыни и мяты.

Потом появился звук.

Тихое потрескивание дров в камине.

Чьё-то размеренное, тяжёлое дыхание неподалёку.

И только потом тупая, ноющая боль.

Она словно жила внутри меня своей собственной жизнью, лениво перекатываясь под рёбрами, пульсируя в такт сердцебиению.

Я едва слышно застонала.

Веки показались неподъёмными, но всё-таки открылись с огромным усилием.

Белый потолок. Деревянные балки.

Солнечный луч медленно ползёт по стене, оставляя за собой золотистую дорожку.

Я… Жива?

С трудом повернула голову, чтобы осмотреться.

Комната оказалась незнакомой.

Большой шкаф с рядами банок и пучками сушёных трав.

Полки, заставленные пузырьками и склянками разного размера.

Стол, заваленный бинтами, инструментами и свежими перевязками.

Я в доме лекаря?..

Попыталась пошевелиться.

Тело отозвалось острой, обжигающей болью в боку.

— Не стоит, — низкий, чуть хриплый голос прозвучал совсем рядом.

Только сейчас заметила большое кресло возле окна.

В нём сидел Максимус.

Вернее… Дремал.

Локти упирались в колени, пальцы были крепко сцеплены в замок. Голова опущена. Небритый, с тёмной щетиной, которая делала его лицо ещё более грубым. Уставший. Мундир измят и запачкан, на щеке тонкая свежая царапина, под глазами залегли глубокие тени.

Я никогда не видела его таким.

Наверное, почувствовав мой взгляд, он резко поднял голову.

Наши глаза встретились и…

Он оказался рядом раньше, чем я успела моргнуть.

Движение было быстрым, но удивительно мягким для такого большого мужчины.

— Мария… — выдохнул он.

Его ладонь бережно коснулась моего лица.

— Ты очнулась…

— Долго я была без сознания? — еле слышно спросила я.

— Три дня.

Я растерянно моргнула.

— Три?..

Он кивнул, не отводя от меня взгляда.

— Ты потеряла слишком много крови.

Я опустила взгляд на своё тело. Весь бок был туго перевязан чистыми бинтами, на ладонях виднелись свежие царапины и ссадины.

— Лекарь сказал, ещё немного… — Максимус запнулся, провёл ладонью по лицу, словно не мог заставить себя договорить. — Ещё немного… и он бы уже ничем не помог.

Я виновато опустила глаза. Повисла тишина.

Максимус всё ещё держал мою ладонь. Будто боялся, что я снова исчезну.

Я глубоко вдохнула, собирая остатки сил.

Пора.

Дальше молчать нельзя.

— Меня зовут не Мария.

Его пальцы чуть сильнее сжали мои.

— Я знаю.

Я удивлённо подняла голову.

— После боя всё выяснилось. Волки рассказали.

Я медленно закрыла глаза. Это конец. Теперь точно.

— Моё настоящее имя…

— Стефания. Ты дочь ледяного дракона.

Я кивнула.

— Да.

Слова давались тяжело. Но я больше не собиралась прятаться.

— После смерти отца Илларион похитил меня. Он хотел использовать мою кровь. Для обряда...

Я сглотнула. Перед глазами снова вспыхнули железные двери. Тёмные подвалы и цепи.

— Он говорил, что я избранная. Что только моя кровь завершит древний ритуал. Что оборотни должны исчезнуть. Что тогда мир станет лучше.

Сокрушенно покачала головой.

— Он был сумасшедшим.

Максимус молчал, не перебивал и просто слушал.

— Когда появилась возможность… я сбежала. Украла документы. Имя. Жизнь. Стала Марией. Пряталась. Меняла города. Работала где придётся. Лишь бы он не нашёл.

Я медленно подняла глаза и посмотрела на него.

— Потом встретила вас с Нинель и солгала...

Я опустила голову.

— Простите.

Очень долго в комнате было тихо.

Так тихо, что я уже приготовилась услышать самые страшные слова, которые только могла себе представить:

«Уходи.»

Или:

«Ты обманула нас.»

Или… что угодно, что разобьёт эту хрупкую, только начавшуюся иллюзию тепла и безопасности.

Но Максимус вдруг осторожно коснулся моего подбородка. Он медленно поднял моё лицо, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

— За что? — спросил он низким, чуть хриплым голосом.

Я растерянно моргнула, не понимая.

— Что?

— За что ты сейчас просишь прощения? — повторил он, не отводя взгляда.

— За ложь… — прошептала я, голос дрожал.

— Нет.

Максимус покачал головой.

— Ты спасала свою жизнь.

Я даже не нашлась, что на это ответить.

— Ты не пришла в мой дом, чтобы навредить моей дочери, — продолжил он тихо, но твёрдо. — Наоборот. Ты закрыла её собой. Получила удар, который предназначался Нинель.

Его голос стал совсем тихим, почти хриплым, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— И чуть не умерла защищая её.

У меня защипало глаза. Горло сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

— Но я…

— Стефания.

Он впервые назвал меня настоящим именем.

И почему-то именно в этот момент я окончательно расплакалась.

Не смогла больше держаться.

Горячие слёзы покатились сами собой, давно сдерживаемые.

— Я так устала… — прошептала я, захлёбываясь рыданиями. — Я больше не могу убегать…

Максимус осторожно пересел на край кровати и обнял меня.

Я уткнулась лбом ему в грудь. И впервые за долгие годы позволила себе просто… поплакать.

А он молча гладил меня по волосам.

Мы просидели так очень долго.

Пока я постепенно не успокоилась.

— Больше никто тебя не тронет, — тихо сказал он, и в его голосе звучала железная, уверенность. — Обещаю.

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы.

Максимус чуть отстранился. И серьезно посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты больше не одна.

Эти простые слова тронули сильнее любых признаний в любви.

Я всхлипнула.

— А если из-за меня начнутся проблемы?

— Уже начались, — ответил он и неожиданно усмехнулся. — И знаешь… Я никогда ещё не был так рад проблемам.

Я тихо рассмеялась. И в этот самый момент дверь распахнулась.

— Папа!! Мария!!

Маленький вихрь влетел в комнату.

Нинель даже не пыталась остановиться.

Подбежала к кровати, всхлипывая, размазывая слёзы по щекам.

— Ты проснулась…

Она бросилась ко мне так резко, что Максимус едва успел поддержать её, чтобы не задеть мои перевязки.

Нинель крепко-крепко обняла меня за шею, прижимаясь всем телом.

— Я думала… Что ты тоже уйдёшь… Как мама…

Я зажмурилась. Слёзы снова хлынули сами.

— Ну что ты… Маленькая… Я здесь.

— Не уходи… Никогда… Пожалуйста…

Я подняла взгляд на Максимуса. Он смотрел на нас так, словно в этом мире больше никого не существовало.

Только мы трое.

Такая странная, совершенно неправильная, но... семья.

Я осторожно протянула свободную руку.

Максимус сразу переплёл свои пальцы с моими. А Нинель прижалась ещё крепче.

— Я вас люблю… — всхлипнула она. — Очень-очень…

Я не выдержала. Поцеловала её в макушку.

Потом посмотрела на мужчину, которого ещё совсем недавно боялась больше всего на свете.

И неожиданно поняла одну очень простую вещь.

Я столько лет искала место, где можно перестать бежать.

Оно всё это время ждало меня здесь.

Рядом с вредным генералом и маленькой драконочкой.

«Никуда, — подумала я, крепче сжимая их руки. — Больше никогда и ни за что я вас не отпущу.»